Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 109)

В конце концов даже лошади выбились из сил, и людям пришлось идти пешком. Теперь, когда они находились высоко в горах, деревни встречались редко. Туземцы были напуганы и настроены не слишком дружелюбно. Да и чего можно было ожидать от них? Всего несколько лет назад эти дикари были людоедами.

Уже три недели ван дер Мееры безуспешно пытались найти дружественную деревню, где смогли бы спрятаться. К этому времени стало ясно, что Элси ван дер Меер скоро совсем не сможет идти. За последние две недели им не встречалось ни одной деревушки. Пищу их составляло только то, что они могли найти в лесу.

Наконец поздно вечером они набрели на маленькое жалкое поселение. Туземцы поглядывали на пришельцев угрюмо и недружелюбно. Но все же не отказали в том скудном гостеприимстве, которое могли предложить.

Вождь Зоэзин выслушал историю их скитаний, потом сказал, что, поскольку они не могут остаться в его деревне, он проводит их до другой, расположенной вдали от проторенных троп, где японцы никогда не найдут беглецов.

Всего несколько недель назад ван дер Меер мог приказывать и этому вождю, и другим туземцам. Теперь же, поборов свою гордость, он умолял вождя разрешить им остаться хотя бы на ночь, чтобы его жена могла набраться сил для дальнейшего пути. Но хозяин отказал.

— Идите сейчас,— сказал он.— Тогда я дам проводников. Если останетесь, я буду считать вас пленниками и отдам японцам, когда они придут.

Как и вожди других племен, в которых побывали беглецы, он опасался гнева захватчиков за предоставление приюта беглым.

И кошмарное путешествие продолжалось. Путь несчастных проходил по местности, изрезанной страшными пропастями, которые вымыло быстрое течение горной реки в мягком туфе, напластованном в течение веков множеством вулканов. Эта река пересекала им путь многократно. Иногда удавалось перейти ее вброд. В других случаях перебираться на другой берег приходилось по хрупкому качающемуся мостику, да и то лишь после захода солнца, глубокой безлунной ночью.

Элси ван дер Меер настолько ослабла, что не могла уже идти. Ее нес Люм Кэм на чем-то вроде сиденья, которое он смастерил сам и прикрепил ремнями к спине.

Проводники, стремясь побыстрее добраться до безопасной деревни, торопили голландцев. Дважды несчастные слышали рычанье горного леопарда, от которого стыла кровь в жилах.

Ван дер Меер шел рядом с Люм Кэмом, несущим его жену, чтобы поддержать его, если тот поскользнется на размытой в грязь тропе. Кэрри следовала за отцом, а Синг Тэй замыкал шествие. Оба проводника шли впереди маленькой колонны.

— Вы устали, мисси? — спросил Синг Тэй.— Может быть, лучше будет, если я понесу вас?

— Мы все устали,— отвечала девушка,— но пока я могу идти сама.

Тропинка, по которой двигался отряд, стала круто подниматься в гору.

— Теперь уже скоро,— сказал Синг Тэй.— Проводник говорил, что деревня находится на вершине утеса.

Но добрались они туда не так уж быстро — это был особенно трудный участок пути. Приходилось часто останавливаться для того, чтобы отдохнуть. Сердце Люм Кэма, казалось, вот-вот разорвется в груди. Но преданность хозяевам и сила воли вынуждали его продолжать нелегкий путь с ношей за спиной.

В конце концов им все же удалось достичь вершины, а лай собак известил путников о том, что они приближаются к деревне. Появились туземцы и обратились с расспросами к проводникам. Только после этого впустили беглецов в деревню.

Вождь Таку Кудо приветствовал путников дружелюбными словами.

— Вы здесь в безопасности,— сказал он.— Вы среди друзей.

— Моя жена измучена,— объяснил ван дер Меер.— Ей необходим отдых прежде, чем снова мы сможем тронуться в путь. Я не хочу навлечь на вас месть японцев — а они, если обнаружат, что вы помогли нам, очень разгневаются,— но позвольте провести у вас ночь. А завтра, если моя жена будет в состоянии двигаться, найдите нам тайное убежище в горах. Может быть, в каком-нибудь ущелье есть пещера?

— Пещеры есть,— отвечал Таку Кудо,— но вам лучше остаться. Здесь вы в безопасности. Никакой враг не найдет моей деревни.

Им дали поесть и отвели сухую хижину для ночлега. Элси ван дер Меер не смогла проглотить ни куска. Она металась в жару, и ничем нельзя было ей помочь. Хендрик и Кэрри просидели возле нее остаток ночи. О чем мог думать этот человек, чье упрямство навлекло такие страдания на женщину, которую он любил?

Незадолго до полудня Элси ван дер Меер умерла. Горе было слишком острым для слез. Отец и дочь сидели молча возле дорогой покойницы. Глаза их были сухи. Катастрофа, обрушившаяся так внезапно, оглушила их. Даже страшный шум в деревне не пробудил их оцепенения. Вдруг фигура Синг Тэя выросла перед ними.

— Скорее! — крикнул он.— Пришли японцы. Их привел проводник. Вождь Зоэзин — очень плохой человек. Это он послал сюда японцев.

Ван дер Меер встал.

— Я пойду поговорю с ними,— сказал он.— Мы не сделали ничего плохого. Может быть, японцы нас не тронут.

— Вы не знаете этих макак! — возразил Синг Тэй.

Ван дер Меер вздохнул.

— Другого выхода у нас нет. Если я потерплю неудачу, Синг Тэй, попытайся увести мисси. Мы не должен допустить, чтобы она попала к ним в лапы.

Он направился к выходу из хижины и спустил лестницу на землю. Люм Кэм присоединился к нему. Японцы были еще в дальнем конце деревни. Ван дер Меер смело пошел им навстречу. Люм Кэм вышагивал рядом. Оба были безоружны. Кэрри и Синг Тэй наблюдали за происходящим из глубины хижины, оставаясь сами невидимыми.

Они смотрели, как японцы окружили подошедших. Им был слышен голос белого человека, заглушаемый бормотанием японцев. Но слов разобрать было нельзя. Внезапно они увидели, как над головами людей поднялся приклад винтовки. Приклад опустился. Это означало, что японец нанес удар. И Кэрри, и китайцу было хорошо известно, что с другой стороны приклада прикреплен штык. До них донесся крик. Потом еще несколько ружейных прикладов поднялось над толпой. Японцы наносили новые удары. Крики прекратились. Был слышен только злобный хохот нелюдей. Синг Тэй схватил девушку за руку.

— Идем! — сказал он и потащил ее к задней стенке хижины. Там виднелось отверстие, сквозь которое можно было выбраться на землю.

— Я прыгаю,— сказал Синг Тэй.— Потом мисси прыгает. Я поймаю ее. Поняли?

Она кивнула. Когда китаец благополучно приземлился, девушка нагнулась и выглянула из отверстия. Расстояние до земли было невелико, большую часть его можно было преодолеть, повиснув на руках. Если она спрыгнет к Синг Тэю, то своим весом может причинить ему увечье. Девушка решилась и благополучно повисла на руках в нескольких футах над землей. Китаец помог ей спуститься. Затем он повел ее в джунгли, которые подступили к самой деревушке.

До того, как настала ночь, им удалось разыскать пещеру в известковом утесе, где они и отсиживались следующие два дня. По прошествии их Синг Тэй отправился в деревню — попытаться раздобыть еды, если японцы ушли.

После полудня он вернулся с пустыми руками.

— Никого нет,— сказал он.— Одни мертвецы. А хижины сожжены.

— Бедный Таку Кудо,— вздохнула Кэрри.— Такова награда за доброе дело.

Прошло два года. Кэрри и Синг Тэй нашли прибежище в отдаленной горной деревушке у вождя Тианг Умара. Только случайно доходили до них вести из внешнего мира. Единственной новости ждали они с нетерпением — это известия о том, что японцы покинули остров. Но такая весть не приходила. Иногда кто-нибудь из жителей деревни, занимавшихся торговлей в дальних местах, возвращался с рассказом о большой победе японцев над американским флотом, о разгроме, учиненном японцами в одном из селений, о победах Германии в Африке, Европе и России. Будущее казалось Кэрри безнадежным.

Однажды в деревню, где скрывались Кэрри и Синг Тэй, пришел туземец. Он не принадлежал к племени Тианг Умара. Долго немигающими глазами смотрел гость на девушку и китайца, но не проронил ни единого слова. После его ухода Синг Тэй сказал:

— Это плохой человек. Он из племени Зоэзина. Лучше, мисси, вам сделаться мальчиком. А потом мы уйдем и спрячемся.

Китаец обрезал золотистые волосы Кэрри, а то, что осталось, выкрасил в черный цвет. Затем покрасил ей брови. Девушка сильно загорела под экваториальным солнцем, и в синих штанах и просторной блузе, которые китаец ей сшил, вполне могла сойти за туземного юношу.

Они снова ушли, чтобы возобновить свое нескончаемое бегство. Тианг Умар дал им людей, чтобы те проводили их в новое убежище, хотя оно и находилось не очень далеко от деревни.

Пещера выходила прямо к небольшому горному ручью. Кругом было полно различных растений, которые нередки в лесных джунглях Суматры. В ручье водилась рыба. Время от времени Тианг Умар присылал им немного яиц и цыпленка, а изредка — даже свинину и собачье мясо. Кэрри не могла есть собачатину, но Синг Тэй не брезговал ничем. Еду приносил всегда один и тот же юноша по имени Алам. Все трое стали почти друзьями.

Капитан Токуто Матсуо и лейтенант Хидэо Сокабе вели отряд солдат глубоко в горы, чтобы определить место расположения тяжелых береговых орудий и осмотреть ведущие туда дороги.^

Они пришли в деревню Зоэзина, который предал ван дер Мееров. Японцы знали, что вождь — один из тех, кто сотрудничает с ними. Все же необходимо было постоянно внушать ему мысль о японском превосходстве. Если, например, Зоэзин недостаточно низко кланялся, когда японцы приближались к нему, то получал затрещину. Один из солдат проколол штыком туземца, который, не заметив его, не поклонился. Другой облюбовал себе девушку, и несмотря на ее душераздирающие крики, потащил бедняжку в джунгли. Капитан Матсуо и лейтенант лишь скалили зубы в улыбках, глядя на эти безобразия. Они потребовали еды.