Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 4 (страница 122)

— Никто не должен знать об этом, госпожа,— прошептал негодяй.— Только твоим ушам предназначаются слова, которые мне велено передать. Отправь раба в дом.

— Можешь идти,— кивнула Фавания рабу.

Тот, ворча что-то себе под нос, медленно исчез за дверью. Он был рад отправиться куда подальше и не участвовать в опасном деле. Рабу не хотелось нести ответственность за поступки госпожи, и он плотно притворил за собой дверь, удаляясь решительно с места действия, как обычно поступают рабы, когда становятся не нужны хозяевам.

— Где записка,— настаивала Фавания.

— Здесь,— юноша похлопал себя по груди.— Идем, госпожа, тебя ждут.

— Кто?

— Сама знаешь.

— Где они?

Юноша пальцем указал на наружную дверь.

Фавания решительно направилась к выходу, но не успела она переступить порог, как молодой негодяй одной рукой обхватил ее, плотно прижав к себе, а другой зажал ей рот. От кустов отделились тени, и грубые руки подхватили оторопевшую девушку. Хлопнула входная дверь, и только удаляющийся топот ног свидетельствовал о том, что недавно в доме Септимуса кто-то побывал.

Фавания попробовала вырваться из цепких лап, но вскоре поняла, что все попытки освободиться тщетны.

Похитители переговаривались между собой приглушенными голосами.

— Мы разделимся здесь,— сказал один.— Двое из нас отведут ее в тайное место и присмотрят, чтобы пташка не упорхнула, а ты, Теберикс, составишь записочку для Фупуса и отнесешь ее во дворец. Все остальные разбегаются и разными дорогами сходятся в заброшенный дом, тот, что рядом с Колизеем. Все знают, где это!

— Да, да, мы хорошо знаем, ночевали там не раз.

— Идите,— сказал первый, по-видимому, главный в шайке.

— Не будем терять времени понапрасну.

— Подожди,— сказал сын Теберикса.— Мы еще не решили, как будем делить выкуп. Я играю главную роль. Мне сейчас идти во дворец. Представляете, какой это риск. А без меня никто не справится — среди вас я один грамотный. Мне принадлежит по крайней мере половина выкупа, если не две трети.

— Ты заткнись лучше, пока цел. Радоваться будешь, если хоть что-то получишь.

— Ну, так дело не пойдет. Я отказываюсь.

— А ножа под ребро не хочешь? Отказывается он! — грубо захохотал главарь.

— Значит, я не получу того, что мне причитается? — настаивал юноша.

— Прекрати! — отрезал главарь.— Идем, ребята!

Завернув Фаванию в засаленный плащ, они подхватили ее с обеих сторон и понесли, стараясь скрываться в тени деревьев, которыми был обсажен бульвар. Сын Теберикса постоял на перекрестке, раздумывая о чем-то, затем решительно развернулся и пошел в другую сторону.

Юноша в разорванной несвежей тунике и истоптанных сандалиях подошел к императорскому дворцу. Солдат преградил ему копьем дорогу.

— Чего ты бродишь по ночам возле покоев цезаря? — строго спросил легионер.

— У меня есть известие для Сульфуса Фупуса,— ответил юноша.

Легионер расхохотался:

— Сам войдешь или вызвать цезаря сюда, к тебе? — издевательски осведомился он.

— Ты можешь отнести ему эту записку сам, солдат,— не обращая внимания на грубый смех, сказал юноша,— если знаешь, что тебе следует делать, не теряй времени даром.

Серьезный тон пришельца заставил легионера внимательнее присмотреться к нему.

— Хорошо, я записок передавать не стану. Скажи на словах, что за весть. Я сообщу цезарю.

— Быстро отправляйся к нему и скажи, что дочь Септимуса Фаванию похитили. Если он поспешит, то найдет ее в заброшенном доме рядом с Колизеем — он стоит на Углу.

— А кто ты такой? — поинтересовался солдат.

— Неважно. Завтра я приду за вознаграждением. Не медли. Ступай,— и юноша убежал раньше, чем легионер сообразил, что хорошо бы его задержать и проверить, откуда у него такие сведения.

— Кажется, полночь никогда не наступит,— бормотал себе под нос фон Харбен.

Маллиус Лепус положил другу руку на плечо.

— Ты нетерпелив, но, пойми, нужно выждать. Для Фавании будет лучше, если мы явимся попозже. Сейчас улицы полны патрулей. Беглецов, то есть нас, наверняка ищут. Ты сам слышал, как весь день туда-сюда шастали по бульвару, бряцая амуницией, солдаты. Еще чудо, что они не обыскали этот дом.

— Тише,— прервал его фон Харбен.

— Что это было? Кажется, заскрипела калитка...

— Солдаты идут,— прошептал фон Харбен.

Трое мужчин выхватили мечи, которые им выдали для схватки на арене. Но почти сразу передумали — драться следовало лишь в крайнем случае. Что могли они сделать, трое против вооруженного отряда легионеров? Быстро вскарабкавшись по приставной лесенке, они втянули ее за собой на низенькие антресоли и растянулись плашмя на пыльных досках. Люк был оставлен открытым. Если преследователи приблизятся, можно будет выбраться на крышу дома.

Фон Харбен свесился вниз, зорко вглядываясь в темноту.

Послышались голоса.

— Здорово мы провернули это дельце,— говорил один из вошедших в дом.— И никто нас не видел. Скоро остальные придут, я уже слышу шаги.

Дверь снова тихонько скрипнула.

— Заходите, братцы,— раздался все тот же грубый голос.— Тащите ее сюда. Она жива? Я не слышу дыхания.

— Убери кляп у нее изо рта.

— Да она начнет кричать и звать на помощь. Живо солдаты сбегутся.

— Мы сможем заставить ее молчать. А мертвая она нам и даром не нужна.

— Ну ладно, вытаскивай кляп.

Послышалась какая-то возня. Снова грубый голос сказал, обращаясь к кому-то:

— Слушай, ты! Мы вытащим кляп у тебя изо рта, но горе тебе, если вздумаешь кричать.

— Я не закричу,— раздался женский голос.

Фон Харбен вздрогнул от неожиданности. Голос показался ему знакомым, но это было слишком невероятно.

Мужчина заговорил снова:

— Если будешь вести себя хорошо, а цезарь пришлет выкуп, мы не сделаем тебе ничего плохого.

— А если он его не пришлет?

— Тогда, может быть, твой отец Септимус согласится заплатить за жизнь любимой дочери ту сумму, которую мы потребуем. У твоего папаши денежки водятся.

— О небо,— прошептал Эрих фон Харбен.— Ты слышишь, Лепус?

— Слышу,— прошептал патриций.

— Тогда вперед! — скомандовал фон Харбен.— Габула, и ты с нами! Там внизу — Фавания.

Отбросив всякую осторожность, Эрих ринулся вниз и с шумом спрыгнул с антресолей, за ним последовали Лепус и Габула.

— Фавания! — вскричал Эрих.— Это мы! Где ты?

— Я здесь! — зазвенел девичий голос.

Фон Харбен поспешил на звук и столкнулся в темноте с одним из похитителей. Он схватился с ним врукопашную. Оба в яростном объятии покатились по полу. Другие разбойники в ужасе, решив, что нагрянули легионеры, разбежались, топая, как стадо слонов.