Е. Колесова – Германские мифы (страница 2)
Сами германцы дохристианского периода не оставили каких-либо письменных свидетельств о своих божествах и связанных с ними преданиях и ритуалах. Хотя, строго говоря, уже к началу новой эры у них был свой алфавит – знаменитые руны. Но использовались они только для коротких мемориальных надписей на камне, металле, дереве, а также для гаданий, к которым германцы прибегали по любому мало-мальски значимому поводу. А вот создать с помощью рунического письма священные скрижали им в голову не пришло. Как, впрочем, не было надобности в этом и у абсолютного большинства других народов: к родным верованиям они приобщались не через книгу, а непосредственно, всем образом жизни. Рассказать о культах и обычаях германцев могли бы либо соседи-римляне, либо владеющие грамотой потомки. Но для первых они были варварами, для вторых— непросвещенными язычниками, на глупые россказни и суеверия которых недостойно тратить драгоценный пергамент. К счастью, нашлись среди тех и других люди, имевшие на этот счет особое мнение.
Загадки римского историка
Римляне почитали весьма обширный и пестрый сонм богов, среди которых было немало заимствованных. Самый яркий пример – греческий пантеон, который в Риме присвоили практически полностью, но не обошли римляне вниманием и божества других народов: фригийскую Кибелу, египетскую Исиду, индоиранского Митру и других. Существовала даже практика эвокации – переманивания на свою сторону чужих богов и богинь. Их «официально» приглашали в Вечный город, обещали строительство посвященных им храмов, щедрые жертвоприношения и почитание, а взамен от них требовалась самая малость – склониться перед величием Рима и мощью его легионов.
Это было важной частью государственной политики, да и в обиходе (а римляне в своих частных делах никогда не забывали заручиться поддержкой свыше) еще один могущественный бог был нелишним. Поэтому к чужим культам они относились не только с максимальной терпимостью, но и с большим интересом. Но все это касалось относительно цивилизованных народов, а не диких северных племен с зубодробительными названиями, у которых мужчины носят – стыдно сказать в приличном обществе – штаны! К тому же, как утверждал в «Записках о галльской войне» Юлий Цезарь[1], ничего интересного в верованиях германцев и не было: по его словам, они не имели жрецов и не усердствовали в жертвоприношениях, поклонялись луне, солнцу и огню, «а о других богах даже не слышали».
И все же к концу I века н. э. знаменитый историк Корнелий Тацит решил поведать согражданам «О происхождении германцев и местоположении Германии»[2]. В этом труде любопытство ученого сочетается с явными назидательными нотками: Тацит очевидно ставит мужественный и суровый образ жизни северных воинов и земледельцев, честную простоту их нравов и невзыскательность быта в пример чересчур изнеженным и развращенным соотечественникам.
Джеймс Брайс. Тацит в представлении художника начала XX в. Иллюстрация из книги Гасанова Исмаила Байрамовича «История всех народов с древнейших времен до наших дней». 1920 г.
Обстоятельно взявшись за дело, Тацит сообщил, что, согласно древним песнопениям германцев, общим праотцом их племен был Манн («человек»), сын бога Туисто, порожденного матерью-землей. От Манна и пошли три колена германских племен. Сразу отметим, что Туисто упоминается только у Тацита, и надежных параллелей этому персонажу в других источниках ученые так и не нашли. Одни считают, что это инеистый великан Имир, в скандинавской мифологии – прародитель всего живого, который является «отголоском» очень древнего индоевропейского двуполого божества. Другие считают, что Туисто – это латинизированная форма имени германского бога Тиу, он же Тюр.
Также Тацит рассказывает, что германцы чтили Меркурия, которому в определенные дни приносили человеческие жертвы, Геркулеса, который когда-то посетил их землю и стал для них образцом могучего и доблестного воина, а также бога войны Марса. Конечно, Тацит просто не знал или не счел необходимым называть имена германских богов и заменил их на подходящих по «функционалу» римских. Так кто же были германские Меркурий, Геркулес и Марс? Ответ на эту загадку нам предстоит узнать чуть позже.
А еще Тацит, да и все другие римские авторы, поведавшие о нравах и обычаях германцев, в один голос говорят об их приверженности к гаданиям и пророчествам. Если Цезарь писал о том, что германские матроны (матери семейств) указывали воинам благоприятное время для битвы, бросая жребий с помощью деревянных палочек, то у Страбона эта процедура обрастает жуткими подробностями: жрицы-предсказательницы перерезают пленникам горло, сливают кровь в медный котел и совершают гадания по рисункам на кровавой поверхности. Другие творят предсказания по внутренностям рассеченных жертв. Римские жрецы-авгуры и сами умели искать добрый или зловещий смысл в полете орлов и сов или знамения в том, насколько жадно цыплята поглощают пищу. А жрецы-гаруспики выносили свой вердикт о будущем, внимательно рассматривая печень жертвенных овец. Но до гаданий по человеческой плоти они все же не додумались.
Лоран Оноре Маркест.
Веледа. 1877 г. Музей августинцев. Тулуза, Франция
Наконец, Тацит рассказывает об уникальном, по его мнению, способе гадания у германцев – по ржанию и фырканью лошадей. Конечно, для предзнаменований и предостережений подходил не всякий конь, а только животные белой масти, «не оскверненные никакой работой» и запряженные в священную колесницу, сопровождавшую вождя в походах.
В один голос античные авторы отмечают, что предсказаниями у германцев занимались в основном женщины. «Ведь германцы считают, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями», – пишет Тацит. Он напоминает читателям о знаменитой пророчице племени бруктеров Веледе, которую германцы признавали почти за божество и благоговейно внимали ее предсказаниям. Веледа, по преданию жившая в высокой башне на берегу реки и вдохновлявшая соплеменников на борьбу с захватчиками, при императоре Веспасиане (69–79 годы н. э.) была пленена римлянами и доставлена в Вечный город как трофей императора.
Возможно, Ведеда – не имя собственное,
Племя свевов, сообщает далее Тацит, поклоняется богине Исиде – и сам недоумевает, как египетское божество оказалось в столь чуждой для него среде. К тому же, продолжает автор, «их святыня изображена в виде либурны» (римской ладьи). Он делает вывод, что почитание Исиды появилось откуда-то извне. Скорее всего, Тацит опять-таки называет привычным ему именем какую-то местную богиню, предания о которой напомнили ему о супруге Осириса. Но кто же она на самом деле? Снова загадка…
Римский историк упоминает еще одну германскую богиню, Нерте, в лице которой почитается мать-земля. Он сообщает любопытные подробности: на острове среди Океана находится священная роща Нерте, а в ней – повозка, укрытая тканью. Приподнимать священный покров не дозволено никому, и даже просто прикасаться к нему могут только жрецы. Когда по каким-то тайным знакам они определяют, что богиня снизошла к своим земным подданным, повозка, запряженная коровами, торжественно отправляется по окрестным землям. Это время великого праздника, когда прекращаются войны и распри и даже все изделия из железа прячут подальше. Правда, когда Нерте, благословив свой народ, возвращается в заветную рощу, ее повозка и покровы должны быть омыты в уединенном озере, а рабы, которые совершают это таинство, обречены затем на немедленную смерть, и их тела предают темным озерным водам.
Тацит подчеркивает, что германцы не строят храмы в честь своих богов и не создают изображений, где небожителям придавались бы человеческие черты, а посвящают им дубравы и рощи. Под этой священной сенью творятся «жуткие таинства и варварские обряды». Здесь приносят человеческие жертвы, участники ритуала входят в рощу в оковах, подчеркивая свое ничтожество и смирение перед божеством, «а если кому случится упасть, не дозволено ни поднять его, ни ему самому встать на ноги, и они выбираются из рощи, перекатываясь по земле с боку на бок». Доспехи и оружие, которые победители взяли с боя, также приносятся в дар богам и украшают священные дубравы. И среди таких трофеев, с горечью отмечает Тацит, можно увидеть значки римских легионов, разгромленных воинственными варварами.