Эбби Дэвис – Культ (страница 24)
Любовь вошла в конюшню, чтобы расчесать длинную золотистую гриву Юпитера, в ожидании, когда можно будет вернуться домой. Большая часть общины собралась в древнем клубе, развешивая украшения и раскладывая подарки для праздника в честь будущего малыша Надежды, но Смирение с мамой все еще были в фургоне. Она подглядела через окно за их оживленным разговором: раскрасневшись от возбуждения, они обсуждали свой план. Интересно, когда они собираются рассказать ей? Судя по тому, что она подслушала, они хотят взять ее с собой, так что нет смысла хранить это в тайне.
Любовь пожала плечами. Им же будет хуже, не ей. Она это обеспечит.
Стоя посреди конюшни, она вдохнула забористый запах. Ей всегда нравилось ухаживать за лошадьми. Любовь находила утешение в привычном запахе. Лошадей в общине было две: белая с коричневым девочка по кличке Сатурн и Юпитер, ее любимый золотой мальчик. Юпитер был ее единственным другом за исключением Дядюшки Спасителя. Еще он был основательным, надежным и не огрызался.
Любовь никогда не ладила с другими детьми, даже с сестрой, но это вряд ли удивительно, учитывая характер Смирения. Если бы Любовь попросили описать Смирение пятью словами, она бы выбрала слабая, эгоистичная, алчная, ревнивая и глупая. Они совсем не похожи друг на друга. Смирение низкая, с короткими и толстыми руками и ногами и мышиными волосами, тогда как Любовь высокая, стройная и черноволосая, с прекрасными ореховыми глазами, гораздо более похожа на маму внешне, чем Смирение.
В школе Смирение не отличалась талантами ни в чем, кроме болтовни и умения отвлекать учительницу Надежду, которая вот-вот должна родить, поэтому занятия на время отменили. Любови, напротив, хорошо давалась учеба, что, вероятно, было еще одной причиной, по которой остальные дети ее недолюбливали, хотя и не показывали этого. Они держались подальше, потому что знали, что она жесткая. Она продемонстрировала им восемь лет назад, когда Смирение посреди урока запустила ей в волосы паука, вынудив завизжать и опозориться. Вскоре после этого Любовь дождалась, пока Смирение крепко заснет, и положила ей на подушку дохлую, кишащую опарышами мышь, которую нашла в амбаре. В наказание мама запретила ей общение с другими на целый месяц, но выражение лица Смирения и страх в глазах остальных детей стоили того.
Любовь улыбнулась. Ей не терпелось встретиться с новым ребеночком Надежды и узнать его чистое имя. Ей нравилось имя Забота для девочки и Сила для мальчика, и она надеялась, что будет мальчик, потому что у Надежды уже есть три девочки. Ребенку порежут грудь, и он отдаст немного своей крови Дядюшке Спасителю на следующей церемонии кровавого рождения, которая ознаменует начало его пути к полному просветлению.
Любовь почесала шею сзади, внезапно ей стало горячо от злости на маму и Смирение. Чтобы отвлечься, она потянулась за щеткой для лошадей, почесала Юпитеру морду, как он любит, и ласково, но твердо провела щеткой по гриве. Конь ткнулся в ее ладонь и пихнул плечом, как часто делал в знак привязанности. Любовь улыбнулась и достала из кармана яблоко. Это ее полуденный перекус, но она не голодна. Поднеся блестящее зеленое яблоко к губам Юпитера, она улыбнулась, когда он одним движением взял его с ладони и проглотил, закинув голову и радостно взмахнув хвостом. Рассмеявшись от его ребяческого поведения, Любовь уронила щетку на застеленный соломой пол и похлопала его по плечу.
В следующее мгновение она услышала девичий смех и мужской шепот, призывавший к тишине.
Любовь тут же пригнулась в стойле Юпитера и услышала, как двое людей впились друг другу в губы. Ее затошнило от противных сосущих звуков. Выглянув из-за двери стойла, она широко разинула рот, узнав целующихся: Благочестие, средняя дочь Надежды, которой всего четырнадцать лет, и Усердие, муж Верности, который старше даже Дядюшки Спасителя и вполовину не так хорош внешне. Он похож на мопса и к тому же лысый. Какая нелепость. Нет, хуже, это неправильно. Усердие женат на Верности. Подобное недопустимо. Это признак нечистоты. Они оба должны понимать. Особенно Благочестие. Только в прошлом месяце Надежда говорила о нечистоте измены. Но Благочестие слабая, как и многие из них. Слабая и эгоистичная. Слишком слабая, чтобы преданно служить общему делу, слишком эгоистичная, чтобы следовать немногим простым правилам и посвятить себя их великому путешествию.
Любовь с горечью покачала головой. Сначала мама и Смирение, а теперь вот. Потом ее губ коснулась улыбка: Верность заслужила это, ведь она тоже планирует уехать и собирается забрать с собой единственного ребенка Усердия. Что ж, хорошо. Так ей и надо. Если она собирается бросить общину и пойти против правил самого чистого человека на земле, то заслуживает страдать от неверности мужа.
Любовь наблюдала за целующимися Благочестием и Усердием. Она хмурилась и жевала прядь волос, испытывая одновременно отвращение и любопытство. Она представила, как целует Дядюшку Спасителя, и чувственный жар прокатился по телу и собрался в самом низу живота, отчего стало тепло и щекотно.
— Кажется, я не… в смысле, я не уверена, что готова, — задыхаясь, произнесла Благочестие и отстранилась. Ее щеки раскраснелись, словно вишни, но брови хмурились.
— Поцелуй меня. Ты же знаешь, что тебе это нравится, — сказал Усердие, притягивая ее лицо обратно к своему.
Они целовались еще несколько секунд, потом Благочестие дернула головой.
— Прости. Я просто… это неправильно. Я не могу.
— Можешь. Не думай ни о ком. Думай только о нас. — Усердие положил руки ей на талию и посмотрел в глаза. — Посмотри, что ты со мной делаешь. Я хочу тебя. Ты нужна мне.
Он посмотрел вниз. Благочестие проследила за его взглядом и вздрогнула, увидев, как топорщатся его брюки. Любовь тоже дернулась от удивления. Неужели? Благочестию всего четырнадцать лет.
Кровь Любови закипела от гнева. Она впилась ногтями в ладони и подавила порыв выбежать из стойла и надавать затрещин обоим идиотам.
Благочестие отошла на шаг.
— Нет. Прости, Усердие. Я не готова. Мне страшно.
«Хорошо», — подумала Любовь, немного расслабившись. Хорошо. Благочестие оказалась не такой глупой, как она думала.
Усердие сократил расстояние между ними.
— Не волнуйся, сладкая. Я тебе покажу. Я буду очень нежным. Видишь?
Он провел ладонью по ее талии и вверх к маленькой груди.
Благочестие ахнула и отпрянула. Каблук звякнул о металлическое ведро, и она упала на пыльный пол, расклешенная юбка платья задралась, оголив худенькие жеребячьи ножки, отчего она казалась еще младше, чем была.
Она неловко засмеялась и отбросила русые кудри с глаз.
— Я такая неуклюжая. Поможешь мне встать? — спросила она, протягивая руку.
Но Усердие не помог. Вместо этого он стиснул протянутое запястье, прижал его к полу возле ее головы и оседлал ее бедра.
Благочестие открыла рот, чтобы закричать, но Усердие зажал ее губы ладонью. Он улыбался, явно наслаждаясь ее страхом.
Нахмурившись, Любовь сунула в рот прядь волос и прикусила.
Глава 28
Перлайн
Добравшись до офиса, Перлайн сообщила команде заключение Дженет Уэзерби и подошла к столу Диббса.
В помещении было слишком жарко. Одинокий вентилятор на последнем издыхании вяло боролся с теплым воздухом, одновременно открытые окна способствовали поступлению бо́льшей влажности. Рубашки сотрудников промокли от пота; наморщив лбы, люди сосредоточили все усилия на спасении жизней двух невинных детей. К стене прикололи фото Ханны и Грегори, а также Майка Гибсона.
Рядом с ноутбуком Диббса валялись обертки от конфет, больше всего он любил мятный холодок. Одним плавным движением смахнув фантики в мусорную корзину, Диббс вручил ей копию письма, которое Вудсы обнаружили в комнате сына.
— Как ты и ожидала, родители в шоке. Оба убеждены, что его написала лучшая — и единственная — подруга Грегори, Аврора Уайт, но Фелисити Уайт, ее мать, говорит, что Аврора никогда не видела это письмо и даже не писала Грегори раньше. Очевидно, она могла соврать, но полиция обыскала дом, и там никого нет, кроме матери с дочерью.
Перлайн перечитала письмо и посмотрела в его обеспокоенные глаза:
— Что насчет остальных одноклассников?
— Навестили почти всех. Безуспешно.
— Ясно. Надо поговорить с его учительницей.
— Уже. Ее сейчас опрашивают.
Перлайн вытерла лоб.
— Ладно. Письмо может оказаться тупиком, учитывая, что Радж и Гибсон погнались за детьми в лес, но нам надо знать, кто его написал.
— Согласен.
Диббс коснулся ее руки:
— Эй, ты как, держишься? Ты что-нибудь ела?
— Я в порядке.
Не убирая руки, он открыл ящик стола, достал мятную конфетку и протянул ей.
— Вкусняшку?
Она покачала головой:
— Я не голодная.
Диббс одной рукой развернул конфетку, закинул в рот и внимательно взглянул на нее.
— Поговори со мной, если понадобится. Обещаешь?
Перлайн опустила глаза на его руку, почувствовав, как в груди немного отпустило.
— Поговорю. Спасибо.
Диббс улыбнулся, встал и быстро вышел.
Перлайн смотрела ему вслед, удивляясь внезапной тоске. Она сильно ему нравится, больше, чем она заслуживает. Если бы все было по-другому и она не была бы такой развалиной… нет. Это глупая идея. Они коллеги, ничего больше. Ханне и Грегори Вудсам нужна ее предельная сосредоточенность. Нельзя тратить время на мысли о собственном счастье, когда на кону две невинные жизни.