Е. Побежимова – Леди Стерва (страница 33)

— Мамочка, — радостно, но тихо, сказал он и обнял меня за шею. — я так соскучился! — и заплакал.

— Ну, что ты, малыш. Все хорошо. Не плач. Я люблю тебя.

Тут сын увидел мой живот и осторожно к нему прикоснулся.

— У меня будет сестренка?

— Или братик...

— Я сестренку хочу, — упрямо заявил он. — значит будет сестренка!

— Точно?

— Точно, — кивнул он. — я назову ее Растиславой.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что она будет самой лучшей! Там в коридоре Майкл...можно он зайдет?

— Конечно. Только он не знает, что у тебя будет сестренка, — я поцеловала сына в щеку и погладила по голове. — ты не говори ему пока. Я люблю тебя, малыш.

Рус кивнул и пошел к двери. А я осторожно встала, выключила ночник и отошла к окну.

Разговор не клеился. Я почти не слышала объяснений про Руса, только поняла, что сын и правда теперь верит, что я его мама. Боль в животе усилилась. Мне нужно было срочно лечь, но я не знала как сказать Майклу, что беременна и чем это мне грозит. Решила начать с конца и сообщить ему, что вряд ли выживу. Повернулась, махнула рукой, прося его уйти, и почувствовала, как кожа на животе лопается. Бинт тут же начал пропитываться кровью. Нужно срочно выпроводить Беса и вызвать моего хирурга. Черт! Зачем он меня обнял?! Стало только хуже. Живот лопнул еще в одном месте.

— Глупенькая! Разве от этого умирают? — его слова резанули ножом по сердцу, а руки крепче сжались на животе.

— Да, Майкл, умирают и чаще, чем ты думаешь... - с трудом выдавила я. — Вызови врача срочно! — заорала я, ощутив третий разрыв. — Быстрее...пожалуйста.

Майкл бережно подхватил меня на руки и уложил на постель. На спину! Придурок! Черт! Больно!!! Я ему еще припомню! Незнание закона не освобождает от ответственности! Ну, где же эти чертовы врачи?!

Только когда дверь распахнулась и в палату влетел Березин, я позволила себе отключится.

Час. Два. Три. Я не выдержал и начал мерить шагами пространство перед дверью в операционную. Когда в палату забежал хирург лисички, то между поручениями и руководством персонала умудрился обложить меня трехэтажным матом. Сначала за то, что уложил Элис на спину, а потом и за то, что я вообще к ней прикасался. Когда узнал, что я ее еще и обнимал за живот, чуть не прибил на месте. Я ни черта не понимал, пока он не распахнул на малышке халат и не ткнул пальцем в алые бинты на животе. У меня вся кровь от лица отлила. К тому моменту Алиску уже переложили на каталку и все рванули в операционную.

Первый час я просто маялся в коридоре и слушал Руса, который был абсолютно уверен в том, что с его мамой и сестрой все будет в порядке. Я старался ему поверить и у меня почти получилось. Потом подошла медсестра и, отведя меня в сторонку, коротко и четко обрисовала ситуацию, опустив медицинские термины. У меня глаза на лоб полезли, а сердце бухнулось в пятки. Как это лопнула? Что значит может не выжить? Как это от пола ребенка зависит вероятность его спасения? Черт! Она что, опять меня бросить собралась?! Да, к черту детей, Руса более чем достаточно! Мне Элис нужна!

"Парень, кому ты врешь? — раздался ехидный внутренний голос. — Ты с первой ночи с ней мечтаешь о детях! Разве не поэтому забрался к своей лисичке в постель примерно семь месяцев назад, не озаботившись мерами предосторожности?".

Черт! Да, да! Я хочу детей. Очень! И не каких-нибудь, а именно общих с Элис! Но она не говорила, что у нее была операция и ей нельзя набирать вес ни при каких условиях, а беременность ее разорвет! Господи, почему она не сделала аборт? Девушка дала ответ. Оказалось, что малышка стала бы бесплодной...черт!

Я бегал перед дверью и мечтал только об одном — чтобы все это поскорей закончилось! Неизвестность меня убивала. Наконец за дверью послышался детский плачь.

— Растислава, — тихо сказал поразительно спокойный Руслан.

— Что?

— Моя сестра, — пожал плечами мальчик. — сейчас нам ее вынесут.

Но из дверей никто не показался. Ни через пять минут, ни через тридцать пять. Только через час ко мне подошла уже знакомая медсестра и проводила в соседнее помещение. Маленький комочек с ручками и ножками лишь отдаленно напоминал ребенка. Кожа землисто-серая с синеватым отливом, глаза слегка приоткрыты и видно, что на них матовая пленка. Тщедушное тельце мало напоминало тех пухленьких младенцев, что показывают в кино и фотографируют для журналов. Девочка лежала в специальном боксе и я даже прикоснуться к ней не мог.

— Малышка сильно не доношена и ближайшую неделю точно проведет здесь, — пояснила девушка.

— Ее зовут Растислава, — подал голос Руслан.

— Хорошо. Я передам остальным. Но от наличия имени она не перестает быть маленькой девочкой, которой требуется особая забота и внимание.

Мальчик кивнул и попросил взять его на руки, чтобы он мог увидеть сестру. Потом положил раскрытую ладонь на стенку бокса и долго смотрел на мою дочь. Через какое-то время девочка начала шевелиться и положила крохотную ручку рядом с ладонью брата.

— Самая лучшая, — шепнул Рус и я с ним согласился, молча кивнув.

Нас попросили покинуть палату интенсивной терапии, но Руслан ни в какую не хотел бросать сестру. В итоге ему поставили стульчик, попросили вести себя тихо и не трогать приборы, а меня все же выпроводили. В коридоре я задержал девушку и сказал, что парень не спал всю ночь и, наверняка, хочет кушать. Она кивнула и пошла дальше, но потом обернулась:

— А какая у Вас группа крови?

— Четыре плюс, — на автомате ответил я.

— Отлично, — чему-то обрадовалась она. — пойдемте. Выкачаем из Вас немного крови.

— Зачем это? — насторожился я.

— А чтобы у Вас осталось меньше сил бегать по коридорам, — это она меня плохо знает! Раненый я бегаю еще лучше, но разубеждать ее не стану. — к тому же у Алисы Сергеевны тоже четвертая положительная и она может ей понадобиться.

— А запаса здесь нет? Я не против, но что было бы, если бы меня здесь не оказалось или кровь не совпала? — поразился я их беспечности.

— Есть, конечно, и даже больше, чем ей нужно, — девушка стала очень серьезной. — Но она долго носила в себе Вашего ребенка и в данном случае меньше вероятности, что ее организм отторгнет именно Вашу кровь.

— Насколько я знаю, четвертая самая не капризная...

— Да, вот только у Элис была вторая, когда она обращалась к нам в прошлый раз, а во время беременности стала четвертой. Потому и опасаемся, — она помолчала. — Вы идете?

Конечно, я пошел. В голове не укладывалось как это может быть. Что значит кровь изменилась? Такое вообще бывает? (так, я пишу не бред, сама была в шоке, когда узнала, уменя кровь сменила не только группу, но резус-фактор. Всю жизнь была вторая отрицательная, а во время беременности стала третья положительная. После того какбросила кормить грудью, кровь вернулась. прим. автора)

С меня выкачали миллилитров триста крови, сунули чашку горячего чая с шоколадкой и выпроводили в коридор. Еще час я просидел спокойно, а потом опять начал бегать. И тут за дверью послышались крики. Я так понял, что сердце остановилось, осел на пол возле двери и схватился за голову. Нет, не бросит она меня вот так! Не бросит! С того света выну и задницу надеру, если она от меня уйдет подобным образом!

Через десять минут шум стих, а еще через пол часа дверь распахнулась и вышел Березин.

— Как она? — спросил я, поднимаясь.

— Плохо, но стабильно. В реанимации оставим, пока в сознание не придет. Сердце не билось почти восемь минут. Будем надеяться, что мозг не поврежден.

— А если поврежден? — я прекрасно знал, что при остановке сердца кислорода не хватает и клетки мозга начинают умирать.

— Возможна частичная амнезия, легкая деградация, потеря ориентации в пространстве...

— Хватит! — не выдержал я.

— Не переживайте. Алиса девочка сильная, я думаю, что все обойдется. Кстати, во время наркоза она все время что-то шептала, но мне некогда было прислушиваться. Сейчас Юлия Владимировна выйдет — анестезиолог — у нее спросите, — в этот момент распахнулась дверь и вышла девушка лет девятнадцати, очень красивая и сильно уставшая. — А вот и она. Юленька, что там Алиса шептала?

Девушка улыбнулась вполне искренне и сказала:

— Я уверенна, что она будет в порядке. С таким настроем всегда выживают, — перевела озорной взгляд на меня и спросила: — А Вы, наверное, Бес?

— Д-да, — поразился я. — а что?

— Она все время повторяла, что скорее мир перевернется, чем она умрет и не отомстит Бесу! — Юля рассмеялась в голос и ушла.

Березин посмотрел на меня вопросительно, но я только рукой махнул и рухнул в кресло, прикрыв глаза и позволив себе отключиться. Но насладиться забвением мне не позволили. Уже почти родная медсестра растолкала меня и сказала, что нам с Русланом выделили палату, потому что мальчик и слышать не хочет о том, чтобы поехать домой.

В палате, накормив Руса и уложив его спать, я позвонил Дашке, кратко обрисовал ситуацию и попросил привезти все необходимое. Девчонка примчалась буквально через час вместе с Артуром. Мне с трудом удалось ее убедить, что в их присутствии здесь нет необходимости и я вполне способен присмотреть за Русланом. Еще через три часа они уехали, взяв с меня слово звонить, если появятся новости.

Четыре дня ничего не происходило. Элис фактически впала в кому и ни в какую не желала приходить в сознание. Легкие ее без приборов вообще работать отказывались, а сердце, с трудом качая кровь, отчаянно халтурило и билось чуть ли не через раз. Но мозговая активность говорила о том, что девушка просто спит или без сознания, а не в коме и это радовало. Внешние повреждения и внутренние швы заживали довольно быстро и Березин гарантировал, что даже шрамов не останется.