Эбби Глайнс – Потеря поля (страница 33)
— Уверен? — растерянно спросил Райкер.
— Да, уверен, — прорычал я.
— Ну, хорошо.
Кузен был смущен, но по какой-то причине не собирался давить на меня, по крайней мере не сейчас. Единственный человек, который знал о ее поцелуе с тренером Ди, исчез. Знал только я, больше никто. У меня была сила причинить ей боль и погубить его. Но я не был уверен, что смогу это сделать. Не потому, что беспокоился за него. Из-за Таллулы. Она будет унижена. Столкнется с юридическими проблемами и вопросами. И получит внимание, которого не хочет.
— Дай нам минутку, Райкер, — сказал папа, вставая.
Райкер кивнул и вышел в коридор. Как только дверь за ним закрылась, папа прочистил горло, чтобы привлечь мое внимание. Мне не хотелось говорить, но я посмотрел на него.
— Эта девушка, она принимает наркотики? Так это началось?
Я рассмеялся. Это был не настоящий смех, лишь пустая оболочка.
— Нет.
— Тогда почему ты так злишься на нее? Как только Райкер упомянул о ней, ты напрягся и изменился. Если она имеет к этому какое-то отношение, мы должны знать. Это очень важно, сынок.
Я спустил ноги с кровати и встал, чтобы уйти. Мне нужна была дистанция. Я не хотел говорил с ним о Таллуле. Её тайна останется с ней. Она погубила меня. Разрушила много жизней.
— Она стерва. Лживая, манипулирующая сука. Но она никогда в жизни не притрагивалась к травке или даже к чертову пиву.
Мама вздохнула.
— Тогда почему ты не был с ней? Зачем тебе понадобилось проводить время с тем мальчиком?
Услышав, что Хейгана называют «тот мальчик», я почувствовал себя не в своей тарелке. Как будто его жизнь не была важна. Как будто не имела никакого значения. Я любил свою мать, но иногда она видела только то, что ее трогало.
— Он был чьим-то сыном, старшим братом, и его любили поклонники по всему миру. Он был другом, который помог мне выйти из депрессии и научил находить жизнь вне футбола. Он был чертовски сумасшедшим, совершал безумные поступки, но был веселым. Так что не называй его «тот мальчик», мам. Его звали Хейган. Сегодня я слушал, как он смеется, планируя розыгрыш с цыплятами, а потом заглянул в его пустые глаза. Безжизненные. Жизнь ушла. Просто... ушла.
Я подошел к окну и положил обе ладони на прохладное стекло. Там, снаружи, была жизнь. Она не прекратилось, потому что кто-то умер. Жизнь продолжалась, но уже не будет прежней.
— Я не имела в виду, что он не важен. Я просто говорила, что Таллула лучше на тебя влияет.
Качая головой, я задался вопросом, что подумает мама, если я скажу, что Таллула целовалась с нашим учителем литературы. Как бы она назвала такое влияние?
— Мам, я и раньше курил травку. До Хейгана. Он не заставлял меня. Я уже большой мальчик. Это был мой выбор. Ошибка, которую я не могу исправить. Все кончено, и я должен жить с этим. Семья Хейгана должна с этим жить. Как и семья пастора Уайза.
— Нэш! Сынок, когда ты начал употреблять наркотики? Мы не так тебя воспитывали. Я доверяла тебе. Мы оба доверяли.
Мама расстроилась из-за того, что я курил травку. Отлично. Но у меня была более серьезная проблема.
— Не думаю, что он признается в том, что наркоман, детка, — сказал папа, пытаясь успокоить ее. — Он просто указывает на то, что Хейган не виноват в этом. Нэш уже взрослый. Он сделал собственный выбор, и признает его последствия.
Мама всхлипнула, папа подошел к ней и притянул к своей груди. Наши взгляды встретились. Я увидел в глаза отца разочарование, но и облегчение. Я был здесь. Живой. Хотя мог умереть. Они этого не говорили, но я знал, что они так думали.
Дверь открылась, и вошла медсестра.
— Документы на выписку готовы. Похоже, там тебя ждет целая толпа.
Женщина старалась казаться счастливой и жизнерадостной. Наверное, это было частью ее работы. Но мне не хотелось выходить и встречаться лицом к лицу с кем-либо из них. Я хотел вернуться домой. Один.
— Я не хочу никого видеть, — сказал я отцу.
Он кивнул.
— Пойду выпровожу их оттуда.
— Но это же невежливо, — сказала мама, выглядя напряженной.
Папа замер.
— Ему нужно время. Сегодня он видел смерть друга. Дай ему немного времени. Вежливость сейчас не главное.
Мама всхлипнула и кивнула.
— Ты прав, — согласилась она. — Отправь их домой, но поблагодари за то, что пришли.
Без сомнений, папа как раз это и планировал, но маме все равно нужно было это сказать.
Когда он ушел, медсестра начала рассказывать, как ухаживать за швами, но я ничего не слышал. Мои мысли были где-то в другом месте.
ГЛАВА 37
ТАЛЛУЛА
Райкер нахмурившись вошел в комнату ожидания. Его взгляд скользил по толпе, пока не остановился на мне. Нахмурившись еще сильнее, парень направился в нашу сторону. Мы с мамой стояли у окна. Подальше от всех остальных. Мне нужно было пространство. Остальные собрались все вместе, обсуждая услышанное или увиденное. Я не хотела в этом участвовать. Мой желудок продолжал сжиматься в узел, и от этого становилось только хуже.
— Эй, — сказал Райкер, переступая с ноги на ногу, казалось, ему было не по себе.
— С ним все в порядке? — спросила я, беспокоясь, что что-то изменилось. Как бы мне хотелось увидеть его, просто чтобы убедиться, что он жив.
— Да, э-эм, он расстроен. Нэш видел, как умер Хейган. Все произошло на его глазах. Это не дает ему покоя.
Я никогда раньше не видела, как кто-то умирает. Лишь могла представить, что это был худший опыт, который можно пережить.
— Можно мне его увидеть? — спросила я.
Райкер вздохнул и покачал головой.
— Нет. Он... он... не хочет тебя видеть. Сердится. Не знаю, что между вами произошло до того, как все это случилось, но Нэш настаивает, чтобы ты ушла.
Я была в замешательстве и шоке. Мы немного поспорили о моей помощи мистеру Дейсу. Но это была даже не настоящая ссора. Я не сердилась на него. Не злилась. Я была разочарована. Но это не заставило меня отказаться от желания увидеть его снова.
— Я не понимаю, — прошептала я.
Райкер пожал плечами.
— Как я и сказал. Не знаю, что случилось, но ему нужно пространство и время. Не могу заставить его увидеться с тобой, если он этого не хочет.
И это все? Я просто должна была уйти. Уйти и дать ему время. Нэш не хотел меня видеть. Это знание заставило мое и без того хрупкое сердце рухнуть. Сегодняшний день я никогда не забуду, и мне будут сниться кошмары еще долгие годы. Сначала мистер Дейс, затем автомобильная авария, потом это.
— Пойдем, милая. — Мамина рука лежала на моей руке. Я поняла, что ее легкое прикосновение было столь необходимой поддержкой. Мне хотелось свернуться калачиком на полу и заплакать. О стольких вещах. Но я не могла, не здесь.
Я кивнула и позволила маме увести меня прочь. Но в дверях остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на Райкера.
— Ты же знаешь, что я люблю его. — Я начала было говорить еще что-то, но остановилась. Я по-настоящему не признавалась в этом даже самой себе. Я утверждала, что была влюблена в Нэша большую часть своей жизни, но до тех пор, пока не познакомилась с ним поближе, не понимала, что такое по-настоящему любить парня. Теперь я это поняла. И хотя его отказ разрывал меня на части, я бы простила его. Вот что делала любовь.
Выражение лица Райкера было страдальческим. Он больше ничего не сказал, и я ушла. Не оглядываясь. Я не искала признаков присутствия Нэша в коридоре. Мама вывела меня на улицу, где все еще светило солнце. Послеполуденное тепло все еще тяжело висело в воздухе.
Мамина машина стояла там же, где мы ее оставили. Все было таким же, но в то же время совершенно другим.
Когда мы обе оказались внутри, мама потянулась и сжала мою руку.
— Он пожалеет об этом. Но сейчас ему больно. Райкер прав. Нэшу нужно пространство, и если он не видит, как ты можешь помочь ему исцелиться, то это его потеря.
Нет. Его потеря — его друг. Я лишь девушка, с которой он проводил время. Это я так легко влюбилась, не он. Для меня Нэш был первым поцелуем. Я же для него была одной из многих. От этого осознания боль не становилась меньше. Наоборот усилилась.
Нэш многому меня научил. Большему, чем мне нужно было знать. Быть невидимой и наедине с книгами было легче. Да, мне было больно, когда надо мной смеялись или не обращали внимания, что случалось ежедневно. Но я никогда не чувствовала такой острой боли в груди. От неё было трудно дышать.
Я была не согласна с поговоркой: «Лучше любить и потерять, чем никогда не любить вообще». Думаю, что было бы легче не знать, каково это, когда тебе разбивают сердце. Но пути назад не было. Теперь я знала.
— Нэш первый мальчик, которого я полюбила. Я чувствую, что всегда буду любить его, но это… эту боль я никогда не забуду. Теперь понимаю, почему ты так и не вышла замуж. Когда была маленькой, я мечтала о том, как ты встретишь мужчину и какой красивой ты будешь невестой. У меня будет папа и семейные фотографии на стене с собакой. Большим золотистым ретривером.
Я уже давно не вспоминала об этой мечте. Переросла её много лет назад.