Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 4 (страница 85)
Эти звуки успокоили Эриха. Он улыбнулся счастливой улыбкой, отошел подальше от края обрыва и улегся на жесткую землю, плотно закутавшись в одеяло. Благодатный сон избавил его от мук голода и холода, унося в волшебную страну его мечты.
Как только наступило утро, Эрих фон Харбен проснулся, весь продрогший, и бросился собирать сучья карликовых деревьев для костра. Его одежда отсырела и ледяным компрессом охватывала тело. Желудок терзали голодные спазмы. Пищи у него не было, и с тех пор, как поднялся на вершину, он ничего не ел. На всем пустынном плоскогорье не наблюдалось ни малейшего признака жизни. Дичь водилась только внизу, в каньоне, на страшной глубине, куда он вознамерился начать спуск, как только согреется. Попасть на дно каньона было просто необходимо. Оставаясь на плоскогорье, Эрих фон Харбен рисковал погибнуть голодной смертью, ибо сил вернуться туда, где оставался покинутый лагерь, уже не хватит. Он воззрился вниз, куда собирался спуститься по узкой расщелине в отвесной стене. Она нижним концом упиралась в скальный выступ, дальше просматривались какие-то пороги, террасы, словом, для альпиниста невозможного в этом маршруте ничего не было. Но отважиться на такое путешествие, будучи усталым и голодным, не посмел бы ни один знакомый Эриху скалолаз. Это молодой фон Харбен понимал. Отдавал он себе отчет и в другом — чем дольше он будет сидеть у обрыва и размышлять, тем меньше решимости у него останется, а силы все равно будут убывать, и подкрепить их нечем. Пища находилась в миле от него, и вел туда один путь — вниз по скалам.
Молодой, уверенный в себе Эрих фон Харбен попадал в горах в тяжелые ситуации, но всегда находил выход. То, что он собирался сейчас сделать, весьма смахивало на самоубийство, но он решил довериться своей счастливой звезде.
Эрих наклонился над краем пропасти, примеряясь, куда сделать первый шаг, и тут услышал за спиной шорох. Он резко повернулся на шум, выхватывая из кобуры люгер...
Глава 3
НКИМА ИСПУГАН
Малыш Нкима вихрем пронесся по верхушкам деревьев и, возбужденно вереща, прыгнул прямо на грудь Тарзану, который отдыхал, растянувшись на толстой ветке огромного исполина, явно помнившего те времена, когда джунгли были юным подлеском. Тарзан недавно хорошо поохотился, сытно отобедал, а теперь блаженствовал в тени широких разлапистых листьев. И вот послеобеденную сиесту прервало шумное появление перепуганного зверька.
— Гомангани! Гомангани! — верещал Нкима. Они идут, идут сюда!
— Успокойся,— попытался урезонить дружка нарзан,— Ты надоел всем Гомангани и Тармангани джунглей. Они обходят тебя стороной, ты слишком криклив!
— Они убьют маленького Нкиму,— кричала обезьянка.— Это чужие Гомангани, с ними нет Тармангани. Они наверное едят обезьян!
— Ты слишком мнителен, Нкима,— усмехнулся Тарзан,— Думаешь, что у всех обитателей джунглей только одно на уме — убить тебя и слопать. Однако ты живешь уже много лет, не умер пока и, судя по твоему виду, еще не скоро собираешься умереть.
— Сабор-львице, самому Нуме-льву, Шите-леопарду очень хочется съесть маленького Нкиму,— не унимался зверек.— И Хиста-змея любит мартышек, и Гомангани их едят, если удается поймать и убить... Вот почему я боюсь...
— Не бойся, Нкима,— Тарзан ласково потрепал пушистую спинку.— Я не позволю никому обидеть тебя, ведь ты — мой маленький дружок. Помни об этом и успокойся.
— Но ты понял? — Нкима уставился круглыми глазами на Владыку Джунглей.— Там чужие Гомангани. Убей их на всякий случай. Они Нкиме не нравятся.
Тарзан приподнялся на широкой, как лежанка, ветви.
— Я пойду взгляну на них,— сказал он,— А Нкима может спрятаться на верхушке самого высокого дерева, а может идти со мной.
— Нкима не трус! — зверек напыжился и выпятил грудку.— Нкима покусает Гомангани. Я буду сражаться с врагом вместе с тобой. Ты Тарзан из обезьяньего племени, и я, Нкима,— тоже. Мы с тобой братья.
Нкима вспрыгнул на плечо своему названному брату и с гордым видом вздернул мордочку.
— Вперед! — скомандовал зверек, но на всякий случай тесно прижался к бронзовой от загара шее человека-обезьяны.
Маленькое пушистое тельце подрагивало от страха. Пока Тарзан перепрыгивал с ветки на ветку, устремляясь туда, откуда Уша-ветер нес запах чернокожих людей, Нкима несколько раз менял позицию и выглядывал то из-за одного плеча Тарзана, то и-за другого — все не мог решить, какое же место самое безопасное. Нелегко жить на свете, если ты так мал ростом.
Тарзан молча и сосредоточенно пробирался среди ветвей. Наконец он увидел группу из двадцати чернокожих. Они беспорядочной гурьбой шли по тропинке. У некоторых за плечами болтались винтовки. Все несли увесистые тюки с походным снаряжением. Поклажа явно принадлежала богатой экспедиции белого человека. Тарзан это понял фазу. Он окликнул негров, из-за ветвей. Они испуганно остановились и задрали вверх голову с изумленно вытаращенными глазами.
Я Тарзан из племени обезьян,— обратился к ним Владыка Джунглей,—Не бойтесь меня,—и он с ловкостью и грацией зверя спрыгнул на тропу, представ перед чернокожими во всем своем великолепии, полуобнаженный, бронзовый от солнца гигант с шапкой густых черных кудрей. Он выглядел лесным божеством, добрым духом джунглей. Сходство с мифологическим существом довершал маленький Нкима, восседавший на его шее, вцепившись всеми четырьмя лапками и опасливо поглядывая вниз на остолбеневших негров.
Но почему-то такое близкое соседство с Гомангани Нкиму не устроило. Он покинул шею своего хозяина и перепрыгнул на ветку дерева повыше, где почувствовал себя в относительной безопасности. Трусишка забыл свое бахвальство, когда собирался воевать с врагами плечом к плечу с Тарзаном. Он сидел на ветке, раскачиваясь от волнения, и бормотал тихонько какие-то ругательства в адрес Гомангани, время от времени корчил им рожи и плевал вниз с ветки на тропу.
— Где ваш хозяин? — обратился Тарзан к чернокожим.
Негры с угрюмым видом опустили глаза и принялись ковырять землю большими пальцами босых ног. Они явно были в замешательстве, не зная, что ответить.
— Где фон Харбен, ваш бвана? — настаивал Тарзан.
Один из носильщиков, тот, кто стоял поближе, нервно переступил с ноги на ногу.
— Он умер,— пробормотал носильщик.
— Какой смертью?
Негр снова замялся, не зная, что ответить.
— Слон, у которого была большая рана, разъярился и затоптал его,— торопливо ответил он.
— Где тело вашего бваны?
— Мы не нашли тела.
— Тогда откуда ты знаешь, как умер твой бвана? Почему ты решил, что его убил раненый слон? — допытывался человек-обезьяна.u
— Мы так думаем,— вмешался в разговор другой носильщик.— А как на самом деле было, мы не знаем. Бвана ушел из лагеря и не вернулся. А поблизости кружил раненый слон, вот мы и подумали, что он и убил бвану.
— Вы говорите неправду,— констатировал Тарзан.
— Я расскажу тебе правду,—выступил вперед еще один негр.— Наш бвана поднялся на гору Варамааза. Злые духи растерзали его и унесли с собой.
— А теперь слушайте меня,— ледяным тоном начал Тарзан.— Я расскажу вам, как было дело. Вы бросили своего хозяина и убежали, оставив его одного, и вдобавок еще ограбили.
— Мы боялись,— жалобно заныл один из негров.— Мы просили его не подниматься на Варамааза и вернуться назад. Он не захотел нас слушать, и духи мертвецов унесли его к себе.
— Сколько времени прошло с тех пор, как это произошло? — спросил человек-обезьяна.
— Шесть, семь, а может быть, десять дней.
— Где вы были, когда видели своего хозяина последний раз? Где место вашего лагеря?
Как могли, обстоятельно, негры описали место лагеря на склоне горной цепи Варамааза и дорогу к нему.
— Возвращайтесь в свои деревни в страну Урамби, сказал Тарзан.— Когда вы мне понадобитесь, я вас там найду. Если ваш хозяин мертв, будете наказаны.
С этими словами он повернулся к неграм спиной и, запрыгнув в крону дерева, исчез из глаз потрясенных встречей чернокожих.
Нкима, истошно вопя, бросился за ним вдогонку.
Из путаных объяснений дезертиров сафари фон Харбе на человек-обезьяна понял, что юноша был предательски брошен на произвол судьбы. Наверняка Эрих будет вынужден вернуться домой. Не пойдет же он в одиночку штурмовать горные кручи! А если он будет возвращаться, то наверняка по той же тропе, что и чернокожие. Тарзан всматривался и вслушивался в неумолчно звенящую мириадами насекомых зеленую толщу джунглей. Ноздри его чутко раздувались, пытаясь уловить в сонме различных запахов один, присущий белому человеку, но тщетно — нигде не было и следа фон Харбена.
Все еще надеясь на встречу с юношей в лесной чаще, Тарзан продвигался очень медленно. Лишь на третий день своего путешествия после встречи с чернокожими он вышел к склонам Варамааза.
С большим трудом удалось ему отыскать место стоянки экспедиции молодого фон Харбена. Сильный ветер пригнал тучи, они пролились на землю обильным дождем, размывшим и уничтожившим все следы. Наконец Тарзан набрел на брошенную юношей палатку. Ветер растрепал ее и повалил шест, на котором она крепилась. Никаких следов пребывания юноши в палатке не осталось, не было там и вещей Эриха фон Харбена. Как мы знаем, часть снаряжения он забрал с собой, а остальное подхватил ветер и сдул в пропасть. Кое-что растаскали шакалы. В общем, время потрудилось, уничтожая следы.