Е. Колесова – Германские мифы (страница 29)

Любопытно, что этот эпизод, стал, наверное, единственным «подвигом» барона фон Мюнхгаузена на военном поприще, если не считать совсем юных дней, когда он сопровождал своего принца в русско-турецкой кампании. Никакого другого участия в боевых действиях наш герой не принимал, а проводил дни в муштре своей роты и прочей рутине гарнизонной жизни в Риге, успел между дел жениться на прибалтийской дворянке Якобине фон Дунтен и уехать в 1750 году в отпуск по делам поместья в родной Ганновер, где он неожиданно задержался на десять лет, а потом подал в отставку и больше не возвращался в Россию. И вот у себя на родине он занимался преимущественно тем, что… вдохновенно врал!

Он врал на охоте, врал дома, принимая избранный кружок гостей, врал в гёттингенском трактире «Прусский король», куда частенько захаживал. Самое интересное, что современники характеризовали барона как честного и порядочного человека. Но в охотничьем павильоне или в зале трактира он закуривал коротенькую трубочку, поправлял паричок с пудреными буклями и вдруг начинал рассказывать о том, как свирепый волк сожрал его упряжную лошадь и сам оказался в сбруе; как, покусанная бешеной собакой, взбесилась его шуба и ее пришлось пристрелить из пистолета; как под Очаковом при отчаянном штурме крепостными воротами разрубило пополам его коня… и многие другие истории.

Возможно, его слушатели и считали, что в «этой России» возможно все, и уж конечно, ее заметает снегом по самые крыши, так что привязанный вечером к непонятному столбику конь наутро, после сильной оттепели, оказывается высоко на колокольне. Однако в основном рассказы барона воспринимали как забавную выдумку – которой они, собственно, были от начала и до конца. Да он этого и не скрывал и был скорее искусным сочинителем и рассказчиком, нежели лжецом. И когда его рассказы начали «гулять» в печатных листках и публиковаться в анонимных сборниках, а под окнами поместья – собираться зеваки, чтобы посмотреть на знаменитого вруна, его это порядком огорчило.

Самый известный сборник невероятных историй барона фон Мюнхгаузена вышел в Англии, и автором его (впрочем, тоже пожелавшим на первых порах остаться неназванным) был немецкий писатель, поэт и ученый Рудольф Эрих Распе. Сам барон как источник «лживых или вымышленных рассказов» в книге тоже был скрыт под аббревиатурой, однако сборник и то, как он был в нем представлен, изрядно возмутили фон Мюнхгаузена. Говорят, он даже подал на Распе в суд, однако это, скорее всего, тоже выдумка.

Готфрид Франц. Мюнхгаузен и его половина лошади. Около 1896 г.

Под конец жизни барон вновь сумел несказанно удивить окружающих, когда после смерти Якобины женился на девице младше себя на 57 лет, и та в короткие сроки пустила по ветру все состояние престарелого мужа, так что умер он в нищете, за границей, скрываясь от долгов. Жизнь закончилась, началась легенда. Книга Распе, так рассердившая барона, выдержала множество переизданий, переводов, пересказов, дополнений. Российскому читателю она известна с детства в прекрасном переложении Корнея Чуковского. Ну а нашим взрослым соотечественникам больше по душе пьеса Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» и особенно снятый на ее основе замечательный одноименный фильм Марка Захарова.

Любопытно, что легендой стала и внешность барона, которого изображают как сухопарого и голенастого человека с длинным носом и бородкой-эспаньолкой. Однако сохранился прижизненный портрет фон Мюнхгаузена, на которых мы видим крепкого и даже дородного мужчину с приятным открытым лицом. Невозможную для российского кирасира бородку, как и остальные характерные черты, ему подарил в книжных иллюстрациях художник Гюстав Доре, причем это довольно карикатурное обличье было срисовано с французского императора Наполеона III.

Рыцарь Лебедя

Вот мы и добрались до XIX столетия, но если вы думаете, что немецкие легенды к этому времени иссякли под натиском железа и пара, – ошибаетесь! В романтическое и грустное предание превратил собственную жизнь король Людвиг II Баварский. Одинокий с самого детства и всю свою жизнь, наверное, не самый могущественный и рачительный правитель, человек, который, по словам Бисмарка, «дал судьбе сокрушить себя» и погиб загадочной смертью, – он остался в народной памяти как «лунный король», последний романтик на троне.

Людвиг, вернее Отто Фридрих Вильгельм Людвиг, происходил из древней династии Виттельсбахов, баварских властителей, которые во многих поколениях отличались любовью к наукам и искусству, меценатством, грандиозными замыслами, а также некоторой «чудинкой». Не был исключением и дед принца, тоже Людвиг, оставивший баварцам великолепную художественную галерею – мюнхенскую Пинакотеку, а также амбициозный мемориал «Вальхалла» – зал германской славы, в котором представлены мраморные бюсты величайших представителей германского народа (кстати, в их числе императрица Екатерина II, фельдмаршалы Миних и Барклай-де-Толли, а также граф Дибич-Забалканский, прославивший свое имя во время русско-турецкой войны 1828 года). Кроме того, Людвиг I Баварский известен как создатель «галереи красавиц», в которой собрал 38 портретов своих прекрасных современниц, от аристократок до дочерей ремесленников, многие из которых были его возлюбленными. А еще он подарил своим землякам Октоберфест, впервые устроенный в 1810 году в честь свадьбы тогда еще принца Людвига с принцессой Терезой.

Однако его любимый внук Людвиг вырос не среди пленительных нимф и славных героев, а в строгой и мрачной атмосфере суровой дисциплины, физических упражнений и аскетичного быта. Его суровый отец хотел закалить тело и душу будущего правителя, однако мальчик искал и находил отдушину в мечтах, сказках, легендах и в чарующей, полной поэзии красоте родного края.

Кронпринц Людвиг стал королем Баварии в возрасте 19 лет, и подданные были искренне восхищены своим юным, прекрасным собой, блестяще образованным и утонченным правителем. Они еще не знали, что главное событие в жизни Людвига случилось за три года до этого – он впервые увидел оперу Вагнера «Лоэнгрин». И едва ли не первое, что он сделал, взойдя на престол, – лично познакомился с Вагнером, к тому времени измученным постоянными долгами, и взял его под свое весьма щедрое покровительство. При поддержке баварского короля композитор создал «Кольцо нибелунга» и «Парсифаля» и приступил к строительству собственного театра в Байройте. Людвиг мечтал о том, как они рука об руку с Вагнером превратят Мюнхен в мировую столицу новой музыкальной культуры, но, увы, баварские бюргеры и практичные советники молодого короля были на этот счет иного мнения.

Генрих Вильгельм

Трюбнер. Король Людвиг II в баварской форме. 1864 г.

Однако они не могли запретить Людвигу мечтать, и мечты его были о Лоэнгрине. Конечно, это творение Вагнера нашло отклик не только в его сердце – множество молодых людей были очарованы историей любви таинственного Рыцаря Лебедя и прекрасной Эльзы. Однако Людвиг был ей просто одержим. Еще в детстве он особенно полюбил замок своих предков Хоэншвангау («Высокий лебединый край»), построенный рыцарями Ордена Швангау, или Лебедиными рыцарями. Недалеко от замка находится Лебединое озеро – согласно легенде, то самое, по которому приплыл хранитель Грааля Лоэнгрин, чтобы спасти оговоренную злой мачехой Эльзу Брабантскую. Эти же истории рассказывала роспись на стенах замка, выполненная по заказу отца Людвига, кронпринца Максимилиана.

Так что, когда он по совету своей кузины, знаменитой императрицы Сисси (Елизаветы Австрийской), обратил внимание на ее сестру Софию, между молодыми людьми завязалась переписка в стиле «Лоэнгрина». Правда, их отношения были больше похожи на нежную дружбу и духовную близость, нежели на пылкую любовь. София подписывала свои послания именем «Эльза», а вот Людвиг называл себя «Генрихом» – это имя еще одного важного персонажа оперы, могущественного и мудрого короля Генриха Птицелова.

Увы, романтическая история закончилась довольно пошлым образом. «Эльза», уже нареченная невеста короля, вступила в связь с сыном фотографа, и Людвиг разорвал помолвку. Кажется, он сделал это с облегчением, понимая, что не испытывал подлинной любви к своей избраннице. В брак Людвиг II так и не вступил.

Как и в любви, дела в управлении государством не шли гладко. Бавария оказалась лишь пешкой в большой игре более сильных держав – Пруссии, Франции, Австрии. Правительству приходилось лавировать и искать компромиссы, а их король все более тяготился государственными делами, проводил время в уединении в любимом Хоэншвангау и все дальше уходил в грезы. Правда, они превращались в явь, причем с поистине королевским размахом. И самым знаменитым их воплощением оказался замок Нойшванштайн («Новый лебединый камень»).

Этот замок в XX веке стал настоящей визитной карточкой германской старины, он неизменно красуется на туристических путеводителях и открытках, а также послужил прообразом замка Спящей Красавицы для мультфильма Уолта Диснея, и его черты с готической башенкой хорошо угадываются на главном символе этой империи грез. Не все догадываются, что Нойшванштайн был построен не в далеком Средневековье, а всего лишь в конце XIX века по воле «безумного романтика». Для этого было взорвано и срыто плато, на котором стояли руины двух действительно древних замков, а возводили Нойшванштайн при помощи паровых машин, тянувших в гору вагонетки с кирпичом, песчаником и мрамором.