Е. Гитман – Сбой на уровне системы (страница 6)
– Я.
– Младший сержант Лебедева. Найдётся минутка?
Женя бросил за спину:
– Не прерываемся, продолжаем. Кто закончит – отдыхает. К груше не подходить, голову оторву. – И вышел вместе с младшим сержантом за дверь.
У полиции был только один повод им интересоваться (если, конечно, Локи не решил подкинуть проблем).
– Вы по поводу Даши?
– В некотором роде… – Лебедева поджала губы, но потом слегка улыбнулась. – Евгений Николаевич, нам поступила информация, что вы пытаетесь делать нашу работу. Общаетесь со свидетелями, посетили дом матери Даши. Я понимаю, это большой стресс. Вы, как я вижу, переживаете за своих учеников, так и надо, конечно. Но я вас очень прошу… – Она сделала паузу и неожиданно коснулась его локтя кончиками пальцев. На ногтях был розовый лак. – Оставьте это специалистам. Вы можете помешать, даже не подозревая об этом. Свидетель расскажет вам что-то важное, а мы это упустим.
– Я понимаю…
«Телефон!» – мелькнуло в голове. Телефон он отдал Локи. Женя буквально это и сделал: забрал из-под носа у следствия ключевую улику. Потому что послушался незнакомца, который крыл его матом и не желал делиться информацией.
– Конечно, – продолжила Лебедева, убирая руку, – никто не собирается вызывать вас в отделение и отчитывать, воспринимайте это как совет. Мы все хотим найти Дашу. И мы это непременно сделаем.
Тренировку Женя провел на автомате.
Локи запретил обращаться в полицию, заявив, что она никогда Дашу не найдёт. Лебедева обещала, что найдёт непременно. И кому здесь верить? Загадочному хакеру со своими интересами или представителю официальной власти?
Возможно, он совершил огромную ошибку, отдав телефон. Если Локи сейчас исчезнет…
Вопросы и сомнения теснились в голове, и он никак не мог выстроить их в чёткую последовательность. А потом среди них всплыл один, главный: «Откуда полиция узнала про разговор с Дашиной мамой?»
***
Лиза сделала все уроки и пошла к папе – показывать результаты и просить разрешения посидеть за компьютером. Поиски Локи продвигались плохо, а между тем, надо было поторопиться.
Дверь кабинета была закрыта, из-за неё доносился раздражённый голос. Лиза замерла.
–…чески! Я на пенсии и не собираюсь… Чего? Да. Да. А ты думал, я с голым задом уйду? Нет. Лезть не буду, я пожилой уставший человек. Не буду я тебе палки в колёса ставить, расслабься. Да. Могу. Нет. Держи в голове и занимайся делом. Нет, и хватит…
В общем, совершенно ничего не понятно. Разве что было слышно: папа недоволен. Видимо, он говорил по телефону, и собеседник сказал какую-то глупость. Лиза решила, что это по поводу бывшего бизнеса. Он его передал партнёру.
Лиза дождалась конца разговора, постояла минутку и только после этого постучала.
Кабинет у папы был большим и красивым, как в кино: всё это лаковое дерево, глобус на подставке, бар. Лиза знала, что некоторые бутылки стоят по сто тысяч. Папа сидел за столом. Невольно Лизин взгляд скользнул в сторону сейфа. Она содрогнулась. Как его вообще можно открыть?!
Пискнула:
– Посмотришь уроки?
Наверное, никогда ещё он не пролистывал тетради так быстро и небрежно. Вернул стопкой, буркнул:
– Молодец.
– Пап, можно я подольше посижу за компьютером? У меня доклад по истории.
– М… Про что?
– Про Лжедмитрия.
– Только один раз! И не сутулься!
Лиза даже не надеялась, что это сработает! Кинулась в библиотеку, к компьютеру. Папа даже не назвал ограничений! А раз он занят своими делами, то, может, не спохватится до ужина – целых два часа в интернете.
В другое время Лиза обязательно написала бы девчонкам из класса или из музыкальной школы. Но после отвратительного поступка Алёны соцсети видеть не хотелось.
Да что там! Она спать могла с трудом, всё вспоминала их общение, их дружбу и эти последние угрозы.
В современном мире, Лиза знала, немало опасностей. И да, их предупреждали в школе, что нельзя выкладывать в интернет слишком личную информацию. Но она была уверена, что Алёна – другое дело. Она ведь сама присылала фотки, рассказывала про школу и проблемы с одноклассниками. Делилась секретами!
И вдруг совершила предательство. Но почему? Когда первый шок прошёл, появилась мысль: Алёну тоже заставили. Кто-то узнал об их дружбе и вынудил её написать. Может, даже украл её аккаунт.
Так или иначе, нужно было найти Локи. В прошлый раз Лиза написала везде, где могла, вопрос: «Как найти хакера?»
Ответов дали много, и все неутешительные. Кто-то сказал, что хакерство – это уголовное преступление. Кто-то пошутил: «Хакер сам тебя найдёт». В лучшем случае, «в дарке, и делать тебе там нечего».
Лиза собралась с духом, открыла ЖЖ и на страничке Локи написала: «Привет, L0k1, мне нужно с вами связаться. Это очень важный вопрос, который только вы можете решить. Напишите мне, пожалуйста».
Отправила.
Руки дрожали, сердце колотилось очень быстро, а щёки полыхали. Но дело было сделано. Если Локи не ответит, придётся пойти дальше, хотя Лиза пока не понимала, куда.
***
В среднем, в районе с населением чуть больше 320 тысяч пропадает около 150 человек ежегодно. Из них около половины – несовершеннолетние. То, что в Ногинском районе эта статистика была немного выше среднего, неудивительно. И леса вокруг, и до Москвы недалеко.
Нина Лебедева, младший сержант полиции, сидела в плохо оцифрованном архиве и копалась в нераскрытых делах о пропаже несовершеннолетних.
За прошлый год девять девочек в возрасте от 12 до 16 лет просто испарились без следа. И никто их не нашёл. Так же, как никто не найдёт Дашу Жукову. Слишком поздно начались поиски, время упущено, шансы нулевые.
Полковник Бобренко открытым текстом сказал, что на эту ерунду даже тратить время не стоит. Есть чем заняться, вот, на Центральном рынке кто-то опять точку поджёг.
Так же было и с другими делами.
Но Нина читала документы и видела закономерность. Не везде, конечно. Но вот, к примеру, Анастасия Зимина, 15 лет, тоже из неблагополучной семьи, или Алиса Петровская, из интерната, или Любовь Ковальская, у которой мама работала вахтами… Всех их объединяло кое-что кроме возраста: заявления о пропаже были поданы далеко не сразу. Петровскую начали искать через неделю, Ковальскую – через две. А Зимину через месяц с лишним, когда она не пришла в школу первого сентября.
Глупость, конечно. Разумеется, пропадали дети из группы риска!
Но что если это паттерн, закономерность? Если допустить это, то выходило: кто-то похищал девочек из неблагополучных семей, по две-три в год. Что он делал с ними? Убивал? Новый маньяк? Или, учитывая даты, старый.
Она потёрла слезящиеся от усталости глаза. Бобренко поднимет её на смех, это в лучшем случае. Он любил повторять, что шерлоков холмсов тут нет, а разбирать нужно по большей части пьяные драки и кражи со складов. Убийств за год штук восемь-десять, и то, в основном в районах с мигрантами. А там, как нетолерантно пояснял товарищ полковник, «берёшь любого чурку, и дело раскрыто».
Да, Бобренко не оценит, если она придёт к нему с архивной макулатурой.
С другой стороны, если принести уже собранные данные – он похвалит.
Нина не зря пошла в полицию. Как и многими, ею двигала жажда справедливости. Да, есть профессии, за которые лучше платят. Менее нервные, более престижные. Кто уважает полицию в наше время? Но хороший полицейский работает не за деньги и не за уважение, а за то, чтобы общество стало немного чище. Стоит между грязным криминалом – и обычными людьми.
Их отучали от этого наивного идеализма. Но в глубине души Нина не рассталась с ним и очень хотела стать хорошим полицейским.
У неё были совершенно неподходящие внешние данные. Маленький рост, вся светленькая, бледненькая. Но она училась и тренировалась усердно. Это дало результаты.
В будущем она мечтала получить более высокое звание, перейти в Следственный комитет и раскрывать серьёзные преступления. Она смотрела на дела пропавших девочек и думала: это её шанс.
Она выписала себе в блокнот адреса и данные, выключила компьютер и вышла на улицу.
Было свежо, приятно. Ещё месяц, и Ногинск посереет, под ногами захлюпает грязь. Коммунальщики вечно не успевают с уборкой. Но пока стояла мягкая тёплая погода.
Нина добрела до фонтанной площади и остановилась наверху, глядя на панораму со второго яруса. Искусственный водопад шумел, из бассейнов поднимались струи воды, подсвеченные бледными софитами. Ходили слухи, что скоро здесь всё перекроют. Будут строить что-то новое. Нина из-за этого немного грустила, ей нравился вид.
Он умиротворял.
И позволял хотя бы ненадолго оттянуть возвращение домой, где её ждал личный кошмар.
Стоя в самом центре города, было почти невозможно представить, что здесь могут совершаться страшные преступления. А в голове навязчиво крутились фамилии: Зимина, Петровская, Ковальская… Жукова.
Звякнул телефон. С неизвестного номера пришло СМС:
«Копай глубже. Смотри дела с 2001 года».
«Кто это?» – быстро написала Нина в ответ, чувствуя, как мурашки бегут по позвоночнику. Заполошно начала соображать: кто мог узнать о её поисках?! И что значит – с 2001 года? Даже думать об этом было страшно!
«И добавь статистику с 1990, там могут быть интересные совпадения».