E.V. Bale – Былина о счастье (страница 1)
E.V. Bale
Былина о счастье
Глава 1
Дорогие мои!
Я пишу эту книгу для вас. Здесь собрано 140 историй – 140 мгновений моей жизни, которые теперь принадлежат и вам. В этих рассказах нет выдумки, но в них много магии: магии памяти, запахов и вкусов нашего рода.
Я хочу, чтобы вы знали: наше семейное дерево стоит на очень крепких корнях. Пока мир вокруг стремительно меняется, здесь, на этих страницах, всегда будет шуметь мотор нашей старенькой «Казанки», пахнуть свежезаваренная смородина и звенеть от мороза белоснежное белье.
Эта книга – мой вам завет. Я хочу научить вас видеть то самое «внутреннее свечение», которое не зависит от количества денег или модели телефона. Счастье – это когда вся семья за одним столом играет в лото, когда папа рисует победный флаг в тетрадке, а бабушка всю ночь колдует над тестом для булочек.
Когда вам будет трудно или одиноко, откройте любую главу. Пусть тепло сибирского песка согреет ваши ладони, а наши семейные легенды дадут вам силы. Помните: вы – продолжение этой большой и светлой истории. Наша лодка всегда идет вверх по течению, но любовь всегда вернет вас к родному причалу.
Я пишу это для своих детей и пятерых внуков. Но знайте: пять – это не конец! Жизнь продолжается, наше семейное дерево пускает новые побеги, и я пишу эти строки для всех будущих поколений нашего рода.
Пусть это "внутреннее свечение" передается дальше, как эстафета. Пусть каждый, кто придет после нас, найдет в этих рассказах частичку своего тепла. Наша семейная лодка идет вперед, и места в ней хватит всем, кого подарит нам судьба.
Помните свои корни, любите друг друга и знайте: наша Былина только начинается!»
С любовью, ваша мама и бабушка.
Глава 2
Остров золотого песка: Наша «Казанка» особого назначения
Мои дорогие, я хочу рассказать вам о том, что такое настоящее счастье. Оно не в вещах и не в деньгах, оно – внутри нас, как тихое свечение. И началось оно для меня на старой алюминиевой лодке «Казанка».
В моем детстве сибирское лето было коротким, как вспышка, но обжигающе жарким. Мы с папой и мамой отправлялись на реку, которая казалась нам целым морем. Папа всегда направлял нашу лодку вверх по течению. В этом была простая мудрая хитрость: если капризный мотор вдруг заглохнет и откажется рычать своей «вонючкой», река сама позаботится о нас – мягко подхватит и спустит обратно к дому.
Нашим миром были песчаные острова. Там был песок – тонкий, чистый и такой желтый, что слепило глаза. Это было верхом блаженства: выскочить из ледяной воды и упасть в это тепло. Мокрый песок облеплял кожу, согревал до костей, а когда высыхал – сам осыпался, оставляя тело шелковым и горячим.
А какой там был обед! В черном, закопченном котелке на костре варилась уха. Белое нежное мясо рыбы, картошечка и главный «приз» – лавровый листик, который всегда доставался самому везучему. Но главное – чай. Мы заваривали его со смородиновым листом, который рос тут же, на островах. Этот терпкий, густой аромат я не забуду никогда – так пахнет сама жизнь.
Ночевали мы в тяжелых брезентовых палатках на пуговицах. Никаких сеток от комаров тогда не было, мы просто выгоняли их прутьями и застегивались поплотнее. Спали на надувных матрасах, которые к утру сдувались и превращались в «блины». Каждый вечер папа, смеясь, надувал их снова своим дыханием, как огромные шары.
В те дни папа и мама были молоды и так сильно любили друг друга, что эта любовь, как невидимый купол, накрывала и нас, детей. Помню, как вечером они уплывали в деревню и возвращались с парным молоком и хлебом, от которого шел пар…
Сейчас я понимаю: эта простая лодка была «абсолютным счастьем» не потому, что она была дорогой, а потому что в ней было безопасно и тепло. Ученые говорят, что люди в суровых краях часто счастливее тех, кто живет в роскоши. Это правда. Счастье не зависит от условий жизни. Это внутренний свет, который можно поднять высоко и несОстров золотого песка: Наша «Казанка» особого назначения
Мои дорогие, я хочу рассказать вам о том, что такое настоящее счастье. Оно не в вещах и не в деньгах, оно – внутри нас, как тихое свечение. И началось оно для меня на старой алюминиевой лодке «Казанка».
В моем детстве сибирское лето было коротким, как вспышка, но обжигающе жарким. Мы с папой и мамой отправлялись на реку, которая казалась нам целым морем. Папа всегда направлял нашу лодку вверх по течению. В этом была простая мудрая хитрость: если капризный мотор вдруг заглохнет и откажется рычать своей «вонючкой», река сама позаботится о нас – мягко подхватит и спустит обратно к дому.
Нашим миром были песчаные острова. Там был песок – тонкий, чистый и такой желтый, что слепило глаза. Это было верхом блаженства: выскочить из ледяной воды и упасть в это тепло. Мокрый песок облеплял кожу, согревал до костей, а когда высыхал – сам осыпался, оставляя тело шелковым и горячим.
А какой там был обед! В черном, закопченном котелке на костре варилась уха. Белое нежное мясо рыбы, картошечка и главный «приз» – лавровый листик, который всегда доставался самому везучему. Но главное – чай. Мы заваривали его со смородиновым листом, который рос тут же, на островах. Этот терпкий, густой аромат я не забуду никогда – так пахнет сама жизнь.
Ночевали мы в тяжелых брезентовых палатках на пуговицах. Никаких сеток от комаров тогда не было, мы просто выгоняли их прутьями и застегивались поплотнее. Спали на надувных матрасах, которые к утру сдувались и превращались в «блины». Каждый вечер папа, смеясь, надувал их снова своим дыханием, как огромные шары.
В те дни папа и мама были молоды и так сильно любили друг друга, что эта любовь, как невидимый купол, накрывала и нас, детей. Помню, как вечером они уплывали в деревню и возвращались с парным молоком и хлебом, от которого шел пар…
Сейчас я понимаю: эта простая лодка была «абсолютным счастьем» не потому, что она была дорогой, а потому что в ней было безопасно и тепло. Ученые говорят, что люди в суровых краях часто счастливее тех, кто живет в роскоши. Это правда. Счастье не зависит от условий жизни. Это внутренний свет, который можно поднять высоко и нести в себе через любые обстоятельства.
Помните об этом, мои родные. Ищите свой «остров», берегите свое «внутреннее свечение» и всегда знайте: если жизнь вдруг «заглохнет», ваше накопленное тепло и любовь близких сами вынесут вас в нужное русло.
Глава 3
Глава: Вкусы, которые помнит сердце
Если бы у дома был вкус, он был бы сложным и многослойным.
Начинался бы он с простого утра и сухарей в свежем молоке – когда хрустящие кусочки хлеба постепенно размякают в белой глубине. Или с гречневой каши, где в центре обязательно тает островок сливочного масла, превращая обычную крупу в золото. А летом – королева стола, ягода Виктория, утопающая в молоке. И, конечно, та самая пенка… Мы ждали, пока молоко остынет, чтобы аккуратно собрать этот нежный лоскуток – лакомство для терпеливых.
Но были и вкусы-события. К 7 ноября, когда в воздухе уже пахло морозцем, наступало время настоящего пира. Барабанный бой часов с кукушкой «бом-бом» вторил маминым шагам на кухне. Главным деликатесом была жареная кровь от свежезаколотого поросенка. Бабушка колдовала над ней: добавляла чеснок, гречку, наполняла свежие кишки и перевязывала их шпагатом. Этот аромат жареного мяса и чеснока значил – праздник пришел!
В будни нас согревала перловка с тушенкой – сытная, блестящая, пахнущая походом и уютом одновременно. А какие пекли пироги! Фирменные, огромные, на целый лист. Внутри – горы томленого лука и всего одна баночка сайры в масле, но вкус был такой нежный, что ум отъешь.
Бабушка была настоящей волшебницей теста. Она не спала всю ночь, вставала к деже, подбивала его, шепталась с ним. И утром из русской печи появлялись они – витые булочки с сахаром, пышные и горячие. А рядом – простая сметана с сахаром, густая, как крем, и тарелка холодца из ушей.
На ужин могла быть лапша с сыром или пышная яичница с помидорами, но всё это – от простого чая из медного таза (в нем сахар берегли!) до праздничного пирога – было пропитано заботой. Это не просто еда. Это генетический код нашего счастья, где каждый кусочек связан с родным человеком, звуком старых часов и ощущением, что дома тебя всегда ждут.
Глава 4
Ароматы времени: От «Картошки» до морозного звона
Наше детство можно было узнать с закрытыми глазами. Если спросить сейчас, чем пахнет счастье, я не назову заморские духи. Я выберу запах пирожного «Картошка».
Помните этот ритуал? Обычное печенье из магазина приносили домой как драгоценный строительный материал. Мы крутили ручку тяжелой мясорубки, и из неё выходил «песочный дождь». А потом начиналось таинство: в огромном тазу смешивались сгущенка, горы сливочного масла и облака порошка какао. Мы вымешивали эту массу усердно и долго, пока она не становилась темной и блестящей, как настоящий горький шоколад. Сверху – крохотные масляные шишечки, и в морозилку! Дождаться застывания было выше человеческих сил, поэтому «запасы счастья» начинали потихоньку исчезать еще до того, как покрывались инеем.
А рядом с этим сладким восторгом жил совсем другой, едкий и колючий запах – запах уксуса. В те годы, когда полки магазинов были богаты только очередями, мама превращала кухню в «цех по окраске». Некрашеная шерсть в мотках варилась в огромной кастрюле, мама мешала этот «цветной суп» большой палкой, и пар, пропитанный уксусом, заполнял всё пространство. Когда становилось совсем невмоготу, открывали форточку. В любой мороз белый клуб холода врывался в кухню, сталкиваясь с горячим паром, и это был момент чистого восторга! Мы смотрели на мир через кухонную дверь, которая, по моде того времени, была сплошь заклеена яркими этикетками от бутылок – наши тогдашние «магнитики на холодильник».