Е. Колесова – Германские мифы (страница 27)
В последние годы своей жизни ученый, кажется, пустился во все тяжкие. Он вызывал призраков былого перед императорами и князьями, пугал мороками крестьян, дебоширил в трактирах со студентами – словом, перед нами весь перечень уже известных баек и анекдотов. Но мысль о расплате не оставляла Фауста. Более того, вняв увещеваниям благочестивого и сведущего в Писании старца, своего соседа, он всерьез задумался расторгнуть проклятый контракт. Однако Мефистофель был настороже и заставил доктора отказаться от этих намерений и подписать второе обязательство (текст его также приводится). А доброго соседа демон задумал лишить жизни, но так и не смог даже подступиться к праведнику. Обреченный Фауст решил не отказать себе в последней радости и взял в наложницы саму Елену Прекрасную, которая даже родила ему сына – правда, и женщина, и дитя исчезли, как только доктора не стало.
Чувствуя близость смерти и вечных мук, Фауст предался унынию и стал оплакивать свою участь, на что Мефистофель насмешливо отвечал: «Потому-то, мой Фауст, не годится с чертями и с большими господами вишни есть: они плюют тебе кости прямо в лицо, как ты теперь видишь[31]». Накануне назначенного срока доктор устроил пирушку своим друзьям и ученикам и, откровенно рассказав свою историю, призвал их быть твердыми в вере и неустанно бороться с дьяволом. Ночью вокруг дома поднялась ужасная буря, из комнаты Фауста раздалось змеиное шипение, а наутро друзья нашли в ней лужи крови и ошметки плоти. Изувеченное тело несчастного доктора обнаружили во дворе на навозной куче. Такова история Фауста, и да будет она поучением каждому христианину, завершает автор.
Книга Иоганна Шписа полна библейских цитат и назидательных умозаключений, причем нередко изложенных метким народным языком и даже в поэтической форме, характерной для шванков:
Сегодня впервые на сцене…
Творение Иоганна Шписа имело большой успех не только в Германии, книга была переведена на другие языки, и английский перевод привлек внимание выдающегося английского драматурга, предшественника и современника Шекспира – Кристофера Марло. Его «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста» была написана в самом конце XVI столетия, а поскольку в обычае елизаветинской драматургии было переписывать и значительно изменять пьесы даже после смерти автора, то известны несколько версий, созданных с 1592 по 1616 год.
«Фауст» Кристофера Марло примечателен не только тем, что это первое сценическое воплощение легенды (если не считать балаганного народного театра). Это в полном смысле слова трагедия – история человека, не просто стремившегося к тайнам бытия, но и задумавшего стать всемогущим. У Марло Фауст уже успел совершить научный подвиг – найти лекарство от чумы и поделиться им со всеми страждущими, остановив мор. Но доктор жаждет неограниченного знания, которое даст неограниченную власть, сделает его земным властителем и даже повелителем стихий. Например, он собирается обнести Германию бронзовой стеной, повернуть течение Рейна и осушить океаны, чтобы собрать сокровища затонувших кораблей. Отрекаясь от Бога, Фауст провозглашает своим единственным божеством собственные желания – и пусть они внешне даже благие, направленные на преобразование природы и справедливое мироустройство, но беззаконны по своей сути и ведут к одиночеству и вечной гибели.
Любопытен в пьесе образ Мефистофеля – это не коварный торжествующий дух, а скорее печальный и сочувствующий герою спутник, который честно предупреждает: его цель – сделать из Фауста еще одного товарища по несчастью. «У ада нет ни места, ни пределов: где мы – там ад, где ад – там быть нам должно»[33], – поясняет демон и добавляет, что горделивый Фауст сам вскорости в этом убедится.
Марло со своим чутьем драматурга оценил сценические возможности легенды и воплотил их в полной мере. Так, Люцифер выводит перед Фаустом череду смертных грехов – Гордыню, Алчность, Гнев, Зависть, Чревоугодие, Леность, Сластолюбие, каждый из которых сообщает о себе в коротеньком монологе – и представьте только, какие образы и костюмы можно было придумать для этих персонажей! Духовная борьба героя отражена не только в его монологах, но и наглядно – в виде двух ангелов, добра и зла, посещающих Фауста в ключевые моменты его жизни. Наверняка большое впечатление на публику производили сцены магических ритуалов, где Фауст взывает к Вельзевулу и демону Демогоргону – повелителю первобытного хаоса. Не исключено, что зрители поеживались, слыша столь кощунственные слова: ведь именно в 1603 году в стране был принят обновленный антиведьмовской закон, который теперь назывался «Закон против колдовства и общения со злом и злыми духами», так что сцена была явно написана «на злобу дня». Правда, охота на ведьм в Англии пришлась на более поздние времена и не была столь масштабной, как на континенте.
Зато как же публика хохотала, когда заносчивый ученик Фауста Вагнер тоже вызвал бесов, чтобы напугать своего спутника, шута. Бесы ему явились мелкие и трусоватые, а шут оказался не робкого десятка и без труда прогнал их. А потом магическая книга доктора случайно попадает в руки двух плутов-конюхов, Ральфа и Робина, и они с пятого на десятое читают заклинание, мечтая напиться лучшего вина и получить расположение пригожей служанки Нэн. Но вместо этого перед ними появляется разъяренный Мефистофель, которому пришлось лететь по «ложному вызову» аж из самого Константинополя. В отместку он превращает одного бедолагу в обезьяну, а другого в собаку. И уж совсем веселый переполох царит на сцене, когда Фауст и Мефистофель, невидимые, проказничают в Ватикане: выхватывают блюда со стола папы, отвешивают понтифику затрещины и бросают шутихи в толпу монахов, служащих панихиду.
Фердинан Виктор Эжен Делакруа.
Мефистофель, летящий над Виттенбергом.
Литография. 1828 г.
Как и в книге Шписа, утешение своему тоскующему сердцу Фауст находит в любви к Елене Прекрасной: в ее объятиях он надеется обрести подлинное бессмертие. Он обращает к возлюбленной пламенный монолог, который наверняка звучал со сцены искренне и торжественно – даже несмотря на то, что театральные подмостки еще были запретны для женщин и роль величественной греческой царицы играл безусый юноша. А в финале трагедии впервые звучат слова, которые спустя столетие превратятся в легендарное «остановись, мгновение!». Правда, у Марло Фауст произносит их не в миг высочайшего блаженства, а в час отчаяния и раскаяния, безуспешно мечтая продлить свою загубленную жизнь:
Спасенный любовью
Наконец, совершенно новый доктор Фауст рождается из старинной легенды под пером Иоганна Вольфганга фон Гёте. Над своим «Фаустом» великий немецкий писатель трудился на протяжении нескольких десятилетий, практически вплоть до самой своей кончины в 1832 году, так что это произведение венчает долгий путь его собственных духовных поисков. В отличие от пьесы Марло, «Фауст» хотя и написан по законам драмы, не предназначался для постановки – и не только из-за своего объема, хотя представленный в 2002 году известным режиссером Петером Штайном спектакль по всему тексту «Фауста» длился 20 часов, а с учетом перерывов – почти два дня. Это скорее драматическая поэма, в центре которой тема возможностей человека и смысла его бытия, ни больше ни меньше.
Нет смысла пересказывать бедными словами это великое произведение, отметим лишь метаморфозы главных персонажей по сравнению с предшественниками. Главная особенность гётевского Фауста – он человек действия. Постигнув науки, он понимает, что ни на шаг не приблизился к тайне преобразования природы, возникновения сущностей из небытия – и в поисках этой тайны с помощью магической книги он обращается не к сатане, а к некоему великому духу, воплощению Земли, природы, ее творческого начала. Это персонаж не библейский, а алхимический – а Гёте алхимией интересовался очень серьезно, и следами этого его опыта пронизана вся книга.
На небесах тем временем происходит спор, подобный библейской истории Иова. Бог верит в свое творение и понимает, что сомнения и ошибки неизбежны для человека, стремящегося к истине. «Кто ищет, вынужден блуждать»[35], – говорит он. А Мефистофелю, который предстает не столько демоном, сколько остроумным и даже любезным светским господином, человеческая жизнь кажется бессмысленной и жалкой. С дозволения Господа Мефистофель искушает Фауста. Конечно, этого героя нельзя прельстить плотскими удовольствиями или обещаниями богатства и власти. Суть заключенного между ними договора – дать Фаусту возможность испытать все судьбы человечества, вместить «в одну грудь» все беды и радости людей и достичь момента, когда его жажда познания будет исчерпана – то самое «остановись, мгновенье, ты прекрасно!».
Этот момент наступает, когда состарившийся и ослепший Фауст слышит звуки неустанного труда, предпринятого, как он верит, для того чтобы возвести дамбу и защитить созданный им новый свободный край от тлетворного дыхания болота. Ему удалось положить предел между сушей и морскими волнами, преобразовать мир и усмирить стихии! Дьявольская ирония в том, что на самом деле это лемуры – мифическая нежить, обитатели кладбищ – роют ему могилу. Час пробил, и Фауст падает замертво, но его бессмертная душа не достается Мефистофелю – хор ангелов с торжественным пением уносит ее на небо, к свету и свободе. Финал «Фауста» оптимистичен, и не потому, что Гёте верил в бесконечное милосердие Бога – его трудно назвать образцовым христианином, хотя не был он и атеистом. Сын эпохи Просвещения, Гёте в первую очередь верил в человека, в его волю, труд, разум и стремление к идеалу.