Е. Гитман – Сбой на уровне системы (страница 4)
«Это маньяк, да?»
«Хочешь хорошую новость для мотивации? Она почти наверняка жива. Пока».
Хорошая новость Локи звучала как издёвка. И всё-таки можно было цепляться за это «почти наверняка».
«Кому она нужна?»
«Вопросы. Сходи к ней домой, поищи телефон. Скорее всего, старый, кнопочный. Вряд ли она везде таскала его с собой. Если не будет – потряси всех знакомых, у неё должен быть ещё один номер. Как узнаешь – напиши сюда».
История сообщений пропала, и Женя понял: на сегодня беседа с Локи закончилась.
Только выключив компьютер, он позволил себе сгорбиться на стуле. В животе ощущалась выматывающая грызущая пустота, ядовитая и голодная.
«Лена Кошкина».
Они были погодками. Лена – старше. Из-за этого она всё время задирала нос. Зато Женя был выше, и это давало ему определённые преимущества. Лена говорила, что он самый терпимый из её братьев. Женя за это никогда не дразнил её девчонкой. Они дружили, по-настоящему.
Дети в их семье росли… Неплохо. Никто не голодал, у всех была чистая одежда. В основном, не новая – что-то отдавали соседи, что-то друзья семьи. В девяностые занимались огородом, младшие отвечали за прополку, а Женя и Лена – за кур.
В девяносто втором мама родила Мишку. Вот это, конечно, они все намаялись. Лена утверждала, что в жизни не заведёт своих, с неё хватит грязных пелёнок. Жене доставались менее неприятные задачи, например, кормить Мишку из бутылочки или катать его в коляске. Хотя совсем без пелёнок, конечно, не обошлось. Да ещё и остальные младшие требовали внимания. У родителей на всех рук не хватало, батя работал круглыми сутками.
Семейство Кошкиных было счастливым, но со стороны не выглядело благополучным. Жене было плевать, а Лена злилась. Ей хотелось дискотек, Москвы, яркой косметики и модных шмоток. Университета. И чтобы ею восхищались. Она возвращалась поздно, ругалась с родителями, скандалила. А однажды просто не пришла домой.
Когда стало ясно, что найти её не выйдет, Женя придумал себе утешительную легенду. Лена просто уехала в Москву. Она всегда об этом мечтала, а теперь решилась. И у неё всё хорошо.
Кто бы знал, что эта наивная спасительная фантазия прожила так долго?
***
Марина Игорева сидела в редакции – небольшой комнатке с четырьмя столами. У неё, редактора двух направлений, была привилегия – место у окна.
Перед компьютером стояли две пустых кружки, между ними лежал листок принтерной бумаги. На нём крупными буквами было написано: «Ребёнок пропал. Будете молчать? Love, L0k1».
И у Марины пока не было ответа на этот вопрос. Письмо пришло на почту не ей, а главному редактору. Но Елене Викторовне некогда было таким заниматься. Марина же написала отправителю несколько вопросов.
Ответов пока не получила.
На мониторе были развёрнуты скудные материалы об исчезновении Даши Жуковой. Учитывая проблемы в семье, девочка могла просто сбежать из дома. Не набиралось информации на статью. Разве что на короткую заметочку.
Добавив к документу приписку с просьбой сообщить любую информацию о Даше в редакцию или сразу в полицию, Марина сохранила работу и опять посмотрела на лист бумаги. Анонимки поступали в редакцию нередко. Но вот подписи под ними обычно не ставили.
L0k1 – этот ник был Марине знаком по серии хакерских атак. Не то искатель справедливости, не то псих регулярно ставил на уши Ногинский район и соседние города. Теперь он заинтересовался девочкой. Узнал что-то важное? Сведениями не поделился. Но стоило сказать спасибо, что вопрос свой он задал корректно, в переписке, а не вывел на все рекламные билборды. С него бы сталось.
Ребёнок пропал…
– А знаете, – сказала Марина главному редактору, поднимаясь и снимая куртку со спинки стула, – съезжу я ещё раз в полицию. Поговорю с Виталей. На обратном пути заскочу, узнаю про тарифы.
В разговорах с полицией, администрацией и прочими официальными органами у Марины имелось одно преимущество: она была несомненно красива. Чёткий профиль, огромные карие глаза и чёрное каре. Слегка бледноватые губы она умело красила. Фигура стала только лучше после рождения дочери.
Но главное, Марина умела себя держать. Как в том фильме – «самая обаятельная и привлекательная». Замглавы города и полковники целовали ей руку. Кроме того, Марина играла по правилам – очень важное качество в региональной журналистике.
Так что Виталя, он же полковник полиции Виталий Иванович Бобренко, никак не мог отказать ей в коротком разговоре. Правда, глядел обиженно.
– Да что я тебе скажу? Жукова эта… раскрашенная как на панель, на всех фотографиях одета так, что… – Он кашлянул. – Описывать при даме неприлично.
Марина мысленно ухмыльнулась. В силу профессии она сама могла бы много чего описать. Но ей было положено скромно улыбаться. Виталя же продолжил:
– Семья там будь здоров, мать не просыхает, отец то появляется и бьёт их обеих, то исчезает.
– Что если он её и похитил?
– Не, – Виталя покачал круглой головой, – уже полгода как сидит за кражу. В школе мы всех опросили, в секции, где она занималась, тоже. Ориентировки разослали. Ищем всяких бабок-дедок, может, к ним удрала. Ну, кому она нужна, сама подумай? Город тихий.
– Тихий, разумеется. На Ремесленной вчера трое наркоманов на женщину напали, а так тихий, конечно.
Виталя вскинулся.
– Ну, чего ты сразу!..
– Что мне написать, Виталя?
– Да что тут напишешь! Ушла из дома. Ищем, школа подала заявление, полиция отрабатывает версии. Портрет мамаши её дай. Словесный, как говорится. Там, комментарии одноклассниц поставь, если совсем делать нечего. А лучше про парня из пятой школы напиши, он ребёнка из воды вытащил. Герой!
– И про парня напишем, – пообещала Марина. – Моя коллега уже занимается, он, правда, герой. А девочка пропала.
Увы, Виталя был прав. Нечего писать. Никто ничего не знал. Только несчастный Женя Кошкин, лучший друг Игоревых, крёстный их дочери, а по совместительству тренер Даши Жуковой, носился по городу.
К сожалению, без результатов.
***
Поискать телефон? Женя плохо представлял, что скажет пьющая мать Даши Жуковой, если он заявится к ней. Думал долго, пока его не осенило. Алкоголичка всегда будет рада лишней бутылке.
Женщина выглядела откровенно паршиво: опухшее красное лицо, расплывшаяся фигура, обтянутая блестящим леопардовым костюмом. Редкие грязные волосы завязаны в высокий растрёпанный пучок.
На его: «Здравствуйте, я тренер вашей дочери…», – она ответила раздражённо:
– Я полиции всё сказала. Девка – шалава тупая, ничего от меня не взяла.
– Ну, зачем вы так? – искренне расстроился Женя. – У меня она отлично занимается, одна из лучших.
Женщина переменилась в лице.
– Ну… Да, она начальную школу на пятёрки закончила. Грамота у неё была… там…
Она вдруг зашмыгала носом и сбивчиво начала объяснять, что виноват «этот козёл», и лучше бы он их бросил. Но ведь и бросил, сволочь. Лучше бы вообще сдох – без него легче.
Под пьяные рыдания Женя завёл её внутрь и заманил на кухню бутылкой шампанского. В пакете осталась ещё одна, запасная. Квартира была под стать хозяйке: хрущёвка-однушка, заставленная какими-то коробками. При каждом шаге ботинки прилипали к полу, и Женя порадовался, что не заставили разуваться.
Возле раковины с грязной посудой шныряли тараканы. Воняло мусоркой и спиртным.
Женщина достала из сушилки два замызганных хрустальных бокала на коротких ножках. Было брезгливо, и армейский опыт не спасал. Тем не менее Женя разлил шампанское.
Жукова провозгласила:
– За знакомство!
Женя выпил. Подумал, что надо было сразу брать водку, она и идёт легче, и дезинфицирует лучше.
Речь Жуковой сбивалась. Даша у неё то становилась «девкой толковой, но ленивой», то превращалась в «злобную суку». Время от времени она переходила на себя: «Я ей всегда говорила…» и «Вот не то, что я!»
Чтобы совсем уж не напрасно страдать, Женя осторожно спрашивал про парней Даши. Мелькнул всё тот же – взрослый, в красной куртке, на мотоцикле.
Первая бутылка закончилась, Женя достал вторую и понадеялся, что этого хватит – его уже начинало мутить, и голова затрещала. Вся эта сладенькая газировка – зло. А Жукова держалась. Опыт, что ли?
Стало очевидно, что нужен перерыв. Сильно вело. Женя выбрался в туалет, такой же грязный, как и вся квартира. А когда вышел, в коридоре столкнулся с Жуковой.
– Извините, – пробормотал Женя, пытаясь отстраниться.
Но женщина крепко прижалась к нему и вдруг поцеловала, слюняво, кисло и омерзительно. «Если сейчас блевану – всё испорчу!» – нервно и как-то даже панически подумал он, судорожно вжимаясь в стену.
– Схожу ополоснусь – и продолжим, – пьяно хихикнув, пообещала Жукова и скрылась за дверью санузла.
В голове прояснилось. Женя поднёс руку ко рту, пытаясь оттереться. Не вышло. Надо было валить. Немедленно. Пока она не «ополоснулась». Но прежде чем сбежать прочь, он кинулся в комнату. Угол, где стояла раскладушка Даши, казался слегка почище. Торопливо, оглядываясь через плечо, Женя принялся шарить по постели, заглянул под неё, тряхнул подушку… И да, нашёл старую кнопочную «Нокию». Сунув добычу в карман, Женя вылетел в подъезд, а оттуда, прыгая через ступеньки, на улицу.
Долго плевался в урну. Мир пошатывался, и тошнота никуда не делась. Подумалось, что вот сейчас рвота пошла бы на пользу, но желудок считал, что момент упущен.