Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 4 (страница 100)

Пребывание у кормила власти не тяготила Валидуса Августа. Хотя звание носил он высокое, страна его была маленькая и подчиненные малочисленны.

Островной городок Каструм Маре гордился населением чуть более двух десятков тысяч людей. Три тысячи из этого числа составляли белые люди, остальной народ был смешанной крови и разных оттенков кожи — от темно-золотого до эбеново-черного. Подданные Валидуса Августа в основном селились в городе и за его пределами. Вокруг озера и вдоль восточного берега Маре Ориентум жили примерно двадцать пять тысяч чернокожих — вот и все население Восточной империи. Валидус Август правил своей страной без особых хлопот.

Вот и сегодня, покончив с аудиенциями и просмотром донесений, император удалился в дворцовый сад, чтобы провести часок за приятной беседой со своими друзьями.

Музыканты, искусно укрытые за розовыми кустами, звуками, извлекаемыми из инструментов, почти не мешали дружеской болтовне. Денек выдался на редкость приятный, нежаркий. Ласковый ветерок разгуливал по тенистому саду. Император предавался наслаждениям тонкой риторики, как вдруг к нему приблизился адъютант и доложил, что патриций Сульфус Фупус просит аудиенции.

— Скажите ему, что час аудиенций давно прошел,— поморщился император.— Пускай приходит завтра.

— Он настаивает, славнейший Цезарь,— склонился почтительно адъютант.— Он говорит, что пришел сообщить нечто важное, имеющее государственное значение, и нарушил твой покой лишь из боязни за то, что светлейший Цезарь в опасности.

— Ну, так зови его сюда,— недовольным тоном велел Валидус Август.

Адъютант ушел за посетителем, а император повернулся к компаньонам.

— Ни минуты покоя,— пожаловался Валидус Август.— Только соберешься выкроить время для чего-нибудь приятного, как явится какой-то глупец с государственными заботами. Зная Сульфуса Фупуса, могу представить себе, что его важное дело не более, чем глупая блажь и не стоит потраченного времени.

Когда появился Фупус, император встретил его холодным взглядом и не пригласил сесть, ясно давая понять, как он некстати.

— Я пришел, славнейший Цезарь, исполнить свой долг,— начал Фупус,— долг римского гражданина...

— Ближе к делу,— поморщился Валидус Август.

— Первой заботой римского гражданина должна быть безопасность императора,— тянул Фупус.

— Не понимаю, о чем ты толкуешь. Поясни,— торопил его Валидус Август.

— В Каструм Маре появился чужеземец. Он говорит, что является вождем варваров из Германии, а я думаю, что это шпион, засланный к нам из Кастра Сангвинариуса. А ты ведь знаешь, светлейший Цезарь, что Кассиус Аста — почетный гость в этом городе.

— При чем тут Кассиус Аста? Какое отношение он имеет к твоему чужеземцу?

— Говорят... Ходят слухи...— лепетал Фупус.

— Слишком много слухов ходит о Кассиусе Асте,— перебил его император,—Я не могу послать по делам своего племянника, каждый глупец в Каструм Маре ночами не спит и выдумывает причины, по которым отсутствует Кассиус Аста, и приписывает мне чудовищные намерения.

— Я слышал в термах,— заикался Фупус — что...

— Ну, что ты там слышал, выкладывай!

— Будто светлейший Цезарь обвинил своего племянника в предательстве и выслал его из города, а тот направился прямиком в Кастра Сангвинариус и был там тепло принят императором Сублатусом. Будто они с Сублатусом планируют военный поход на Каструм Маре.

Валидус Август насупился.

— Эти слухи безосновательны,— сказал он.— Но что ты знаешь о чужеземце? Какую роль он играет во всей этой истории? Почему мне не сообщили о присутствии вождя германцев в моей империи?

— Не знаю,— ответил Фупус. — Я потому и решил информировать тебя о его пребывании, так как мне показалось странным, что человек, оказавший гостеприимство чужеземцу, не поставил тебя в известность об этом. А это, между прочим, весьма могущественный и честолюбивый патриций.

— Кто же он?

— Септимус Фаваний.

— Септимус Фаваний и заговор? Невозможно! — воскликнул император.

— Не так уж невозможно,— нагло заявил Фупус,— если славный Цезарь захочет, он наверняка вспомнит о тесной дружбе, связывающей Кассиуса Асту с Септимусом Фаванием. Дом Септимуса для Асты был как родной. К кому же он может обратиться за поддержкой своих злодейских планов, как не к лучшему другу, чье честолюбие давно известно и славится за пределами дворца. Не может быть, чтобы молва о честолюбии Септимуса Фава-ния не коснулась ушей императора.

Валидус Август вскочил со скамьи и принялся нервно расхаживать взад и вперед по дорожке. Его собеседники пристально следили за императором. Глаза Сульфуса Фупуса злобно сузились.

Император повернулся к одному из придворных:

— Да поразит меня Юпитер, если нет правды в том, что сказал Сульфус Фупус.

Придворный неопределенно кивнул, не зная, что ответить .

Валидус Август вновь повернулся к доносчику:

— Кто этот чужеземец?

— Это человек с белой кожей, однако тип лица его отличается от патрицианского. Он притворяется, что плохо говорит на нашем языке. Он думает, что достиг у слушателей впечатления, будто речь наша ему чужая. Скорее всего, он делает это, чтобы ввести всех в заблуждение.

— А как он вошел в Каструм Маре? Почему никто из караульных офицеров не доложил мне о его прибытии? — вновь задал вопрос Валидус Август.

— Это светлейший Цезарь может узнать у Маллиуса Лепуса,— улыбнулся Фупус.— Потому что именно Маллиус Лепус командовал караулом у ворот Декумануса, когда несколько пирог с варварами подплыли и доставили этого чужеземца, взятого ими в качестве пленника, прямо в руки стражи. Цезарь знает, как легко подкупить дикарей, чтобы они согласились сыграть любую роль.

— Ты все так хорошо объясняешь, Фупус! — сказал император.— Можно даже заподозрить, что ты сам и являешься подстрекателем заговорщиков, или, по крайней мере, уже задумывался над подобными планами.

— Блестящая интуиция Цезаря подскажет ему верное решение,— криво улыбнулся Фупус. Его губы побледнели от волнения.

— Тотчас же пошлите кого-нибудь из офицеров арестовать Септимуса Фавания,— скомандовал император своему адъютанту. А заодно схватите и Маллиуса Лепуса, и чужеземца и доставьте их сюда, во дворец.

Но не успел адъютант выйти, чтобы отдать необходимые приказания, как появился камергер и доложил:

— Септимус Фаваний просит аудиенции. Он пришел во дворец с племянником Маллиусом Лепусом, С ними какой-то чужеземец.

— Пусть войдут! — сказал Валидус Август, а адъютанту, застывшему в недоумении, велел: — Сядь, повремени с арестом. Посмотрим, что прибывшие нам скажут.

Минуту спустя вся троица вышеназванных посетителей предстала в саду перед императором.

Септимус и Лепус тепло приветствовали своего Цезаря. После церемонии приветствия Септимус представил императору Эриха фон Харбена, называя его при этом вождем варваров Германии.

— Мы уже слышали о вожде варваров,— насмешливо бросил Валидус Август.

Септимус и Лепус воззрились на Фупуса.

— Мы немного опоздали, Цезарь. Нужно было, чтобы чужеземец вымылся в бане и подкрепился с дороги. Также и одежда, в которой он прибыл в наши края, была неподходящей для высокой аудиенции. Вот нас, как я вижу, и опередили с докладом...

— Нужно было сразу привести варвара сюда,— сказал Валидус Август,— в Каструм Маре найдутся тюрьмы для шпионов из Кастра Сангвинариуса.

— Он вовсе не оттуда,— вмешался в разговор Септимус Фаваний.

— Откуда ты пришел и что делаешь в моей стране? — обратился Валидус Август к фон Харбену.

— Я пришел из страны, которую ты и твои люди знают как Германию,— ответил Эрих.

— Я полагаю, ты выучился нашему языку в Германии,— недоверчиво усмехнулся Валидус Август.

— Да, именно там.

— И ты никогда не был в Кастра Сангвинариусе?

— Никогда.

— А может быть, ты бывал в Риме? — засмеялся император.

— Да, и много раз.

— А кто там сейчас император?

— Там нет императора,— ответил фон Харбен.

— В Риме нет императора? — воскликнул Валидус Август.— Если ты не шпион Сублатуса, ты — сумасшедший. А может, ты и то и другое. И ты подумал, что я поверю, будто в Риме нет императора! Разве такое возможно?

— В Риме нет императора, потому что самой Римской империи больше не существует,— ответил фон Харбен.— Маллиус Лепус рассказал мне, что ваша страна вот уже около двух тысячелетий не имеет контактов с внешним миром. Многое случилось за такой длительный срок. Ни один народ не говорит теперь на языке великой империи — он известен лишь священникам и исследователям. Варвары Британии и Германии создали свои империи и цивилизации, превосходящие могуществом античную, а Рим сейчас — лишь столица государства Италии.

Маллиус Лепус сиял, видя, какое впечатление производят слова варвара на Валидуса Августа.

— Я говорил, дядюшка, что он будет иметь грандиозный успех. Хорошо, чтобы он еще рассказал о носилках, которые бегают сами со скоростью пятьдесят тысяч шагов в час.

Тон и манера разговаривать Эриха фон Харбена внушали доверие к его словам. Даже недоверчивый Валидус Август с интересом прислушивался к странному рассказу и стал задавать вопросы необычному гостю. Эрих обстоятельно отвечал на них.