Е. Тарасова – Научно-практический комментарий решений Европейского Суда по правам человека по жалобам граждан Российской Федерации (страница 9)

Главным негативным последствием можно назвать то, что до настоящего времени регулирование статуса задержанных остается неоднозначным, поскольку в законодательстве отсутствует четкая связь между фактическим и юридическим ограничением свободы. Хотя нормы КоАП РФ и УПК РФ требуют составления протоколов задержания и фиксации сведений о задержанном, имеется ряд пограничных ситуаций, когда эта обязанность может не исполняться (в случаях, подобных рассмотренным в настоящем деле, пребывание задержанного фактически в статусе подозреваемого может вообще не получить никакого документального отражения). При этом родственники задержанных могут и не получать никакой информации о них в течение длительного времени (например, если лицо подозревается в причастности к террористической деятельности, ст. 100 УПК РФ допускает его арест на срок до 45 суток, а ч. 4 ст. 96 УПК РФ вообще разрешает не извещать о задержании, если этого требуют интересы расследования).

Постановление от 01.12.2016 по делу «Герасименко и другие против Российской Федерации» (жалоба № 5821/10) 37

Обстоятельства дела: заявители утверждали, что государство не выполнило обязанности по защите их права, гарантированного ст. 2 ЕКПЧ. Жизнь заявителей оказалась под угрозой вследствие того, что они подверглись нападению со стороны сотрудника милиции, который открыл огонь из табельного оружия по посетителям торгового центра (все трое заявителей получили ранения и некоторое время находились в заложниках). Хотя заявители были признаны потерпевшими по уголовному делу, их иски к Министерству финансов и МВД России были отклонены, поскольку осужденный не находился в момент нападения на них при исполнении должностных обязанностей. То обстоятельство, что он совершил преступление, будучи одет в форму сотрудника милиции, и воспринимался потерпевшими как должностное лицо правоохранительного органа, не получило оценки в правоприменительных решениях.

Позиция суда: Суд признал жалобу приемлемой. При ее рассмотрении он исходил из национального законодательства, которое гарантирует компенсацию от государства жертвам преступлений (ст. 52 Конституции РФ), в том числе, за ущерб, причиненный действиями государственных органов и их должностных лиц (ч. 1 ст. 53 Конституции РФ, ст. 1069 ГК РФ). Суд критически оценил доводы представителей российских властей о том, что заявителями не исчерпаны средства внутригосударственной защиты, а также об ошибочном определении надлежащих ответчиков по возбужденным им гражданским искам в судах.

ЕСПЧ исходил из того, что на государство возлагается обязанность защищать право на жизнь, которая включает принятие разумных мер для обеспечения безопасности людей в общественных местах. Эта обязанность носит позитивный характер и не подразумевает возложения на государство «чрезмерного бремени» с учетом возможной непредсказуемости противоправных действий. Суд положительно оценил то обстоятельство, что при расследовании уголовного дела в адрес Департамента государственной службы и кадров МВД России выносились представление следователя, а при судебном разбирательстве – частное определение суда, в которых были изложены ошибки, допущенные при приеме и служебном продвижении обвиняемого, а также предложения по недопущению таких просчетов в будущем. На взгляд ЕСПЧ, это свидетельствует о тщательности исследования особенностей личности обвиняемого. В то же время, именно это обстоятельство легло в основу вывода ЕСПЧ о том, что государство в данном случае не выполнило позитивного обязательства принять надлежащие меры по защите жизни людей, находящихся в его юрисдикции, путем обеспечения тщательного отбора кандидатов на замещение должностей, которые предполагают разрешение на ношение огнестрельного оружия.

Решение суда: Суд признал нарушение ст. 2 ЕКПЧ и назначил каждому заявителю компенсацию в размере 12 тыс. евро.

Позитивные и негативные последствия принятия решения: как известно, т.н. «дело майора Евсюкова», совершившего немотивированное убийство двух человек и покушение на жизнь еще 22 и осужденного к пожизненному лишению свободы, стало одним из факторов, ускоривших начало реформы органов внутренних дел. Под влиянием общественного резонанса проект Федерального закона «О полиции» прошел многоаспектное обсуждение и был принят практически в идеальной гарантирующей конструкции, отражающей роль полиции в правовом государстве. Дорожная карта дальнейшего реформирования МВД России содержит много перспективных идей, реализация которых повысит уровень доверия полиции. Ужесточение критериев отбора кандидатов на занятие должностей в системе МВД России уже частично произошло (например, приказ МВД России от 02.04.2018 № 19038 содержит общие требования к состоянию здоровья кандидатов и перечень специальных диагностических исследований) и будет развиваться дальше (в том числе, это гарантия от приема на службу психически и эмоционально неуравновешенных лиц). В контексте этих событий можно заключить, что постановленное ЕСПЧ решение было частично учтено в рамках ведомственного нормотворчества.

Тем не менее, правовое регулирование компенсаций жертвам преступлений, совершенных сотрудниками правоохранительных органов, остается далеко не идеальным. Стандартный аргумент для отказа в выплате этих сумм из средств федерального бюджета – преступление совершено не в связи с исполнением должностных обязанностей, а сам осужденный сотрудник уволен по причине дискредитации своими действиями авторитета занимаемой должности. Однако по данному делу, например, потерпевшие однозначно воспринимали осужденного как сотрудника, находящегося при исполнении обязанностей (был одет в форму, имел при себе оружие). Кроме того, определенные условия для последующего производства в гражданском процессе создал суд, постановивший приговор: он признал гражданские иски, заявленные в рамках уголовного судопроизводства, по праву, рекомендовав разрешить их по существу в самостоятельном процессе. При таких обстоятельствах последующее разбирательство в рамках гражданского процесса неизбежно. Достаточно большая работа в 2013–2018 гг. в части усиления процессуальных гарантий прав жертв преступлений была проделана Конституционным Судом РФ, в том числе, с учетом правовых позиций ЕСПЧ, но в современный период компенсационные механизмы с привлечением бюджетного финансирования им не предлагаются. Это остается правовым пробелом, ожидающим своего устранения.

Постановление от 13.04.2017 по делу «Тагаева и другие против Российской Федерации» (жалоба № 26562/07) 39

Обстоятельства дела: Дело было инициировано семью жалобами, но в общей сложности по настоящему делу в суд обратились 409 заявителей. Предметом жалоб был широкий спектр действий и бездействия представителей власти в период проведения контртеррористической операции при освобождении заложников, удерживавшихся террористами в помещении школы города Беслан в сентябре 2004 г. Основным требованием террористов было прекращение боевых действий на территории Чеченской Республики. В том числе, заявители обжаловали неисполнение государством обязательств по защите жизни и здоровья граждан, недостаточно четкое планирование и контроля операции, включавшей применение летального оружия, отсутствие доступа к эффективным средствам правовой защиты. Хотя процессуальный статус заявителей во время производства по уголовному делу о захвате заложников различался, жалобы были объединены судом в одно производство. Все заявители указали, что государством не было принято разумных превентивных мер при наличии непосредственной террористической угрозы, сохранявшейся в течение длительного времени (2004 г. был ознаменован всплеском преступлений террористической направленности).

Как известно, в ходе контртеррористической операции был произведен штурм здания, оно также обстреливалось из огнеметов, гранатометов и танков. После было возбуждено два уголовных дела: одно в отношении группы лиц, организовавших и подготовивших захват заложников (приостановлено), второе – в отношении единственного выжившего при штурме террориста (осужден к пожизненному лишению свободы). Уголовные дела в отношении военнослужащих, сотрудников МЧС России и правоохранительных органов не возбуждались (в частности, проверялись причины того, почему тушение пожара началось через два часа после возгорания в здании школы).

По делу обжаловались и действия оперативного штаба, который, по мнению заявителей, не организовал переговоры с участием главы республики, опасаясь, что тот также может быть взят в заложники. В частности, по мнению заявителей, оперативный штаб не ставил своей основной целью спасение заложников и санкционировал применение тяжелого вооружения во время штурма.

Позиция суда: Суд выявил две основные проблемы, возникшие по настоящему делу. Первая состояла в оценке необходимости применения оружия летального назначения; вторая – в оценке причин провала переговоров. Аргументы властей сводились к упоминанию о закрепленном в действовавшем в тот период времени Федеральном законе «О борьбе с терроризмом» (п. 7 ст. 2) принципе минимальных уступок террористам, а также о рисках, возникших бы при организации переговоров.