Эделия Ристер – Белый голубь и театр абсурда. Визитка 5 (страница 5)
Вы не просите, вы заставляете!
Тогда вам надо избегать моего общества. Ваши родители, наверно, недовольны вашим решением?
Конечно! Но откуда вы это знаете?
Все родители думают примерно одинаково. Однако не преувеличивайте моего здравомыслия. И вообще не надо ничего преувеличивать.
Вы считаете, что тогда будешь счастливее?
Счастливее? Гм! Вы знаете кого-нибудь, кто счастлив? Только я хочу услышать ваше собственное мнение, а не чужое.
Нет, не знаю.
Но если вы не знаете никого, кто был бы счастлив, то зачем спрашиваете, можно ли стать счастливее?… Значит, у вас есть родители! Очень глупо иметь родителей!
Как так? Что вы хотите сказать?
Вам не кажется противоестественным, что старое поколение воспитывает молодое и забивает ему голову своими давно отжившими глупостями? Ваши родители требуют от вас благодарности? Правда?
Разве можно не быть благодарным своим родителям?
Благодарным за то, что на законном основании они произвели нас на свет, обрекая на постоянную нищету, кормили скверной пищей, били, всячески угнетали, унижали, подавляли наши желания. Понимаете, нам нужна еще одна революция! Нет, две!
Почему вы не пьете абсент? Вы боитесь его? О! Взгляните, ведь на нем женевский красный крест! Он исцеляет раненых на поле битвы, и друзей и врагов, унимает боль, притупляет мысль, лишает памяти, душит все благородные чувства, которые толкают нас на всякие сумасбродства, и, в конце концов, гасит свет разума.
Вы знаете, что такое свет разума? Во-первых, это фраза, во-вторых – блуждающий огонек, этакий язычок пламени, что блуждает там, где гниет рыба и выделяет фосфорный водород; свет разума – это и есть фосфорный водород, который выделяет серое вещество нашего мозга. И все-таки удивительно, что все хорошее на земле гибнет и предается забвению. За десять лет своего бродяжничества и кажущейся бездеятельности я прочитал все книги во всех библиотеках провинциальных городков; все мелкое и незначительное, что содержится в этих книгах, цитируют и перепечатывают сотни раз, все достойное внимания остается лежать под спудом. Я хочу сказать, что…напоминайте мне, чтобы я придерживался темы…
/Входит директор театра/
Вот владыка вашей судьбы! К тому же великий драматург, режиссер и директор театра, мой смертельный враг.
/Входит редактор газеты/
Это редактор местной консервативной газеты, опора трона и алтаря. У него свободный доступ за кулисы, и он соблазняет всех девушек, которым удалось избежать благосклонности директора. Когда-то он был королевским чиновником, но ему пришлось расстаться с этой должностью по причине, о которой даже говорить стыдно. Однако мне не менее стыдно сидеть в одной комнате с этими господами, а кроме того, я устраиваю сегодня маленькую вечеринку для своих друзей по случаю моего вчерашнего бенефиса. Если у вас есть желание провести вечер в обществе самых плохих артистов на свете, двух дам сомнительной репутации и старого бродяги в роли хозяина, то милости прошу к восьми часам.
/Уходят/
Послушай! Ты видел, «Еженедельник» снова вылез с нападками на меня?
Ах, не обращай внимание на эту болтовню!
Как это не обращай внимание! Черт побери, что ты хочешь сказать? Разве его не читает весь город? Ну, я покажу этому мерзавцу! Приду к нему домой и набью морду! Он нагло утверждает, что у меня все неестественно и аффектировано.
Ну так сунь ему на лапу! Только не устраивай скандала!
Сунь на лапу? Ты думаешь я не пытался? Чертовски странный народ эти либеральные газетные писаки. Если тебе удастся познакомиться или подружиться с ними, они, может, и напишут о тебе что-нибудь хорошее, но купить их невозможно, как бы бедны они не были.
Ничего ты не понимаешь. С ними нельзя действовать напрямик; им нужно посылать подарки, которые при случае можно заложить, или даже наличные деньги…
Как посылают тебе? Нет, с ними этот номер не пройдет; я много раз пытался. Дьявольски трудно обломать человека с убеждениями. Кстати, чтобы сменить тему разговора, что за новая жертва попала в когти этому дьяволу?
Не знаю, меня это не касается.
Может быть, пока и не касается. Густав! Кто сидел рядом с Фаландером?
Он хочет поступить на сцену, его зовут Реньельм.
Что такое? Хочет поступить на сцену? Он!
Да, хочет.
Хочет, понятное дело, играть в трагедиях! И под покровительством Фаландера? И не обращаясь ко мне за содействием? И играть роли в моих пьесах? Оказать мне честь? И я об этом ничего не знаю? Я? Я? Мне жаль его!
Какое ужасное будущее его ждет! Разумеется, я окажу ему покровительство! Возьму под свое крылышко! Все знают, какие сильные у меня крылья, даже если я не летаю!
Иногда ими можно и ударить! Какой славный малый!
Отличный малый! Красивый, как Антигон! Как жаль, что он сразу не пришел ко мне, я отдал бы ему все роли Фаландера, все до единой! Ой! Ой! Ой! Но еще не поздно! Ха! Пусть сначала дьявол немного испортит его! Он еще чуть-чуть зелен, этот юнец! И такой наивный с виду! Бедный мальчик! Да, мне остается только сказать: сохрани его бог!
Действие 2
Я хотел бы получить дебют.
Да! Большой дебют! Большой энтузиазм! А у вас, сударь, есть репертуар? Вы играли Гамлета, Лира, Ричарда Шеридана, Волонтера, публика десять раз вызывала вас на сцену после третьего акта? Да?