Е. Гитман – Межкультурные коммуникации: теория и практика (страница 14)
Посол молча смотрел на воду. Анна тоже перевела на неё взгляд. Задумалась – фонтан выключат на зиму? В этих краях зима мягкая, тёплая. Может, и оставят.
По воде пошли круги. Начинался дождь, и Анна поёжилась. А потом вдруг вспомнила, как Аа’мман подставлял ладони дождю. И сделала так же. Мелкие капли падали щекотно, часто.
Подняв глаза, Анна увидела, как медленно и плавно посол повторяет её движение и содрогается всем телом. Но руку не убирает. Ждёт.
Было в этом что-то завораживающее. Его кисть с нечеловечески-длинными пальцами казалась почти чёрной в тусклом свете. И только ладонь была светлее. Рука не двигалась, но иногда рефлекторно дёргалась от редких дождевых капель.
– Надо идти, – негромко произнесла Анна, – дождь станет сильнее. Вы промокнете.
После паузы посол посмотрел ей в глаза и проговорил:
– Не вредит.
– Нет, – согласилась Анна. – но можно замёрзнуть и заболеть.
– Разумно, – согласился посол, но не шелохнулся.
Анна тоже не уходила и не убирала руку, хотя пальцы коченели. Ей хотелось ощутить этот дождь целиком, во всей полноте. И она, слегла сдвинув капюшон назад, подняла голову к небу, подставила лицо.
Боковым зрением она увидела, что посол поступил так же и прикрыл глаза. Видимая часть лица стала мокрой, тонкие струйки стекали по надбровным дугам, по векам, затекали под ткань, закрывавшую лицо.
Вспомнив, что в культуре айнна’й не приняты прощания, Анна развернулась и ушла, оставляя посла наедине с дождём.
Спалось ей удивительно хорошо и спокойно.
***
Утром позвонила Сяомин. Её голограмма помотала лохматой головой, зевнула и сообщила:
– Очень странная новость, которую мне просто больше не с кем обсудить.
– А у меня шесть утра, привет, – зевнула Анна, выбираясь из кровати.
Сяомин выругалась и принялась извиняться – перепутала время.
– Рассказывай уже, – велела Анна, спускаясь с планшетом на кухню.
– Ладно. У тебя багет в холодильнике, на верхней полке. И сыр есть, я оставила.
– Ты прощена, – сквозь очередной зевок отозвалась Анна и принялась готовить завтрак и варить кофе. – Что за новость?
– М… В некотором роде…
Вообще-то, смущённая Сяомин – зрелище пореже танцев радужных китов на Пандоре.
– В некотором роде?
– Фрэнк Антонов.
– Что – Фрэнк Антонов?
– Всё.
Анна едва не обожглась о турку, зашипела и помотала головой.
– Ничего не понимаю.
Голографическая подруга закатила глаза:
– На свидание мы с ним вчера ходили, вот что!
Очень повезло, что кофе мирно стоял на плите. Иначе Анна бы его, пожалуй, пролила.
– Ты с ума сошла?
***
Не то, чтобы Фрэнк Антонов, единственный и любимый, но очень уж взбалмошный сынок левой руки президента Клевера Светланы Антоновой, был так плох. Даже напротив. Высокий блондин, голубоглазый, с широкой улыбкой. Красавчик – будто сошёл с постеров к древнему кино. Белая Кошка новой формации – в Академии учился в детстве, всего пару лет до закрытия, потом восстановился и прошёл экспресс-курс. Водит собственный корабль и, по мнению некоторых, заметно подражает Тому Самому Шеро в манере ведения эфиров.
Изобретает что-то космическое. Говорят, собственноручно спроектировал и собрал свой корабль.
Но – это же Фрэнк Антонов. И всем известно, что он спит со всем, что движется. То есть никоим образом не подходит для свидания кому-то, у кого есть мозг.
***
– Категорически, – согласилась Сяомин. – Мы познакомились на приёме, он ко мне подрулил, я его развернула обратным курсом. А вчера, вот, опять появился. Сама не знаю, как он меня уговорил.
– И что, вы…
– Отлично поели креветок на побережье Сиамского моря.
– Это где?
– Земля-2. Я тут груз жду. Поели… посмеялись. Потом я ему сказала, что он классный, и всё такое, но я не ищу развлечений подобного характера. Выросла, знаете ли, – она наморщила нос.
– И?
– И тут у меня огромный букет цветов, пирожные на завтрак и коробка очень нужных запчастей для корабля с инструкцией по применению.
Анна расхохоталась, и Сяомин подхватила её смех.
– А что, – выдохнула Анна, слегка успокоившись, – ухаживает он красиво. Показывает, так сказать, серьёзность намерений. Твоё здоровье! – и подняла кружку с кофе. – Что, ты резко изменила мнение?
– Я послала ему с курьером его собственный букет, другие пирожные и бутылку вина из запасов Шеро. Пожалуй, – Сяомин взяла пирожное, – мы плюс-минус в расчёте теперь.
– Приходится признать, – вздохнула Анна, – ты тоже красиво ухаживаешь. Особенно он порадуется, я так думаю, цветам.
– Возможно, у него есть подходящие ёмкости под этот веник. А к себе на корабль я неустановленного вида органику не допущу.
Они разошлись, но Сяомин пообещала, что будет держать в курсе, «если что». А про себя Анна подумала, что сочетание «Шеро – Антонов» вполне может взорвать половину Вселенной.
***
На три дня Анну поработил Шахесс со своим злосчастным учебником. Шуша очень просила ему помочь, чтобы уже в ближайшее время выпустить первую версию. Единственное, что как-то утешало, это приятное общество Шахесса. И то, что он полюбил есть во время работы.
В общем, они валялись на полах с подогревом, читали и правили учебник, жевали что-то относительно вредное, но точно вкусное, а в перерывах болтали про людей и шукхакх. Анна понемногу вытягивала из него сведения о брачных церемониях, знакомстве с родителями мужа и жены, присоединению детей к клану – и так далее. Думала о том, что, если не найдёт ничего лучше, об этом и напишет. Выступит на майской конференции, как хотел Кравчик-сан. И будет полностью свободна.
Но всё равно работа была напряжённой и изматывающей. Так что, разделавшись с учебником, Анна поняла, что ей необходимо прогуляться. И уже без особого удивления встретила посла айнна’й у того же фонтана, к которому так или иначе вели все прогулочные дорожки.
– Ваше присутствие в текущем местоположении в аналогичное время нерегулярно. Уважаемая Анна Зейдман-сан, – произнёс посол после приветствия.
– Да, – Анна кивнула. – Пожалуй…
– Имеется ли закономерность?
– Нет. Думаю, нет, – и нашла в себе смелость спросить: – Я вам не мешаю?
– Отрицательно.
Он замолчал, а Анна, кажется, наговорилась с Шахессом на век вперёд, поэтому не пыталась продолжить беседу. Сунув руки в карманы, она уже привычно посмотрела на воду. И снова ощутила умиротворение. Пушистую ватную тишину в голове. Создавал ли её своим присутствием посол? Или дело было в медитативном воздействии фонтана?
***
Весь день Анна не вспоминала про вечернюю встречу. По правде сказать, она в основном плохо помнила, что надо дышать. В научный центр прибыли гости – родня Шуши, и человеческие учёные накинулись на них. Ещё бы – целая толпа свеженьких информантов, не погружённых в темы исследований.
Совсем маленькие шукхакх, как выяснилось, прекрасно ходили, быстро учились говорить и к году уже вполне могли сами себя обслуживать, равняясь по уровню развития пяти-шестилетним человеческим детям. Только были крошечными – человеку немного выше колена. И ужасно шустрыми притом. Троих малышей, приходившихся Шуше кем-то вроде двоюродных правнуков, пришлось отлавливать по всему дипгородку – они отправились исследовать мир.
Нашли, отругали, пообнимали. И Анна сама не поняла, как это ей доверили нести обратно одного из утомившихся малышей. Но она прижимала тёплое лёгкое тело к груди, чувствовала мшистый запах и совсем не могла найти в себе прежнего страха по отношению к ксеноидам.