Эд Данилюк – Сыщик Вийт и его невероятные расследования (страница 21)
Девушка, конечно, была ненамного младше Ронислава Вакуловича, но он ведь как-никак представлял здесь доблестную полицию!
– Чего это мне вдруг бояться! – проговорила Франсуаза. Она отодвинулась, высвобождаясь из-под руки сыщика. – В наш век прогресса, пара и железа женщины вполне способны сами управлять собственной жизнью! Свободно и неограниченно!
Вийт оторопел и невольно отступил от барышни на шаг.
– Вы социалистка? – пробормотал он. – Или из луддитов?
– А вы ретроградист? – ответствовала барышня. Акцент её несколько усилился. – Или из партии бояр-традиционалистов? Нас, кстати, не представили.
– Это сыскной надзиратель Вийт, – тут же отозвался Кутюк. – Тот самый!
– Для вас просто Ронислав, – галантно поклонился сыщик.
– «Сыскной надзиратель»? – пробормотала барышня. – Что есть «сыскной надзиратель»?
– Inspecteur de police criminelle[19], – отозвался Фирс, выходя из-за спин. – А я Татион Ренеевич Фирс, истопник природных князей Лодимирских и их младшей ветви в лице барона фон Вийт. Je suis heureux de vous rencontrer[20].
– Français?[21] – удивилась Франсуаза.
– Non, je suis désolé[22], – покачал головой Фирс. – Мой батюшка, Реней Тодосович Фирс, уроженец здешних мест, был вольным слушателем в Володимирском университете и преуспел, осмелюсь сказать, во многих науках и языках. Ввиду отсутствия средств он был вынужден оставить учёбу, но, по счастью, князь Лодимирский нанял его на службу в качестве гувернёра для сына, ныне monsieur inspecteur[23]…
Под пристальными взглядами двух молодых мужчин Франсуаза зарделась.
– Вы позволите вернуться к расследованию, господин Фирс? – ревниво воскликнул Вийт, оттирая от барышни слугу.
Девица смутилась ещё больше. Истопник отвернулся.
– Ну да, – вступил в разговор Кутюк, откашливаясь. – Ну да… Это кабинет профессора Гольштанского, – он указал на дверь, откуда доносились жуткие звуки. – За господином учёным, кстати, уже послали. Замок заперт, изнутри торчит ключ. Я осмотрел окна с улицы – они закрыты на внутренние шпингалеты. Шторы плотно задёрнуты, ничего не разглядеть. В кабинете нет камина и дымохода, отопление зимой осуществляется паром. Система, конечно, по случаю летнего времени отключена, это не она издаёт звуки.
– Вот как! – пробормотал Вийт и повернул голову к девушке: – Мадам Понмаре, происшествие обнаружено вами?
– Мадемуазель, – поправила та его. – Не мадам.
– Простите, мадемуазель…
– Но у меня есть жених! – вздёрнула подбородок Франсуаза. – И я его люблю. Да-да, господа! В наше время невиданных технических свершений честная девица вполне может признаться, что любит мужчину ещё до того, как вступит с ним в буржуазный брак!
Эпатированные Вийт и Фирс переглянулись.
– Я всегда являюсь на службу к восьми утра, – продолжала барышня, поняв, что её эскапада останется без ответа. – К приходу господ учёных я должна согреть бак с водой для чая, намолоть свежий кофе и разнести по кабинетам утреннюю почту. Когда я вошла в этот коридор, то услышала… – девица оглянулась на дверь, – услышала это…
– Ночные сторожа обычно не бывают в этой части здания, тут нет ценностей, – продолжил Кутюк.
Рымарь согласно затряс головой, но ничего, кроме «воет», не произнёс.
– Пока девица Понмаре с криком не прибежала на пост, о происшествии известно не было.
– Ни с какими криками я никуда не прибегала! – поморщила свой очаровательный носик Франсуаза. – Просто пришла и сказала…
Детектив сокрушённо покачал головой.
– Есть какие-нибудь мысли, что это? – спросил он у городового.
Тот пожал плечами.
– Ну что ж, – решительно рубанул Вийт. – Ломайте дверь!
– Ой! – пискнул ночной сторож музея и в ужасе бросился прочь.
– Ничего, мы потом его найдём, – небрежно сказал дедуктивист. – Ломайте!
Кутюк отошёл к противоположной стене, разогнался и грохнулся всем телом о дверь. Та дрогнула, но устояла. Вой, доносившийся изнутри, прекратился.
– Как интересно! – пробормотал сыскной надзиратель. Он пригнулся ухом к замку. В комнате было совершенно тихо. – Ломайте, Кутюк!
Городовой снова разогнался и врезался в дверь с такой силой, что Вийт невольно обеспокоился, не повредит ли полицейский себе плечо. Кости постового, впрочем, остались целыми. Раздался лишь треск дерева.
– Ещё! – воскликнула Франсуаза с азартом.
Кутюк повторил свой неистовый удар, и дверь, перекосившись, тяжело повалилась внутрь.
Все, подспудно ожидая, что из комнаты вырвется нечто ужасающее, невольно сделали шаг назад.
Дверной проём оставался пустым. Лишь пылинки плясали в воздухе. В кабинете было темно.
Кутюк разогнулся и вытер ладонью пот под фуражкой.
Вийт оглянулся на своего помощника. Тот немедленно развязал сумку с бесценной коллекцией оружия разнообразнейших систем, и сыщик тут же выхватил оттуда свой любимый пистолет. Конечно же, это был шкатулочный пистоль де Грибоваля калибра 17,1 мм. Под тяжестью трёхфунтового ствола мускулы на руке Вийта пружинисто напряглись.
Все замерли.
Ронислав Вакулович кивнул городовому, вновь взглянул на Фирса и, ни мгновения не колеблясь, бесстрашно шагнул внутрь…
В комнате царила темень. Высокие окна кабинета закрывали плотные шторы. Несколько незажжённых газовых светильников на стене тускло, едва различимо поблёскивали медью.
Из мрака отовсюду проступали археологические древности. Они виднелись в шкафах за стеклом, на полках, на огромном столе. Вдоль стен плотно, корешок к корешку, выстроились старинные книги.
Сноп света, проникшего в комнату из коридора, выхватил из темноты стоявшие на полу большим кругом глиняные фигурки обнажённых девушек и женщин. Не века, тысячелетия смотрели с их странных лиц, лиц, едва намеченных щипком гончара. Все статуэтки были повёрнуты в центр круга, туда, где располагались две плошки, столь же древние, как и они сами.
Растерявшись, не отрывая взгляда от пугающей группы архаичных артефактов, сыскной надзиратель Вийт шагнул в кабинет.
Сбоку сразу же раздался знакомый вой, теперь громкий, не приглушённый дверью, и Ронислав Вакулович невольно отшатнулся, едва не упав. Он вскинул пистолет, целясь туда, откуда донёсся звук. Сердце детектива прыгнуло в самые пятки, на лбу проступила холодная испарина, руки задрожали.
На мушке оказалась какая-то чёрная масса на полу. Она растворялась в царившей в том углу темноте, ещё более густой на фоне яркого столба света из коридора. Эта жуткая тень зашевелилась, забарахталась и издала громкое, леденящее кровь завывание.
Тут только Вийт понял, что это человек. Связанный по рукам и ногам.
Дедуктивист облегчённо вздохнул, шагнул к окну и распахнул шторы. Сверкающее утро ворвалось в комнату, превратив её из ужасающей кельи чернокнижника в кабинет безумного учёного.
– Professeur![24] – закричала Франсуаза, бросаясь к мужчине на полу.
– Стоять! – заорал детектив. – Не шевелиться! Ничего не трогать!
Девушка, боясь сделать хоть какое движение, замерла в не-удобной позе.
Профессор был мужчиной средних лет, пухлым, рыхлым, уже начавшим лысеть. Однодневная щетина чёрным мазком оттеняла его безвольную челюсть. Рабочие брюки, сюртук и даже жилет Гольштанского покрывали пятна извёстки, стёртой, похоже, со стен комнаты. Кожаные башмаки с тугой шнуровкой оставались в относительном порядке. Голову стягивала повязка, удерживавшая во рту несчастного кляп. Тот мешал дышать, и лицо профессора от напряжения и нехватки воздуха налилось кровью. Глаза под толстенными линзами очков дико вращались. Запястья, колени и лодыжки профессора обвивала верёвка. Кожу под ней стесало до кровавых полос. Мужчина кричал, беспрерывно, надрывно, совершенно нечленораздельно.
– Фирс, разрежь путы! – приказал Вийт, оборачиваясь к своему верному спутнику. – Только узлы сохрани!
Истопник невозмутимо обогнул застывшую на входе Франсуазу, остановился у стола, высматривая на нём что-нибудь подходящее, подхватил ножницы и пригнулся к Гольштанскому.
Сыскной надзиратель несколько секунд следил за тем, как Фирс ловко расправляется с верёвкой, а потом прошёлся по комнате. Он проверил на окнах шпингалеты, подёргал задвинутый до упора засов на выбитой двери, повернул туда-сюда торчавший из внутреннего отверстия замка массивный ключ.
– М-да, – пробормотал Ронислав Вакулович. – Спрятаться негде, все возможные выходы заперты изнутри. Надеюсь, тут есть хоть какие, пусть самые захудалые, секретные лазы или потайные комнаты!
– Да откуда тут, ваше высокоблагородие, потайные комнаты! – хмыкнул Кутюк. – В этом здании раньше размещалась академия благородных девиц. Его и строили для этой самой академии. За казённый счёт по стандартному для таких заведений проекту!
Вийт мотнул головой.
– А вы всё же простучите стены и пол!
Городовой пожал плечами и принялся за работу.
Ронислав Вакулович продолжал ходить туда-сюда, то и дело приподнимая археологические редкости, выдвигая ящики, заглядывая в разбросанные повсюду научные записи. Он вертел в руках непонятные стальные инструменты, исследовал днище кресел, нырял под стол.
Фирс тем временем освободил руки и ноги профессора и разрезал повязку, удерживавшую кляп во рту.
– Молот! – сразу же просипел Гольштанский. – Молот Саниры исчез!