Е. Гитман – Победа в лабораторных условиях (страница 15)

– Мортон, тебе пора домой. Живо!

Спорить было глупо, и он, не прощаясь, пошёл к двери. Казалось, он натворил что-то ужасное, но что именно – сообразить никак не мог.

Глава девятая, в которой в жизни Марики кое-что меняется

Марика проснулась от тонкого звона совсем рядом. Открыв глаза, она несколько раз моргнула и увидела лёгкое свечение на столике возле кровати. Светился, переливаясь голубоватыми молниями, медвежонок. Эта игрушка с Марикой была всю её жизнь. Медвежонок впитывал излишнюю свободную магию, гасил слишком ранние и очень сильные детские всплески, но последние три года был абсолютно не нужен – Марика отлично держала себя в руках даже во сне. Что же ей такое приснилось, раз она, большая девочка одиннадцати с половиной лет, начала колдовать неосознанно, как младенец?

Она щёлкнула пальцами, развеивая остаточную энергию, но вместо того, чтобы потухнуть, медвежонок разлетелся вдребезги. Марика вскрикнула, дёрнула за шнурок, и спустя несколько мгновений к ней уже вбежала ночная горничная. Она зажгла свет, Марика зажмурилась, а когда открыла глаза, рядом уже вышла из портала леди Ор в халате поверх ночной рубахи и в чепчике.

– Что случилось, юная леди? – голос леди Ор звучал тревожно.

Марика помотала головой, но всё же взяла себя в руки и рассказала, как её испугал разбитый медвежонок. Леди Ор коснулась запястья Марики, посчитала пульс и заметила:

– Да, вы взволнованы. И вспотели. Бедное дитя. Сможете встать? Лина поменяет вам постель. Ну-ка, обопритесь о мою руку, давайте.

Марика и правда чувствовала слабость и дурноту, так что не стала спорить и на негнущихся ногах выбралась на пол. Горничная откинула одеяло и воскликнула:

– Всевышний! У леди кровь!

– Кровь! – хором в ужасе воскликнули Марика и леди Ор.

А потом гувернантка повторила другим тоном:

– Кровь! Моя леди, да вы стали совсем взрослой!

Марика завертелась и увидела, что кровавые пятна остались не только на простыне, но и на ночной рубашке.

– Это… та самая? Первая кровь? – прошептала она.

– Та самая! Вы и разбили медвежонка, потому что ваши силы возросли. Придётся вам быть поаккуратнее. Я ещё полгода колдовать как следует не могла… Ох, леди, – она улыбнулась так, словно Марика сделала ей подарок, – как обрадуются ваши матушка и уважаемый отец! Даже не знаю, послать с новостью сейчас или отложить до утра.

– До утра! – пискнула Марика, не понимая толком, чего боится, но чувствуя какой-то огромный, охватывающий всё тело ужас. – Пожалуйста, леди Ор, давайте до утра. Я…

Со смущением она почувствовала тёплую влагу между ног.

– Вот что, я отведу вас в ванну и всё расскажу. Лина, поторопитесь с постелью, нашей леди надо будет лечь.

Всё ещё ощущая дрожь в коленях, Марика прошла в туалетную комнату. Леди Ор помогла ей раздеться и забраться в ванну, активировала тёплый душ и принялась говорить строгим серьёзным голосом, который обычно приберегала для уроков:

– Вы, конечно, ждали первую кровь, моя леди, но она всё равно вас удивила. Так всегда у юных ведьм. Но ваше тело расцветает, и ваша сила…

– Увеличилась, я знаю, – пробормотала Марика и принялась вяло водить губкой по телу.

– Дайте-ка я вам помогу, – леди Ор забрала у неё губку и принялась растирать. – Да, сила увеличилась, но не только. Теперь ваше тело готово к близости с мужчиной, пробуждению всех сил и рождению ребёнка. Но, – леди Ор нахмурилась, – в вашем возрасте подобное может быть смертельно опасным. Юным ведьмам настоятельно не советуется ложиться в постель с мужчиной до наступления семнадцати лет, да и после можно немного обождать.

– Я не хочу… ни с кем ложиться, – поморщилась Марика, ощущая неприятную тяжесть внизу живота, словно ей туда засунули металлические шарики для медитаций. И крутят. – Я хочу просто колдовать как раньше.

Она на пробу осторожно подняла несколько капель воды, но в итоге окатила и себя, и гувернантку фонтаном брызг.

– Леди Ор, а можно это как-то… не знаю, отложить на время?

– Конечно, нет, моя дорогая. Это решает Всевышний. Ну вот, вы совсем чистая. В дни, когда идёт кровь, надевайте зачарованные панталоны, – леди Ор достала их из комода с бельём.

Они были белыми, с затейливой цветочной вышивкой у пояса. Марика, не решаясь высушить себя магией, закуталась в полотенце, но высунула одну руку и потрогала панталоны. Обычные.

– Вам надо поспать, леди, – гувернантка погладила её по голове, и Марика согласно кивнула.

***

Наутро Марика проснулась с ощущением, словно внизу живота у неё завёлся клубок ядовитых змей. Они ползали там, крутились, кусались, а их яд ослаблял всё тело. Магия слушалась из рук вон плохо. Марика пролила утренний чай, подожгла, но хотя бы успела сразу потушить занавеску на балдахине, уронила книгу и объявила, что остаётся в постели. Леди Ор покачала головой, но спорить не стала, отменила все уроки, принесла с кухни пирожное и горячего молока, а Марика устроилась с книжкой в горе подушек и подумала, что очень, просто ужасно несчастна. Книжка показалась скучной, и она послала Киру, дневную горничную, за другой. Та всё перепутала и принесла вместо романа какие-то жизнеописания, Марика расплакалась, прогнала горничную, но всё же уткнулась в новую книжку.

И, на удивление, увлеклась. Автор не занудствовал и не сыпал нравоучениями, а история, которую он рассказывал, захватила воображение. С лордом Трилом Марика изучала становление первой верховной ведьмы Стении – леди Эльзы, по первому мужу Харроу, по второму – Дойл. Но она понятия не имела о деяниях самого принца Тордена, милорда Дойла. Он не был папе родственником, конечно, никакой магией не обладал, а потому не представлял особого интереса.

Между тем, принц Торден оказался занятным человеком. Художник изобразил его горбатым, но с очень привлекательными чертами лица, мужественным подбородком и большими внимательными глазами. Оторвавшись от текста, Марика пальцами погладила рисунок и смущённо улыбнулась. Подпись гласила: «Тордена Дойла боялся и ненавидел весь королевский двор. Из-за необразованности люди считали, что его горб – это признак сотрудничества с тёмными силами и врагом Всевышнего, которому они традиционно приписывали все беды и злодеяния». Бедный Торден! Марика представила, как он идёт по коридору, припадая на одну ногу (мало горба, так он был ещё и хромым), а люди смотрят ему вслед со злобой. Но, конечно, в лицо ничего не говорят, улыбаются. Он же принц.

За похождениями Тордена Марика даже забыла и о боли в животе, и о времени. Она сильно удивилась, когда леди Ор пришла разделить с ней обед.

– Что это вы читаете, леди Марика? – строго спросила она, увидев книгу.

Марика прижала «Жизнь, победы и поражения принца Тордена» к груди и сообщила:

– Историческую книгу.

– Про что? Покажите-ка? Где вы это взяли…

– Мне лорд Трил рекомендовал, – без колебаний соврала Марика, и гувернантка успокоилась.

Нет, расставаться с Торденом Марика точно не собиралась. Он только-только, бедняга, выбрался из плена и поправился, но война с Остеррадом ещё была в самом разгаре, а сам Торден страдал от дурных снов и заново учился владеть мечом. Марика боялась за него.

Именно Торден помог ей стойко преодолеть первые два дня мучений. Каждый раз, собираясь пожаловаться на боль в животе и слабость, она вспоминала строчки: «Племянник Тордена в своих дневниках отмечал, что боль была постоянным спутником его дяди, и только искусная магия его жены, леди Эльзы, могла ненадолго облегчить страдания, которые он, впрочем, переносил с удивительной стойкостью». Ей думалось: раз Торден мог постоянно мириться с болью в плече и колене, не ныть и не жаловаться, то она уж точно сможет немного потерпеть неприятные ощущения в животе. Наверняка Тордену не понравилась бы лежебока и плакса.

На четвёртый день кровь перестала идти, и Марику вызвали родители – праздновать. К этому моменту, надо сказать, стойкость, позаимствованная у Тордена Дойла, начала иссякать. Боль прошла, словно её и не было, а вот с магией творилось что-то невообразимое, и Марике казалось: ещё одно неудачное колдовство – и она закричит.

Сидя за накрытым столом между папой и матушкой, она старалась улыбаться, но была вынуждена руками накладывать себе мясо и овощи.

Матушка радовалась и повторяла, как она горда:

– Такой скачок сил – это даже больше, чем мы могли ожидать. Дорогая, это же замечательно!

Папа реагировал спокойнее, но и он выражал радость.

После чая матушка удалилась – её ждали в Ориуме. И тогда Марика, тяжело вздохнув, спросила:

– Зачем мне столько сил, если я даже чашку не могу подвинуть, не разбив?!

– Вот в чём дело, – проговорил папа, поджимая губы. – Изволишь жаловаться?

Этот тон означал, что Марика совершенно неправа. Но она была готова к спору и не удержалась, повысив голос:

– Да! Да, я уже почти неделю не могу колдовать! Как… как какое-то стихийное бедствие! Я хочу обратно свою магию!

– Ты рождена с большими силами, – строго произнёс папа. – Учись ими владеть. До сих пор магическое искусство давалось тебе легко как дыхание. Теперь пришло время погрузиться в техники, медитации, заняться рисованием и музыкой как следует, а не как раньше. И тогда ты снова обретёшь контроль.

Хорошо ему было говорить! У него-то такого не было! Хорошо мальчишкам и мужчинам – получили свою магию годам к трём и живут с ней, без всяких проблем. А девочкам – сплошные мучения.