Е.З. Менц – Сокровище (страница 2)

Мужчина особенно не задумывался о том, что выбирает, но насмотренность, общий художественный вкус и годы, десятилетия вложений в сферу искусства автоматически заставляли его даже здесь вычленять более или менее стоящие работы. Котики — для экономки, розочки — для садовника, милейшие картиночки — для горничных. Когда один из охранников начал кряхтеть и прогибаться под тяжестью ноши, Виктор Степанович мысленно подбил смету прислуги, убедился, что никого не забыл, и направился обратно к машине. Переход заполнили громогласные аплодисменты.

Мужчина грузно плюхнулся на сиденье машины. Он уже забыл о картинах, мысли устремились вперёд — к предстоящей встрече, и назад. Он надеялся, что мальчишке хватило времени организовать слежку… И мозгов, чтобы вообще додуматься о её необходимости.

Воскресенье.

То, что он больше не один в своём доме, Павел понял раньше, чем взвыла кофемашина, раньше, чем донёсся сквозь межкомнатную дверь тонкий аромат духов, но, к сожалению, позже, чем успел эту дверь открыть. Единственное, что удалось сделать для придания себе солидности, — это чуть втянуть воздух в лёгкие и напрячь живот. Таким образом, перед нежданной гостьей предстал высокий, подтянутый молодой человек с кубиками пресса (теми, которые исчезают при выдохе). Его лицо с совершенно классическими, но не запоминающимися чертами старательно выражало «ничего», а тёмно‑каштановые волосы торчали во все стороны.

Павел потёр ладонью след от подушки, отпечатанный на щеке, подтянул спортивные штаны — гостье, вообще‑то, очень повезло, что он их надел, — и кивнул в знак приветствия.

— Доброе утро, — он направился в ванную.

— Доброе, — так же спокойно ответила девушка. Раздался скрип кресла.

На утренний ритуал красоты ушло минут пять. Всё это время Павел гадал, успела ли она залезть в его компьютер. Потому что, стоило снять блокировку с экрана, она увидела бы собственное изображение. Ситуация неловкая и могла быть трактована превратно.

Наконец, с чистыми зубами и в какой‑то условно свежей футболке, он вышел из ванной и прошлёпал босыми ногами к кофе.

— Неудачная фотография, — девушка скривила губы. — Мне никогда не нравилась.

— Это кокетство, — его плечо дёрнулось первый раз за день. Значит, разблокировала‑таки комп. — К тому же, если действительно не нравится, можно поменять — это же ваш сайт.

— Да неохота такими глупостями заниматься. Ко мне идут не из‑за удачного фото.

Павел сделал себе кофе и очень осознанно донёс его до стола в правой руке.

— Легко было вскрыть замок? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло. Надо было как‑то завязывать разговор.

— Очень. Даже как‑то неудобно вышло. Такая дверь, а всё впустую, — она пожала плечами.

— Что тут брать‑то? — он тоже пожал.

— Да хоть этот ваш кофейный агрегат. Или дела клиентов, — кивок в сторону картонных папок, — и вообще, вы же прямо тут живёте, верно? Вдруг какой‑нибудь разъярённый муж прискачет мстить за поруганную репутацию.

— Дела клиентов я тут не храню. Это было бы крайне спорное решение. Да и не живу здесь тоже, — соврал. — Так, ночую изредка. И пока что за год работы вы — единственная, кому захотелось сюда вломиться. Однако такую брешь в безопасности своего самого ценного оборудования, — он с наслаждением вдохнул свежесваренный кофе, — оставить нельзя. Буду исправляться, — он подобрал пароль и разблокировал компьютер. Конечно же, на экране услужливо появилось её изображение. — Прошу прощения, погуглил. А вы, значит, тот самый партнёр, на которого намекал наш таинственный Виктор Степанович…

— Выходит, что так, — она завела за ухо прядь волос из своего аккуратного тёмно‑русого каре, обнажив не менее классические черты лица, чем у собеседника.

Павел понял, что, если бы ей по нынешним канонам красоты всё имеющееся накачать, вколоть и нарастить, она была бы совершенно неотличима от армии инстадив — великолепная, изысканно‑одинаковая. Однако ничего этого она с собой не сделала. Он впервые за долгое время смотрел в лицо просто красивой женщины. Стало душно.

На минуту оба замолчали.

— Ну хорошо, — она улыбнулась. — Вы подписали договор?

— Нет, — Павел пожал плечами. — Вон он, в лоточке. Можете полюбопытствовать.

Девушка кинула мимолётный взгляд на лоточек, но любопытствовать не стала.

— А почему?

— А вы почему нет?

— А почему вы решили, что я — нет?

Молодой человек собирался было ответить, но только глубоко вздохнул.

— Нет, это всё я уже проходил с бывшей женой. Давайте разговаривать нормально, — он встал. — Я Павел Арсентьев, директор этого агентства. Вчера с предложением о сотрудничестве ко мне обратился господин Марковский. Я счёл его предложение очень интригующим, но не соответствующим уровню моего ИП, поэтому отказал. Однако предположил, что будет интересно узнать, кого он прочил мне в партнёры. И воспользовался услугами сервиса «Посмотри».

— «Посмотри и проверь» — так полностью называется сервис, — девушка тоже встала, улыбнулась и протянула ему руку. — Я Новикова Агата, директор другого агентства. И тоже отказала господину Марковскому, потому что его предложение не соответствует интересам моего ИП. Хотя, — она плюхнулась обратно в кресло, — хотя капец как интригующе, конечно.

— Вы переквалифицировались? — Павел кивнул на страницу её детективного агентства в интернете. Перечень предложений очень мало отличался от его собственных.

— Мы сейчас больше сосредоточены на помощи женщинам в сложных ситуациях.

— Типа как кризисные центры?

— Нет, ну, может быть, частично. Такой перевалочный пункт между домом и центром. Помогаем подчистить следы, скрыться, всякое такое. А что значит «не соответствует уровню»?…

— Это я мягко послал его в какое‑нибудь крупное агентство, где на вот эту сказку для Ивана‑дурочка будет ресурс. Ну что это за «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что», да ещё и не пойми с кем?

— Да уж, это Виктор Степанович перемудрил.

— И что самое обидное, идиотом ведь не назовёшь, всё же в списке Forbes.

— В топ‑300, — Агата лукаво улыбнулась.

— Нас с вами там и в топ ста тысяч не сыскать, — Павел тоже улыбнулся. — Может быть, даже жаль такого перспективного сотрудничества.

— Ну, хотя нам и удалось быстренько разрешить вопрос с третьим пунктом его договора — «кто партнёр по поискам», остальные, боюсь, навсегда останутся тайной, — девушка встала. Её высокая, больше поджарая, чем просто стройная фигура напряглась, как гончая перед стартом охоты. — Меня, конечно, очень вдохновила сумма… — с грустью сказала она.

— Н‑да… — протянул Павел и тоже встал. Почти одного роста… — Стоимость хорошей квартиры в элитном ЖК, — мечтательно протянул он.

— Вот, я тоже об этом подумала. Ну кому бы пришло в голову искать моих подопечных в таком месте? — девушка покачала головой. — Но всё перечеркнул пункт номер один.

— Неизвестное событие?

— Да. Какой‑то особый род глупости. Как будто у меня, а возможно, и у вас, Павел, есть возможность сидеть, как в кино, анализируя потоковые новости, чтобы вдруг пришло внезапное озарение: «О! Пора действовать!» Как будто у нас только газета «Правда» и «Известия», а не вся мировая паутина перед глазами, — она снова пожала его протянутую руку и разочарованно вздохнула. — Ну ладно, я пойду. Простите за дверь.

— Да что уж там, вы же её не вынесли, — Павел широко улыбнулся, но тут же смутился. — Вы же её не вынесли?

— Нет, — Агата хихикнула, — куда уж мне. Замки поменяйте и спите спокойно, — она глянула на него через плечо и растворилась в коридоре.

В этот раз дверь закрылась с еле слышной деликатностью.

Пятница, суббота и… воскресенье.

Виктор Степанович всё оттягивал и оттягивал «неизвестное событие». Как будто его нерешительность что‑то изменит — в лучшую сторону. Но этого не могло произойти. Никаких изменений к лучшему — только упадок, только конец. Так считали врачи, так уже чувствовал он сам.

Голова под париком, лысая, как бильярдный шар, неимоверно чесалась. Он скинул эти душные искусственные волосы и продолжил смотреть вниз. Там, минус 80 этажей, мельтешили люди — маленькие муравьишки, спешащие по своим маленьким, глупым делам.

Он взял трость и, сильно припадая на правую ногу, отошёл от окна к своему письменному столу. Вчера, ещё буквально вчера, эта чёртова палка не была ему нужна. Ещё одно наглядное доказательство, что затягивать нельзя. Такими темпами, опережая грустный график, можно скоро и в инвалидное кресло пересесть. Осуществить свои планы оттуда будет гораздо сложнее.

Виктор Степанович сел за стол и посмотрел на несколько аккуратно разложенных, тщательно подписанных конвертов: завещание, распоряжения об управлении компанией и активами, «дорожная карта» для предприятий на несколько лет вперёд, личное имущество, тщательно расписанное каждому члену семьи, другу, работнику и т. д.

В чём он мог быть хоть немного уверен: вся прислуга воспользуется его настойчивой рекомендацией забрать оставленные им суммы, подарки и уволиться к чёртовой матери — только бы не участвовать в грызне, которую начнут родственники. А они начнут… Несмотря на продуманность распоряжений, справедливость дележки — да, несмотря ни на что.

Это даже удивительно, как тщательно могут подходить к финансовым вопросам (в том, что касается выбить побольше) люди, совершенно необременённые интеллектом ни в какой другой сфере.