Е. Тарасова – Научно-практический комментарий решений Европейского Суда по правам человека по жалобам граждан Российской Федерации (страница 10)

Суд отметил, что заявители широко использовали внутригосударственные средства обжалования действий и решений органов расследования, направив в общей сложности несколько сотен жалоб в судебные инстанции. Однако ни одна из них не была удовлетворена, что мотивировалось профессиональным усмотрением и дискреционными полномочиями следователей. При рассмотрении уголовного дела в отношении выжившего террориста многие потерпевшие не предъявили материальных претензий к нему, полагая виновными в гибели своих родственников представителей государства.

В то же время, представители государства обратили внимание суда на то, что было возбуждено уголовное дело в отношении троих сотрудников РУВД, на территории обслуживания которого находилась школа. Эти сотрудники были проинформированы о потенциально готовящихся в день начала нового учебного года актах терроризма, но не обеспечили усиление охраны учебных заведений. Проводилось два парламентских расследования, предметом которых стала, в том числе, оперативность действий сотрудников правоохранительных органов (при этом действия оперативного штаба подвергались жесточайшей критике, но действия федеральных властей признавались «адекватными и правильными»).

Судом исследовался и доклад независимого эксперта, в котором утверждалось, что взрывы внутри здания, после которых начался штурм, были вызваны воздействием снаружи (метанием термобарической и противотанковой гранат с крыш домов, расположенных напротив школы). При этом во время штурма использовалось и «неизбирательное» оружие (способное повредить и заложникам, например, огнеметы).

Суд обратил внимание на недостаточные меры безопасности, предпринимаемы в общепрофилактических целях: вооруженная группа из 30 террористов смогла коллективно проехать по дорогам общего пользования, только однажды миновав блокпост, охраняемый одним сотрудником. Оценивая деятельность оперативного штаба, суд отметил ее несогласованность и отсутствие планирования спасательной операции.

Для оценки нарушения ст. 2 ЕКПЧ суд – в соответствии со сформировавшимся уже прецедентным подходом – должен установить два обстоятельства:

● то, что власти знали о наличии непосредственной угрозы жизни и здоровью граждан;

● то, что власти уклонились от принятия мер, которые было бы разумно ожидать для устранения этой угрозы.

По настоящему делу суд заключил, что информация о готовящемся захвате заложников в распоряжении правоохранительных органов имелась; поэтому разумно было охватить превентивными мерами безопасности все образовательные организации на территории района.

Оценивая эффективность проведенного расследования, суд исходил из его «адекватности» (законности применения оружия), тщательности и беспристрастности. Признав трудности, с которыми сталкивалась Россия в борьбе с незаконными вооруженными формированиями на Северном Кавказе, суд положительно оценил объем следственной работы, проведенной в первые дни после инцидента (были допрошены сотни свидетелей, назначены и проведены многочисленные экспертизы и пр.). В то же время, при расследовании был допущен ряд нарушений: установлены причины смерти не всех погибших, не описаны все боеприпасы, использовавшиеся во время операции по освобождению заложников, потерпевшие не имели доступа к документам, в том числе, к ключевым заключениям экспертизы.

Оценивая применение неизбирательного оружия, суд обратил внимание на связь этого обстоятельства с гибелью части заложников. Если решение о применении летальной силы в целях освобождения заложников было оправданным, то его объем суд оценил как сверхвозможный. Массированное применение летальной силы привело к их гибели или увечьям.

В то же время Суд, в полном составе признав нарушение статьи 2 ЕКПЧ в части позитивного обязательства Российской Федерацией по воспрепятствованию угрозе для жизни в отношении всех заявителей, а также в части обязательства по проведению эффективного расследования в отношении всех заявителей, не был единогласен в признании нарушения статьи 2 ЕКПЧ в части обязательства по планированию и контролю за проведением операции с применением летального оружия в целях минимизации угрозы жизни, а также в части непризнания применения при указанных обстоятельствах летального оружия «абсолютно необходимым». Двумя голосами из семи был озвучен тот факт, что в ситуации, которая сложилась в ходе террористического акта в Беслане, при которой российские власти, в лице ответственных за принятие решение должностных лиц, находясь под «чудовищным эмоциональном и психологическим давлением», могли только в минимальной степени осуществлять контроль за самой ситуацией, и планирование спецоперации в этой связи было существенно затруднено. Именно поэтому вывод, который сделал Суд о том, что «операция, включавшая применение летального оружия, не была спланирована и не контролировалась таким образом, чтобы обеспечить сведение к минимуму любого риска для жизни», носит слишком «общий характер» и не учитывает объективную невозможность контроля риска.

Следует отметить, что Суд при принятии постановления оценивал доказательства, представленные заявителями (свидетельские показания) как prima facie (лат. – на первый взгляд). В то время как доказательства, представленные российскими властями, Суд оценил как неудовлетворительные и не дающие убедительного объяснения, что, по особому мнению двух судей ЕСПЧ при отсутствии объективных и подробных данных, представленных как самими заявителями, так и российскими властями.

Решение суда: Суд установил, что российские власти в нарушение ст. 2 ЕКПЧ не осуществили должного планирования и проведения спасательной операции с тем, чтобы минимизировать риск для жизни заложника. Расследование, проведенное в связи с данным инцидентом, не было признано эффективным, поскольку не привело к установлению того, обоснованным ли было применение силы. Суд подчеркнул, что невозможно утверждать, что отсутствие ответственности и координации в действиях оперативного штаба привело к трагическому исходу. 409 заявителям была присуждена компенсация на общую сумму 2,95 млн евро. Еще раз подчеркнем, что по данному делу имелись также одно совместное частично совпадающее особое мнение двух судей и одно частично несовпадающее с мнениями остальных судей особое мнение.

Позитивные и негативные последствия принятия решения: с точки зрения Минюста России, главным негативным последствием принятия этого решения может стать осложнение деятельности по предотвращению террористических актов. Кроме того, вследствие значительной суммы, присужденной заявителям, могут появиться недобросовестные юристы, манипулирующие чувствами родственников жертв преступлений террористического характера и побуждающие их к выдвижению материальных претензий40. Тем не менее, решение по настоящему делу в перспективе будет исполнено.

Позитивным обстоятельством следует признать тот факт, что государство, не согласившись по существу с позицией ЕСПЧ, приняло решение о выплате заявителям присужденных сумм. Также в качестве позитивного последствия можно назвать возможный пересмотр процессуальных решений относительно правомерности действий должностных лиц МВД России. Многие заявители по настоящему делу полагали их виновными в трагической развязке событий в Беслане. С точки зрения Минюста России, эти события подлежали более тщательному и взвешенному рассмотрению, поэтому, хотя реальная возможность привлечения к уголовной ответственности кого бы то ни было из должностных лиц отсутствует (истек срок давности, установленный ст. 78 УК РФ), в свете стабильно сохраняющейся высокой террористической угрозы такое расследование сохраняет актуальность. В то же время с момента террористического акта в Беслане расследования проводились неоднократно с разной степенью тщательности и объективности. Наиболее развернутый отчет был представлен в публичном пространстве Парламентской комиссией по расследованию причин и обстоятельств совершения террористического акта в городе Беслане Республики Северная Осетия – Алания 1 – 3 сентября 2004 года под председательством заместителя Председателя Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации Торшина А.П.41.

Следует отметить, что в декабре 2018-январе 2019 г. ЕСПЧ вынес более 30 решений по жалобам жителей Чеченской Республики на нарушение федеральными властями ст. 2 ЕКПЧ. В том числе, было рассмотрено 42 факта безвестного исчезновения граждан в период проведения контртеррористической операции. Большинство жалоб содержало описание стандартных ситуаций:

● пропавший родственник заявителей был остановлен военнослужащими российской армии на блокпосту или на территории населенного пункта, насильно посажен в автомобиль и увезен в неизвестном направлении;

● родственники обращались с заявлением по поводу его пропажи, но уголовное дело не возбуждалось, или же возбуждалось, но расследование было безрезультатным;

● заявители не получали никакой информации о ходе розыска их пропавших родственников.

Большинство подобных историй произошли в начале 2000-х годов, т. е. достаточно давно, чтобы предполагать, что пропавшие жители чеченских населенных пунктов живы. Во всех перечисленных делах ЕСПЧ объединял жалобы нескольких человек, признавал нарушение ст. 2 ЕКПЧ и присуждал значительные компенсации (по делу «Яндаева и другие против Российской Федерации»42 10 заявителям присуждено 1,5 млн евро, решение вынесено 04.12.2018; по делам «Тазуева и другие против Российской Федерации»43 и «Кукурхоева и другие против Российской Федерации»44 20 заявителям присужден 1,6 млн евро, решение вынесено 22.01.2019). Высокая активность, связанная с рассмотрением этой категории дел, может быть объяснена истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности (в соответствии со ст. 78 УК РФ максимальный из них составляет 15 лет) и принятием органами предварительного расследования окончательных процессуальных решений по возбужденным уголовным делам. Возникшее основание для обращения в Европейский Суд по правам человека коснулось одновременно большую группу лиц, поэтому жалобы от них оказались в распоряжении Секретариата суда в небольшом временном интервале и были объединены в нескольких производствах для более быстрого рассмотрения. Поскольку в делах этой категории спора об исполнении решения не возникает, присуждение компенсаций можно оценить положительно, поскольку заявители действительно перенесли страдания, а государство в экстремальной ситуации действительно не выполнило обязанностей по обеспечению общественной безопасности.