E. Martinas – Место, которого дважды не было. Часть 1. Черный властелин. Начало (страница 18)
Со стороны всё выглядело следующим образом. Спустя несколько минут после того, как малыш уснул, из едва заметной трещины в земле начал сочиться густой тёмный дым. Его становилось всё больше, но он не рассеивался, а постепенно превращался в чёрное облако. Вскоре оно сделалось плотным, почти осязаемым и медленно начало принимать очертания человеческой фигуры. Она имела две руки, две ноги, туловище и голову нормальных пропорций. Рост её составлял около двух метров. Эта форма подходила как человеку, так и эльфу, но явно не соответствовала гоблину, гному или троллю. Фигура выглядела несколько размыто из-за широкого дорожного плаща с капюшоном. Он почти полностью скрывал лицо незнакомца, такое же чёрное, как его тело и одежда. Его глаза и рот горели, словно раскалённые угли, оранжево-красным огнём.
Загадочная фигура на несколько мгновений замерла, внимательно огляделась по сторонам, прислушалась и принюхалась. Не почуяв угрозы, она направилась к спящему ребёнку. Тень не касалась земли, двигаясь по воздуху в десятке сантиметров от поверхности. Она не оставила на земле ни малейших видимых следов своего пребывания. Не примяв ни одной травинки, она, приблизившись к Мауросу вплотную, ещё раз осмотрелась и укрыла малыша дорожным плащом. Через несколько мгновений она отдёрнула плащ и поспешила обратно к трещине в земле. Метаморфозы стали происходить в обратном порядке: фигура утратила чёткость очертаний и постепенно превратилась в плотное облако, густой дым из него начал уходить под землю, пока не исчез окончательно.
Свидетелей этого странного и пугающего события не нашлось, так как жители поселения обходили те места за сто вёрст. Они единогласно решили закрыть шахту, а лучше засыпать её и замуровать вход, но отчаянных смельчаков среди них не нашлось. Как же эльфы из Ферлатиса были признательны Совету Семи Мудрецов, когда из-за их магического вмешательства проклятая шахта обвалилась! Они не знали, что́ сделали колдуны, но результат их более чем устраивал. Вот поэтому чёрной тени можно было не опасаться. Малыш Маурос находился около шахты совершенно один. Защитить его на этом свете оказалось некому.
Вскоре мальчик проснулся, будто вынырнул из ледяного омута, стряхнув с себя магическое оцепенение. Ах, какой прекрасный сон он увидел! Впервые приснились ему мама и папа: они веселились, смеялись, звали к себе, говорили, что любят его и безмерно по нему скучают, просили приходить к их могиле почаще. Маурос вскочил с камня и вприпрыжку помчался домой. Сердце его переполняла радость. Он хотел поскорее рассказать родным о чудесном сне. Через несколько шагов он остановился и помахал на прощание рукой: «Мама! Папа! Я вас люблю! Я обещаю приходить сюда каждый день!» Вдруг у себя в голове он чётко услышал низкий мужской голос, который принял за голос отца: «Приходи, но не смей никому проболтаться о том, что мы звали тебя и что ты обещал навещать нас. Поклянись!» «Клянусь», – пролепетал сбитый столку мальчик и постоял ещё минуту, ожидая снова услышать голоса любимых родителей. Однако больше никто ему ничего не сказал. Он повернулся и пошёл к дому.
Маурос так никогда и не вспомнил свой настоящий сон, в котором родители всеми силами пытались спасти его, и не узнал, что́ с ним произошло, пока он спал. Родственникам он рассказал об увиденном сне, правда, умолчал о том, что родители звали его к себе. Реакция тётки, как всегда, отличалась равнодушием.
– Чему ты радуешься? Всем известно, что видеть во сне покойников – это не к добру.
– Тётя Ронеса, это не просто покойники! Это мама и папа! Они желают мне только добра!
– Твои мама и папа умерли, а значит, они покойники. И к твоему сведению, они уже ничего не желают ни плохого, ни хорошего. Их больше нет.
– Но они любят меня! Они сами мне об этом сказали в моём чудесном сне. Я им верю.
– А мне ты никогда не веришь! Ох! О чём можно разговаривать с таким глупым и упрямым мальчишкой! Я ему объясняю, что Долорес и Маурисио давно покинули этот мир и им ни до чего нет дела. А он заладил своё: «Они меня любят. Они меня любят». По-моему, я лишь напрасно трачу время, а у меня дел невпроворот. Эусебио, образумь хоть ты этого упрямца.
– Да, Маурос, ты неправ. Вообще, иди поиграй. Не докучай тёте Ронесе и не путайся у меня под ногами. Ну разве ты не видишь, что мы очень заняты?
Тяжело вздохнув, малыш ушёл играть во двор. Родные никогда его не понимали и не хотели понять. Он почти привык к этому, хотя каждый раз, когда он натыкался на стену равнодушия, у него на сердце становилось очень тоскливо. Даже сейчас тёте и дяде почти удалось испортить ему настроение. Но мысль, что у него от родных есть секрет, о котором знает только он сам и его дорогие родители, согревала ему душу.
Каких-то явных, видимых последствий встреча с загадочной чёрной фигурой не имела. Но именно после неё у эльфа появилось чёрное пятно на затылке, совершенно не заметное под волосами, и от него принялись шарахаться все животные. Ни того, ни другого никто сразу не заметил: ни сам эльф, ни его друзья, ни его родственники. Когда же спустя время эльф обратил внимание на странное отношение к нему зверей, у него и мысли не возникло связать это с чудесным сном о погибших родителях, увиденным возле заброшенной шахты.
Западня
– Какая гадость!
– Это не гадость, а болото!
– Убери его, пока никто не утонул.
– И не подумаю!
Ознакомившись с восьмым пунктом, Маурос наивно успокоился: в железной книге написано не о нём. Значит, её можно спокойно дочитать до конца как любопытную историю или сказку. Беспокойство и страхи, мучившие его со вчерашнего вечера, бесследно исчезли. Он с улыбкой вспомнил кошмарный сон про говорящие двери. «Надо же было увидеть такой бред! Кому расскажешь, не поверят и засмеют», – подумал он и широко улыбнулся – впервые после того, как его осудили и сослали в Северную пустыню.
Однако улыбка быстро исчезла с его лица: «А рассказать-то и некому. Эх, один я остался на белом свете, сирота бесприютная!» И снова на него бурлящим потоком нахлынули мрачные мысли о его горькой судьбе. «Великие Владыки Стихий, почему вы так жестоки со мной? Сперва отобрали родителей, затем родных, потом родину и честное имя. За что? – с жаром и негодованием взывал он. – Это несправедливо! Я заслуживаю лучшей доли! Почему я сослан сюда навечно? У меня отобрали всё, даже надежду! Будьте вы прокляты, Великие Повелители Стихий! Я вас ненавижу! Клянусь, я найду способ отомстить!» Последние слова он произнёс вслух. И немедленно услышал у себя в голове голос: «Ты прав. Они заслуживают кары. Всё, что для возмездия необходимо, находится в этой комнате. Открой глаза. Думай».
Маурос испуганно оглянулся. В комнате никого не было. Он помотал головой, избавляясь от слуховой галлюцинации. Взгляд его упал на раскрытую железную книгу. Отдавшись мрачным мыслям, он совершенно о ней забыл. «Так. Я решил дочитать книгу. На чём я остановился? Вот, пункт номер девять. Посмотрим, каким ещё признакам должен соответствовать Чёрный Властелин?» – прошептал эльф и принялся за чтение.
У Мауроса всё сжалось внутри, а на душе заскребли кошки. Стопроцентное совпадение! Эльф внимательно перечитал девятый пункт. Иного истолкования придумать не получалось. Это определение точно подходило под один трагический эпизод в его жизни. Маурос закрыл глаза. Во рту он ощущал сильную горечь. Душу раздирала боль утраты и предательства. Он полагал, что глубокая рана на его сердце давно затянулась. Видимо, такие раны никогда не заживают. Стоило её задеть, и она открылась, причиняя Мауросу нестерпимые страдания.
К тому времени Маурос повзрослел и из подростка превратился в весьма симпатичного юношу. Скоро ему должно было исполниться шестьдесят лет. По меркам людей этот возраст считается солидным, но для эльфов Маурос оставался ещё несовершеннолетним юнцом. Однажды он решил съездить в поселение Асертио к родственникам по материнской линии. Выехав рано утром из Ферлатиса, к вечеру он уже прибыл в Асертио, где его неожиданно тепло встретили: выделили лучшую комнату, накрыли праздничный стол и пригласили многочисленных гостей. Эльфу так понравилось у родственников, что он задержался в Асертио на неделю, хотя изначально планировал уехать на следующий день. Он пожалел, что его взяли на воспитание родственники отца, а не матери.
В доме тётушки Лурдес, родной сестры Долорес, ему было бы лучше и уж точно веселее. Возможно, его любили бы. Конечно, не как родного ребёнка, но относились бы с большей душевной теплотой, чем в Ферлатисе. Тётушка Лурдес источала радость, счастье, любовь и вкусный запах пирожков. Она сама напоминала сдобную булочку: невысокого роста, кругленькая, пышнотелая брюнетка с румяными щеками и с добрыми карими глазами. Лурдес всегда улыбалась, щебетала без умолку и целый день хлопотала по хозяйству. Она не останавливалась ни на минуту, но при этом не жаловалась, что существенно отличало её от тётки Ронесы, способной полдня просидеть на скамейке в саду и ныть, что у неё дел невпроворот.
Увы! В вопросах усыновления у эльфов действовали строгие, хоть и неписаные правила. Первыми в очереди на усыновление стояли родственники по отцовской линии. Только если их не было или они добровольно отказывались от сироты, опеку над ребёнком брали родные со стороны матери. У эльфов считалось ужасным позором не принять в дом несчастное дитя. В случае отказа от опеки семью переставали уважать, а с её членами другие жители поселения больше не общались и не здоровались. Поэтому Мауроса взял к себе старший брат его отца, дядя Эусебио.