Е. Побежимова – Леди Стерва (страница 8)

И я замыкаюсь. Закрываю все эмоции на замок и заталкиваю их поглубже. Не хочу чувствовать. Не хочу думать. Теперь я оболочка. Я просто пройду этот путь до конца и не сдамся. Ради Руса. Ради последней частички, оставшейся от Сергея. Никто больше не увидит моих слез. Никогда.

Выхожу из ванной.

— Как ты себя чувствуешь? — пожимаю плечами. — Ты спала три дня. Есть хочешь?

— Леша, а где Рус? — голос звучит, как воронье карканье. В горле пересохло и каждый звук царапает мне не только тело, но и душу. Пусть искалеченную, пусть уже холодную, но все еще кровоточащую...

— На танцах. Его Даша повезла, — он криво усмехнулся. — Мне уйти?

Киваю:

— Мне работать надо. Я три дня пропустила. Отстаю от графика.

— Я, все таки, тебя потерял? — шепотом спрашивает он и смотрит мне в глаза.

Столько боли в его обычно счастливом взгляде...но мне гораздо больнее. Было. Теперь нет ни чувств, ни эмоций. Он все убил. Убил вместе с Сергеем. Я его не виню, но и простить не могу. Теперь уже мои губы кривит усмешка:

— А меня у тебя никогда и не было. Ты потерял лишь свои иллюзии, а у меня отобрал друга. Ты был моим солнцем, а стал воплощением тьмы.

— Солнцем? — и это все, что ему интересно?

— АмонРа — Стоящий у Солнца, Стражник Света. Так по-настоящему переводится это имя. Только для меня оно потеряло смысл. Ты отобрал мое солнце, а потом погасил свет. Оставь меня одну.

— Катя...

— Не надо. Если я найду в себе силы тебя слушать, позвоню. Но не сейчас. Только не сейчас, — и он ушел.

А я села работать. Пусть мой мир рухнул, но мир Руса я удержу, пока он сам не сможет его держать. Сломаюсь, но сына не предам. Руслан — это все, что у меня осталось. Маленький осколочек прежней жизни, наполненной счастьем и светом. Из этого кусочка мне предстоит собрать целый мир. Это будет мир Руса и ему в нем жить. В этом мире нет места моей боли и моим ошибкам. Я предам всех и вся, сломаю все стены и убью в себе любые эмоции, ради нашего сына. Если есть цель, значит к ней нужно стремиться, а пока есть к чему стремиться — есть смысл жить. И я буду жить. Жить с этой болью. Жить с правдой, которую не просила и не желала. Правильно написано в одной хорошей книге: "Никогда не говори, не делай и не думай о том, о чем тебя не просят!". Я не просила правды, но узнала ее. Но меня никто не просил думать о ней и страдать. Значит я не буду думать. Пусть я стану механизмом, но этот механизм выполнит поставленную задачу. Любой ценой.

С тех пор Дашка стала возить Руса на танцы, а я просто перестала выходить из дома. Мне никого не хотелось видеть. Зачем? Зачем слушать пустые слова, лживо улыбаться, притворяться, что у тебя все отлично и вести себя "естественно"? Сейчас для меня было бы естественно забиться в угол и жалеть себя. Но я не стану этого делать. Я просто спряталась от всего мира. Знаю, это тоже не лучший выход из положения, но пока это максимум на что я способна. Думаю, со временем я выползу на свет и постараюсь вернуть себе подобие жизни, но не сейчас. Единственное, на что меня хватило — это не забросить учебу. Я все еще готовлюсь к сессии.

Прошло два месяца и моя жизнь, можно сказать, пришла в норму. Я даже перестала прятаться в доме. Никому до меня нет дела, никто не лезет с вопросами и смысла прятаться дальше я не видела. Большим прорывом вперед я посчитала поездку в школу танцев. Но Сергей сделал вид, что мы не знакомы и я стала постоянно возить сына сама. Оксана тоже не звонила. Я так понимаю, что у них все отлично, или по-старому, но мне до этого уже нет дела.

Зима решила в этом году поторопиться и укрыла город снегом в ноябре. Сугробы по колено мало кого порадовали, но я была довольна. Я люблю зиму. И все бы ничего, но через неделю после снегопада мне позвонил Ахиллес. На самом деле Пашка, но познакомил нас Лешка и я как-то привыкла звать его Ахиллесом.

— Катька, спасай! — заорал он в трубку, забыв поздороваться.

— И тебе добрый день, — ехидно ответила я.

— Да, какое там "добрый"?! Спасай, говорю!

— Ты не говоришь, а орешь и я пока ничего не поняла. От чего тебя спасать? — похоже, и правда что-то серьезное, обычно парень так не шутит.

— Не меня. Всех. И Лешку в первую очередь! — отчаянно заголосил Ахиллес.

Здрасьте, приехали! Интересно, почему он решил, что я стану спасать Лешку? Он что, ничего не знает? Или знает и именно поэтому звонит мне?

— И с какого перепугу я должна спасать этого засранца?

— Не понял. Вы что, поссорились? — от изумления Пашка даже тон снизил.

— Я не желаю это обсуждать и спасать никого не буду. Кто бы меня спас...

— Я сейчас приеду! — рявкнул парень и бросил трубку.

Вот и как это называется? Достали! Сбежать, что ли? Или просто не пускать его в дом?..

Пока я перебирала варианты, к дому подкатила Toyota Crown и стала дико сигналить. Ворота открылись, пропуская машину. Дашка. Она же и в дом этого гада настырного пустила. В комнату влетел белобрысый вихрь. Худощавый парень, прилично накачанный, но все равно накормить хочется, пухленькие губки, прямой нос, приятные черты лица. Его можно было бы назвать смазливым, если бы не глаза. Стальной цвет и жесткий взгляд отпугивали большинство девчонок. Вика его тоже боялась и шарахалась, но Пашка проявил настойчивость. Когда он смотрит на свою девушку, сталь глаз будто плавится, превращаясь в серебро, а улыбка придает лицу мальчишеское выражение. Сейчас губы плотно сжаты, а взгляд способен поджечь что угодно. Я бы испугалась...но мне плевать.

— Так вы поругались, значит? И теперь тебе плевать на судьбу своего лучшего друга?! Так, да?! — с места в карьер начал Пашка.

Я поморщилась и махнула рукой на кресло. Парень сел, но воинственности не растерял.

— Во-первых, кончай орать. Я не глухая и не тупая. Во-вторых, мы не ругались. Просто нашей дружбы больше нет, хотя я сомневаюсь, что она вообще была. И в-третьих, да, мне плевать. Я не полезу в его жизнь ни за какие пряники.

— Ты не понимаешь, — я вздернула левую бровь и наклонила голову набок. — она из него тряпку сделала и ноги вытирает, а тебе плевать.

— Это только твое мнение, или все окружающие тоже так считают? — ухмыльнулась я. — Хотя, мне плевать. Ему давно пора было влюбиться.

— Он не влюбился. Он просто прогнулся. Катька, не важно, что там случилось, но ему сейчас по-настоящему плохо. Только ты его можешь спасти...

Я не выдержала:

— Спасти, говоришь? То есть он разрушает мою жизнь, заметь, дважды, а я должна его спасать? С какой стати? Да, пусть его хоть на поводке со стразами по улицам водят! Я и пальцем не пошевелю!

Ахиллес икнул и посмотрел на меня внимательней:

— Что-то ты не похожа на человека, у которого разрушена жизнь. Тем более дважды.

— А я должна биться головой об стену и рыдать? Или ты себе это как-то иначе представляешь? Я предпочитаю страдать в тишине, без зрителей и утешения, — в голос все же просочился яд и в горле встал ком, так что говорила я сдавленно.

Видно было, что Пашка и правда ничего не знает. Он усиленно пытался убедить меня в том, что спасти Леху могу только я.

— Кать, он тебя любит, — я кивнула. Это я без него знаю. — Ты не поняла. Тебя он любит по-настоящему, а эту дрянь...он будто нарочно прикидывается влюбленным. Любой ее каприз. АмонРа все сделает. А она это знает и пользуется. Ты бы видела как он на нее смотрит, когда думает, что никто не видит. Он ее задушить готов, но терпит! Он ей руку сломал в первую их ночь, так она ему вместо скандала повинную устроила. Нашла, блин, персональное средство передвижения!

— Паша, еще раз и медленно: МНЕ ПЛЕВАТЬ. Не понятно? Я не желаю его видеть, слышать, знать, не желаю чтобы он опять появился в моей жизни и уж, конечно, я не полезу в его жизнь!

— Катька, ты его столько раз предавала. Ты его не замечала, а он ждал и верил. Смотрел на твоих парней, стискивал зубы и ждал, что ты его заметишь. Ты вышла замуж — он стерпел. Ему было очень хреново, но он терпел. Ты родила и он просто умер в тот день. Ты себе не представляешь насколько он страшен, когда напьется!

Я грустно улыбнулась:

— Ошибаешься. Я знаю.

— Так он все таки добрался до тебя в тот раз? — я покачала головой. — Тогда откуда?..да, объясни ты толком!

А я что? Я ничего. Взяла и объяснила. И про мужа, и про его девушку в больнице, и про признание. А Пашка сидел и смотрел на меня огромными глазами и не верил. Похоже, я нашла его слабое место...интересно. Было бы. Но мне плевать.

— Катя... - тихо и жалобно прошептал он.

— Не надо. Жалость унижает, а сочувствовать ты не умеешь.

Он поднялся и ушел, а вздохнула с облегчением. Зря. Через пол часа он вернулся и не один. Этот придурок притащил ко мне Лешку! И как только умудрился? У них весовые категории разные. Хотя, скорее всего, Пашка просто соврал. Сказал, что я готова выслушать и простить. АмонРа всегда верил в сказки и в этот раз поверил. Потому что хотел поверить. Но такое не прощают! Я уже хотела наорать на Ахиллеса, но он просто впихнул Лешку в дом и ретировался. А я осталась один на один с кошмаром моей жизни.

Лешка...нет, сейчас он полностью соответствовал своему прозвищу! АмонРа стоял возле двери и внимательно меня рассматривал. Я тоже стояла молча и прикидывала как бы половчее избавиться от проблемы. Выходило, что придется либо закатывать истерику, либо поговорить с ним. На истерику сил не было. Я кивнула в сторону второго этажа и направилась в свой кабинет. По дороге думала с чего бы начать разговор, но в голове было пусто. Если меня сейчас стукнуть по черепушке, эхо будет знатное.