Эбигейл Дин – Наша погибель (страница 2)

– Вот это да! – восхитилась я, хотя из всего объяснения запомнила лишь одно слово. – И кто же этот родственник?

– В данный момент я не могу раскрыть его имя.

– Но семья-то у него есть?

– Да, – тихо ответила Клэр. – У него есть семья.

Позже я выяснила, что это твой племянник. Он уехал из Бекслихита в Силиконовую долину и даже не оглянулся. На сорокалетие жена подарила ему сертификат на составление генетического паспорта. Сертификат действовал год, но за восемь месяцев он так и не удосужился прислать образец слюны. А потом, по причинам, которые мы вряд ли когда-нибудь узнаем, все-таки сделал это. После того как стало известно о твоем аресте, Найджел, этот племянник дал серию интервью и, на мой взгляд, выглядел на удивление самовлюбленным и торжествующим, учитывая его роль в этом деле. Порой я улыбаюсь, представляя, как тщательно ты соблюдал осторожность, однако по иронии судьбы из всех возможных вариантов выпал именно этот: тебя поймали благодаря маленькому лицемерному говнюку, когда-то сидевшему за твоим столом.

Возвратившись домой, я опустилась в кресло и смотрела в сад, время от времени совершая маленькое паломничество за вином и тостами. Просидела так до вечера. Наверное, думала о тебе. Гулливер устроился в кресле напротив, толстый и довольный.

– Нам пора спать, – наконец объявила я.

Полежала немного в темноте, прислушиваясь, как кот укладывается рядом со мной. Гадала о том, где тебя держат, Найджел. А через два часа потянулась к телефону и позвонила Эдварду.

– Алло, – ответил он сонным голосом.

Эдвард тщательно соблюдает режим сна. У него есть будильник, имитирующий восход и закат солнца; терпеть не могу этот будильник. Телефон напоминает Эдварду, что нужно ложиться спать в строго определенное время, как будто он сам не в состоянии это запомнить. Мой телефонный номер – один из трех, которые Эдвард не блокирует на ночь, хотя подозреваю, что он уже подумывал об этом, и не единожды.

– Привет, – сказала я.

– Значит, тебе уже сообщили.

– Да, сегодня. Ты можешь говорить?

– Только недолго.

Я слышала, как он приподнялся в кровати, сдвинул подушки и одеяло. Слышала Эми: слов не разобрала, уловила лишь беспокойство в ее голосе.

– Это всего лишь Изабель, – проговорил Эдвард в сторону от трубки.

«Ну конечно, какие пустяки, – подумала я. – Всего лишь Изабель».

– Его зовут Найджел, – продолжила я, почесав Гулливера за ухом.

– Мне так и сказали.

– Такого я не ожидала. Разве тебе не смешно? Найджел!

– А ты чего ожидала? Что он окажется Адольфом?

– Не знаю. Но больно уж заурядное имя.

– Уже поздно, Изабель.

– Что ты почувствовал?

– Когда?

– Когда услышал, что его зовут Найджел, разумеется.

– О господи! Не знаю. А что тут можно подумать?

– Я спросила, что ты почувствовал, а не подумал.

Эдвард не ответил.

– Что они тебе сообщили? – осведомилась я.

– Совсем немного. Его имя. И то, что он был полицейским.

– Мне рассказали, что у него была семья.

Мне было немного жаль, что Эдвард сейчас не со мной, но в то же время я была рада, что одна, потому что глаза мои наполнились слезами. Мы помолчали.

– Долго же они тянули с этим, правда? – сказала я наконец.

– Знаешь, мы, вообще-то, уже спали, когда ты позвонила, – ответил Эдвард.

– Жаль, что Этты нет с нами. Я скучаю по ней.

Наверное, это было нечестно – удерживать его у телефона с помощью Этты, но я уверена, что она бы меня простила. Скорее, даже поддержала бы мою тактику.

– Я тоже по ней скучаю.

– Может быть, она уже знает. Как раз открывает шампанское в тот момент, когда мы говорим.

– Ага.

– Ты мог бы быть со мной и полюбезнее, в конце-то концов. Хотя бы этой ночью.

– Прости, я очень устал.

– Но пожалуйста, не клади трубку. Еще немного поговорим…

– С тобой все в порядке?

– Да, все хорошо.

– У меня утром важная встреча. Я не могу говорить с тобой долго.

– Тогда как-нибудь потом. Хорошо бы увидеться в ближайшее время.

– Да, обязательно. А еще я хотел поздравить тебя с прошедшим днем рождения. Извини, что вчера не позвонил: я был в полете.

– Куда ты летал?

– В Катар.

– И как выглядел твой отель?

– Весь в золоте. Роскошный и уродливый. Мне пора спать, Изабель. Но я буду рад пообщаться с тобой в ближайшее время.

– Мне позвонить твоему секретарю?

– Если хочешь. Или пришли мне сообщение.

– Ну что ж, может быть, и пришлю.

– С тобой все в порядке? – снова спросил он.

– Да, все хорошо.

Джордж пришел в мой кембриджский дом через несколько месяцев после того, как тебе предъявили обвинение. Интересно, говорил ли Джордж с тобой, Найджел, и если да, то не показался ли он скучным и тебе тоже? Джордж печально прошел по садовой дорожке с портфелем в руке и негромко, но настойчиво постучал в дверь. Я не стала чинить звонок, когда тот сломался. И многое могу сказать о человеке по тому, как он стучится.

– У вас очень красивый дом, – остановившись в прихожей, произнес Джордж таким тоном, будто я должна за это извиниться.

Я провела его по деревянной лестнице наверх, в кухню. Задняя стена дома была застеклена, и за стеклом виднелись лужайка и высокая ива, которая летом скребет ветвями по окнам. Когда Этта впервые попала в этот дом и увидела стеклянную стену, то посмотрела на меня, вопросительно приподняв брови, а я объяснила, что мои архитектурные вкусы пошли наперекор психологическим травмам и одержали победу. Я стояла в кухне перед греющимся чайником, слушала разглагольствования Джорджа и ужасно, просто катастрофически тосковала по Этте.

– Как вам известно, день вынесения приговора быстро приближается, – сказал Джордж.

Он приближался с той же скоростью, что и все остальное, после того как тебя поймали: поначалу медленно, а затем почти вплотную подобравшись и ко мне, прежде чем я успела это осознать. Поэтому я и начала пропускать разные события, премьеры и ужины. Меня застигли врасплох. В такие дни я часами стояла в спальне, разглядывала одежду на вешалках и не могла выбрать подходящую к случаю. А еще у меня вошло в привычку выпивать слишком рано, в середине дня, и к вечеру я уже довольствовалась тем, что сижу одна за столом и мне не нужно ни с кем разговаривать. Я ощутила возвращение прежней слабости, приносящих беспокойство недугов, от которых, как мне хотелось думать, уже давно избавилась. Пришлось даже пропустить премьеру «Бренных деяний», что, по словам моего агента, только добавило мне загадочности. Я сидела на диване, ела приготовленную в микроволновке лазанью и смотрела документальный фильм о пингвинах.

– Мы хотели бы, чтобы вы подготовили заявление потерпевшей стороны, – продолжил Джордж.

– Заявление об агрессивных действиях?

– Это американская терминология, – произнес он с нажимом и взглянул на меня неодобрительно.