Е. Холмс – Наследие души (страница 34)
– Итак, мистер Лэнг? Какие-нибудь проблески экстрасенсорной природы? – Профессор Пирс внезапно вынырнул из-за его плеча.
Немного смущенный, Сэм показал ему свои заметки.
– Что побудило тебя написать слово «голубой»? – спросил доктор Пирс.
Я заметила, что его взгляд скользнул к моей странице, по счастью, уже перевернутой. Я попыталась изобразить легкий интерес к выводам Сэма.
– Ну, я долго смотрел на полотно и, когда уже собирался сдаться, мне показалось, что черный цвет на мгновение стал голубым, вот и записал слово. Я подумал, что, возможно, предмет или что-то на нем голубого цвета, – сказал Сэм.
Профессор Пирс, прищурившись, посмотрел на него.
– Понимаю. Интересно. А что у вас, мисс Баллард?
Я отрицательно покачала головой.
– Я туда не поднималась. – Мой голос сорвался, как у мальчика предпубертатного возраста. Верх ораторского искусства.
На мгновение на лице доктора Пирса отразилось что-то вроде… разочарования? Он двинулся дальше по рядам. Наконец он подошел к стулу и положил руку на черную ткань.
– Все укрепились в своих мыслях?
Студенты энергично закивали, не отрывая глаз от полотна.
– Что ж, очень хорошо. Я открою то, что здесь на самом деле спрятано, и мы сможем обсудить, насколько точными оказались ваши выводы.
Он выдержал паузу, явно наслаждаясь нарастающим предвкушением. Наконец он откинул завесу, и взору постепенно открылись ступни, измятое платье и облупленное личико фарфоровой куклы.
Аудитория загудела. Одни оживленно сравнивали свои записи с тем, что видели перед собой. Другие совещались с соседями. Я же отчаянно старалась сдержать рвотный позыв.
Я знала, что обнаружится под тряпкой, но почему-то это не уменьшило потрясение от увиденного, а, наоборот, усилило. Кукла явно была очень старой, из тех, что можно найти на пыльной полке антикварного магазина. Светлые волосы, спутанные на макушке, были заплетены в косички, которые нелепо торчали в разные стороны. Нарисованные на лице розовые губы и румяные щеки выцвели со временем. Кончик носа облупился, а стеклянные глаза рассеянно смотрели на нетерпеливую публику. Измятое атласное платье было кружевное и…
– Голубое! – прошептал Сэм, без всякой необходимости указывая на куклу. – Эй, платье голубое! Это же круто, а?
– Что? О, да! Отличная работа! – Я пыталась выразить восторг, а не то, что чувствовала на самом деле: серьезную тревогу.
Сэм широко распахнул глаза, когда, видимо, вспомнил то, что, как я надеялась, он каким-то чудесным образом забудет.
– Эй, ты написала слово «кукла»! Ты догадалась! Ого, Джесс, это так странно.
Слава богу, он не выглядел испуганным, просто был впечатлен.
Я принялась выкручиваться:
– Счастливая догадка. На самом деле просто повезло. У меня был удачный ракурс. Я смогла различить очертания ступней под тряпкой.
Он купился на это.
– О, но тем не менее с такими очертаниями могло быть что угодно. Пожалуй, ты можешь погадать мне как-нибудь.
– Я вижу боль в твоем будущем, – ответила я таинственным голосом. И с силой наступила ему на ногу.
Я пыталась отвлечься, слушая, как другие делятся с аудиторией своими открытиями. На удивление многие почувствовали что-то похожее на куклу. Одна девушка догадалась, что это за предмет, хотя и призналась, что представляла себе тряпичную куклу, а не фарфоровую. Еще пятеро почувствовали, что это какая-то игрушка. Не менее десяти человек написали о том, что видели лицо или глаза, хотя большинство из них думали, что это может быть фотография или картина. Некоторые почувствовали, что предмет принадлежал ребенку. Общий уровень точности оказался впечатляющим даже для доктора Пирса, и он обратился к нам снова, когда все закончили делиться результатами:
– Отлично, всем спасибо. Я надеюсь, это упражнение отчасти помогло доказать нашу теорию о существовании шестого чувства. Это, без сомнения, неточно, и хотя мы сделали все возможное, чтобы исключить переменные, с вездесущими факторами совпадения и чистой случайности также приходится иметь дело – при условии, конечно, что вы верите в удачу или совпадения.
Сара подняла руку.
– Профессор Пирс, откуда у вас эта кукла?
– Мы с женой нашли ее на карнизе нашего дома, когда проводили ремонт. Кукла была произведена в конце XIX века.
После двадцатиминутной лекции о свойствах энергетических полей доктор Пирс распустил аудиторию. Мы с Сэмом направились к двери, и тогда я приняла решение. Любопытство сжигало меня изнутри, я не могла его подавить. Мне нужно было знать, имеет ли моя встреча с Лидией хоть какое-то отношение к реальности.
Когда мы вышли в коридор, я наплела Сэму, будто забыла в зале свой альбом для рисования, и поспешила обратно. Сэм торопился на следующий семинар, поэтому не стал меня дожидаться.
Доктор Пирс все еще копошился в лекционном зале, заворачивая куклу в пузырчатую пленку и аккуратно укладывая ее в коробку из-под обуви.
– Профессор? Могу я поговорить с вами минутку?
Профессор Пирс поднял голову. Он не выглядел удивленным, увидев меня.
– Конечно, Баллард. Чем могу помочь?
Я сделала глубокий вдох.
– Думаю, вы уже догадались, но я солгала вам, когда сказала, что ничего не записала во время упражнения.
– Да, я знал. Я наблюдал за тобой все это время. И понял, что кое-что случилось.
– А почему вы наблюдали за мной?
Профессор Пирс поставил коробку на пол и скрестил руки на груди.
– Баллард, ты говорила, что тебе нужно попасть на этот курс, чтобы лучше понимать некоторые вещи. Это заставляет меня предположить, что с тобой произошло нечто, имеющее паранормальную или психическую природу. Исходя из этого предположения, я согласился записать тебя на курс. Мое предположение верно?
Не было смысла отрицать это.
– Да.
– Тогда ты можешь понять, почему меня больше интересует твоя реакция на такого рода эксперименты, чем ответы остальных студентов.
– Да, думаю, что понимаю.
– Ладно. Ты пришла сюда за помощью. Я хочу помочь тебе. Но я не смогу помочь, если ты не будешь доверять мне настолько, чтобы рассказать, что происходит.
Он был прав. Какого черта я вообще приперлась сюда, если не собиралась воспользоваться потенциальной помощью, которую мне предлагали? Это же не сеансы доктора Хильдебранда. Вот человек, который поверил бы мне – возможно,
– Что ж, хорошо. Может, для начала покажешь мне, к чему ты пришла на сегодняшнем занятии?
Я достала свою тетрадь, открыла последние записи и протянула ему. Он спокойно просмотрел страницу и тихо присвистнул.
– Ты не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов о том, как ты до этого додумалась?
– Конечно, спрашивайте. Только если позволите задать
– Да, держу пари, у тебя есть вопросы, Баллард. Черт! У меня бы тоже появились, будь я на твоем месте, – пробормотал он скорее себе, чем мне. Затем он выпрямился и бережно зажал тетрадь под мышкой. – Давай поднимемся в мой кабинет. Скоро здесь начнется еще одна лекция.
Я молча последовала за ним на четвертый этаж Уилтшира. Молчание не было неловким; мы оба были слишком погружены в свои мысли, чтобы обращать внимание друг на друга. Когда мы добрались до кабинета, доктор Пирс швырнул свой портфель в угол и начал рыться в шкафу.
– Присаживайся, Баллард. И налей себе кофе.
Он жестом указал на кофеварку, примостившуюся на стопке папок в углу. Кофейник был полон; очевидно, профессор оставлял агрегат включенным на время своего отсутствия. Стараясь не думать о неминуемом пожаре, который когда-нибудь поглотит весь этот кабинет и его содержимое, я налила себе чашку и насыпала в нее сахар. Сделав глоток, я чуть не прослезилась.
– Извини, люблю крепкий кофе.
– Да уж, не поспоришь.
Поперхнувшись, я потянулась за еще несколькими пакетиками сахара. Это был самый крепкий кофе, который я, отпетая кофеманка, когда-либо пробовала.
– Зачем вы вообще его завариваете? Просто жуйте молотый, так будет быстрее.
Профессор Пирс на мгновение сделал вид, будто серьезно обдумывает эту идею, прежде чем плюхнулся в кресло и открыл папку.
– Хорошо, Баллард. Расскажи мне, что произошло.
– Сегодня?
– Давай начнем с сегодняшнего дня. И с этого момента будем двигаться назад. В прошлое. Это подходящее направление, когда имеешь дело с такого рода вещами.