Эд Гринвуд – Королевства Загадок (страница 49)
Меня окружал частокол клинков – пробивающихся, царапающих бока, спину, шею. Ранджир будто танцевал сам по себе, будто тянул мою раненую руку за собой. И всё это время кровь стекала с плеча по предплечью, по локтю, по запястью. Я проигрывал, я знал это.
Ранджир тоже.
Внезапно весь дворик залил яркий свет. Тридцать с лишним фонарей вспыхнули разом, окружая нас сиянием. Копья света пронзили круг лицедеев. Они все съёжились, бормоча что-то про стражу и тюрьму, и о том, что мир никогда не признаёт истинного гения. А затем бросились врассыпную, шныряя в тенях, словно стая крыс. Я ожидал услышать звуки борьбы и красочные ругательства, в тот момент, когда стражники скрутили их.
Но не было ни хранителей порядка, ни фонарей. Свет струился из древнего эльфийского клинка у меня в руках. Рубин пылал светом и жизнью. Меч жалобно пропел:
- Подними меня, прошу. Кровь с твоей руки может погубить меня.
Я подчинился, вознеся оружие над головой и наблюдая за тем, как струйка красной жидкости поворачивает вспять, срываясь с запястья. Так я и стоял там, с мечом над головой, потрёпанная версия короля Орфея. И, как и в постановке, меч запел:
- Я восстаю! Взлетаю над рассветною надеждою Дисталии
Как будто я – пыльца, гонимая весенним ветром
Я восстаю, как снова восстаёт вся жизнь, зелёная и малая
Сквозь твердь земли стальную пробиваясь к свету.
Я восстаю. Тянусь я от корней, что обращают твою мерзость
В листву; а смертный холод почвы обращают в семя.
Я восстаю. Я – жизнь, я – восстаю!
- Итак, - коротко прервал я, - это всё была твоя затея. Ты использовал свои способности, чтобы инсценировать собственную смерть?
- А как ещё я мог избавиться
От жалких стонущих глупцов?
С их жадностью возможно справиться,
Лишь получив у смерти кров.
Смерть тоже восстаёт, иль ты не знал?
- И раны тоже были ненастоящими. Немудрено, что они затянулись так легко. Меня весьма удивило милосердие Утреннего Лорда. А вот что бы меня
- Верно, ведь ждал я столетия
Руки, что подобна твоей
Руки настоящего воина!
Я жаждал сражений не кукольных,
Хватило притворства с меня!
- Ну нет уж, - ответил я, отворачивая край рубахи и вытирая кровь с руки. – Я работаю один. Нельзя, чтобы меня видели горланящим песни посреди каждого сражения. – Убедившись, что кровь больше не течёт, я опустил Ранджир и посмотрел прямо вглубь рубина. – Тем не менее, от какой-никакой компании на пути обратно в Глубоководье не откажусь. А ещё я знаю одного оружейника, поставляющего отличные мечи настоящим воинам. Думаю, я мог бы заручиться его помощью в поисках какого-нибудь жаждущего битв воина.
Меч будто был готов засмеялся, вновь пропев:
- Я восстаю! Глубоководья утреннее чаянье,
Очнусь, как почки и цветы от зимнего забвенья
Я восстаю!
НЕПРИВЫЧНАЯ МИШЕНЬ
Брайан М. Томсен
Передо мной на причале лежали три трупа; два из них обгорели до неузнаваемости, а от останков веяло едким запахом горелой плоти.
Третий каким-то чудом избежал этой участи… и принадлежал он Котёнку.
Другие знали её под именем Нимары Шейрон, очередной растрёпанной кокетки с верфей, с сомнительными увлечениями (если вы понимаете о чём я), но для меня она всегда была Котёнком. Моим самым давним другом – несмотря на тот факт, что я знал её только три месяца. Это как раз тот промежуток времени, про который я с уверенностью могу сказать, что в течение него кого-то или что-то знал; раньше могут знать остальные, но точно не я.
Не поймите меня неправильно, я не какой-то там сумасшедший, лжец или влюбленный. И не очередной бард-романтик, чья жизнь, фигурально выражаясь, началась только после того, как он впервые увидел свою пассию. Котёнок и я – друзь… были друзьями, не возлюбленными, по крайней мере сколько я себя помню. Три месяца назад я проснулся посреди портовой улочки в Глубоководье с полностью стёртыми воспоминаниями о моём прошлом. Можно сказать, ходячая «табула раса», идеальная добыча для всех и каждого, блуждающий чужак для самого себя, которому нечем подтвердить своё существование, кроме разрывающей голову боли да запаха грязного тела, немытого столько времени, что любая приличная компания предпочла бы не знать, сколько же именно. Я точно не помню, что же со мной произошло (эти слова я говорю слишком уж часто, пусть даже и для собственного успокоения), но каким-то образом Котёнок нашла меня и выходила. Не ограничившись одним лишь излечением физических ран, она даже нашла мне подходящее место в своём окружении и подкидывала работёнку (скажем так), чтобы моё брюхо всегда было полным, а остальные части – в относительном тепле и уюте, до тех пор, пока не вернётся память (нет, ещё не вернулась).
Она поставила меня на ноги, в то время как остальным не было до этого дела.
Так что Котёнок была моим старейшим воспоминанием, а теперь её безжизненное тело лежало перед мной, и я знал, что должен отомстить.
Я отсыпался после попойки в честь успешного выполнения последнего задания, когда из золотых грёз опьянения меня вырвал портовый парнишка, посланный по мою душу. (В основном, именно таким образом меня вызывала та таинственная группа, которую я мог считать своими клиентами). Плеснув на лицо холодной воды, чтобы зрение прояснилось (но не столько, чтобы мои коротко стриженные бакенбарды покрылись коркой льда на утреннем холоде), я последовал за юношей – ибо знал, что мои потенциальные клиенты обычно не любят, когда их заставляют долго ждать.
Как и всегда, меня провели по задворкам, улочкам и даже через несколько заброшенных зданий (сбрасывая любую предполагаемую слежку), прежде чем мой спутник передал меня закутанной в плащ фигуре, бросившей парню монетку и поманившей меня за собой. Фигура эта топала очень живо, сапогами выбивая стаккато по камням улиц; мы будто бежали наперегонки с подступающим рассветом, чьи лучи только-только начали изгонять тени из тёмной части Глубоководья.
Солнце уже почти появилось из-за горизонта, когда он взмахом велел мне зайти в ближайший амбар, а затем быстро закрыл за нами дверь, запирая нас в темноте – в то время как всё остальное Глубоководье начало наслаждаться первым светом нового дня.
Пока мой спутник возился с факелом, я размышлял. Что ж, по крайней мере мой первый страх не оправдался – вампир, пытающийся опередить рассвет, никогда не остановился бы, чтобы зажечь огонь. Нам всегда следует быть благодарными за такие маленькие подарки.
Несколько секунд спустя его старания увенчались успехом, и факел вспыхнул ослепляющим светом, быстро стихшим до комфортного свечения, впервые позволившего мне хорошо рассмотреть моего проводника.
Смотреть особо было и не на что.
Он был примерно моего роста и сложения, и обладал вкусом к весьма дорогим одеждам. Капюшон тяжёлого плаща он откинул аккуратно, стараясь освободить голову, не совершая лишних движений.
Капюшон упал, являя взору плотно прилегающую маску, полностью скрывающую лицо и волосы, оставляя мне не больше подсказок о том, кто бы это мог быть, чем у меня имелось на момент нашей первой встречи.
Что ж, ничего необычного в этом не было – многие из моих клиентов предпочитали хранить свои личности в тайне, даже от меня, их скромного и послушного слуги без памяти. Похоже, в той сфере деятельности, которую я выбрал, подобное поведение было само собой разумеющимся.
Человек в маске вывел меня по подвальной лестнице к подземному проходу. Меня тут же обдало холодным, влажным ветром, будто бы дувшим с той стороны, в которую мы и направлялись. Монотонный шелест волн становился всё громче по мере того, как мы приближались к большому, хорошо освещённому помещению.
Действующий док, зона погрузки и склад (не говоря уже о двух коренастых стивидорах, с руками, разрисованными татуировками из многочисленных привлекательных и не очень портов от побережья Мечей до Лунного моря) дали мне понять, что мы прибыли как раз в один из таких нелегальных портов, коих полно в Глубоководье. Я уже было задался вопросом, не будут ли меня перевозить каким-нибудь подземным морским транспортом (может, в небезызвестный Порт Черепа?), когда мой спутник привёл меня к трём пропитанным водой свёрткам, похоже, недавно выловленным из моря и разложенным на причале словно бракованный товар.
Что бы ни случилось с этими тремя беднягами, это произошло недавно. Вода ещё не стёрла едкий запах сожжённого человеческого тела - значит, где-то за последние два часа.
Мои глаза сразу же остановились на единственном теле, вроде бы избежавшем языков пламени, после чего я узнал её. Задержав дыхание и сдержав ярость по поводу постигшей мою благодетельницу судьбы, я молча поклялся отомстить.
- Твоё мнение? – раздался гулкий голос человека в маске, показавшийся мне смутно знакомым. (Опять же, все голоса, принадлежавшие встреченным мною в коротком прошлом людям в масках тоже звучали знакомыми).
Очевидно, меня привели сюда не для того, чтобы опознать трупы. У нанявших меня господ имелись бесчисленные некроманты, прорицатели и другие специализирующиеся на недавно усопших обладатели магии, лучше подходившие для этой задачи.
- Жизнь дёшева, несправедлива и жестока, если не повезёт, - сказал я, - но то, что здесь произошло – не случайность.