Эделия Ристер – Белый голубь и театр абсурда. Визитка 5 (страница 9)
Прощай!
Действие 3
Я каждый вечер выступаю в качестве статиста и еще не произнес на сцене ни единого слова. Двадцать вечеров подряд я раскрашиваю умброй лицо и расхаживаю в циганском костюме, каждая деталь которого мне либо велика, либо мала; трико слишком длинное, башмаки слишком большие, куртка слишком короткая. Мне кажется, что вы наняли меня просто ради собственного удовольствия, а не для того, чтобы я приносил театру хоть какую-нибудь пользу. Если мне предстоит стать актером, я должен проверить себя хоть в нескольких ролях со словами…
Прежде чем вы научитесь ходить, вам надо поползать!
Но, я умею ходить.
Это ложь! Уж не считаете ли вы, что искусство актера, прекраснейшее и сложнейшее из всех искусств, не требует никакой школы?
Конечно требует! И я с нетерпением жду, чтобы начать обучение в этой школе!
Вы невежественная собака! Я дам вам пинка! Уж не принимаете ли вы мой театр за приют для юношей с плохими задатками?
Безусловно. Так оно и есть!
Я убью вас!
/Уходит/
Я чувствую, как душа моя сгорает, словно свеча на сквозняке, и глубоко убежден, что «в конце концов зло победит, хотя пока еще прячется за тучей», или как там еще сказано в катехизисе. Но что хуже всего, я утратил всякое уважение к искусству, которое было любовью и мечтой моей юности. Оно все более обесценивается в моих глазах, да и разве может быть иначе, если я вижу, как на сцену приходят люди с улицы, без воспитания и образования, движимые только тщеславием и леностью, лишенные энтузиазма и сообразительности, и уже через несколько месяцев исполняют характерные роли, роли исторических деятелей, играют довольно сносно, но у них нет ни малейшего представления о времени, в котором они живут на сцене, об исторической значимости тех, кого они играют.
Происходит медленное убийство из-за угла, и в окружении этой толпы, которая всячески притесняет меня, я становлюсь тем, чем никогда не был, – аристократом, ибо гнет людей образованных никогда так болезненно не ощущается, как гнет необразованных.
И все-таки в этом мраке есть светлый проблеск: я люблю. Это девушка из чистейшего золота, попавшая в окружение мерзости и порока. Естественно, ею тоже помыкают, и она, так же как и я, подвергается медленной мучительной казни, поскольку с гордостью и презрением отвергла постыдные домогательства директора. Она – единственная женщина с живой душой среди всех этих ползающих в грязи животных, она любит меня всем сердцем, и мы с ней тайно обручились. О, я жду не дождусь того дня, когда ко мне придет успех и я смогу предложить ей руку, но когда это будет? Нам часто приходила мысль вместе покончить счеты с жизнью, но потом воскресает обманчивая надежда, и мы продолжаем это жалкое существование! Видеть, как она, невинное дитя, страдает и стыдится, когда ей приходится выходить на сцену в непристойных костюмах, более чем невыносимо. Но оставим пока эту грустную тему.
/Мелькает тень Фаландера/
Фаландер! Странный человек. Я люблю и ненавижу его одновременно. В сущности, он добр, великодушен, благороден, готов пойти на самопожертвование, я не вижу у него никаких недостатков, но он аморален, а без морали человек – жалкое существо.
/Уходит/
Действие 4
Агнес! Какая редкая гостья!
Да, вот решила зайти проведать тебя; чертовски скучно живется!
Ты, оказывается, умеешь ругаться.
Позволь мне немного поругаться, это так приятно.
Гм!Гм!
И дай папиросу – я уже шесть недель не курила. С ума можно сойти от этих уроков воспитания.
Он такой строгий
Черт бы его побрал!
О, Агнес, как ты выражаешься!
Мне нельзя курить, нельзя ругаться, нельзя пить пунш. Нельзя отлучаться по вечерам! Только бы выйти замуж! А тогда!
Это он всерьез?
Абсолютно всерьез! Взгляни на мой носовой платок!
Инициалы «А.Р.» с короной? Фамильный герб?
У нас с ним одинаковые инициалы, я и повзаимствовала у него платок! Здорово!
Здорово! Значит, дело зашло довольно далеко!
/Пауза/
Выпьешь пунша?
С удовольствием!
Ну, а ты любишь своего жениха?
Он не из тех мужчин, кого можно по-настоящему любить. Впрочем, не знаю. Люблю? Гм! А что это, собственно, такое?