Дзюн-Итиро Танидзаки – Любитель полыни (страница 14)

— Одним словом всего не скажешь…

— Скажите двумя или тремя.

— Таканацу-сан, вы сегодня не заняты?

— Я весь день сегодня свободен. Для этого я вчера после обеда отменил свои дела в Осака.

— А что собирается делать сегодня Канамэ?

— Сказал, что, может быть, во второй половине дня поедет с Хироси в Такарадзука.

— Хироси должен делать домашнее задание. Вы возьмёте его с собой в Токио?

— Я-то не возражаю. Но меня озадачила его реакция. Он не заплакал?

— Кажется, не заплакал. Он всегда так настроен. Я бы хотела как-нибудь отпустить его от себя дня на два или три, чтобы узнать, что я буду чувствовать при этом.

— Может быть, стоит так сделать. За это время вы сможете спокойно обсудить свои дела с Канамэ.

— Канамэ считает, что мне лучше говорить с вами. Когда мы оказываемся с ним лицом к лицу, я никак не могу выговорить того, что хочу. Я начинаю, но когда дохожу до сути, принимаюсь плакать…

— Вы уверены, что можете уйти к Асо?

— Уверена. В конце концов, это зависит только от нас.

— Его родители и братья всё знают?

— Кое-что.

— До какой степени?

— Что с согласия Канамэ мы время от времени встречаемся.

— Они притворяются, будто ничего не видят?

— Приблизительно так. Что ещё им остаётся?

— А если дело продвинется дальше, чем сейчас?

— Ну, тогда… Если мы с Канамэ официально разведёмся, препятствий с их стороны быть не должно. Его мать на его стороне.

Во дворе снова раздался лай, собаки вновь начали ссориться.

— Ах, опять! — Мисако прищёлкнула языком и, сбросив с колен отрезы шёлка, встала и подошла к окну.

— Хироси! Уведи собак. Надоели, сил нет.

— Сейчас уведу.

— Где папа?

— Папа на веранде. Читает «Тысячу и одну ночь».

— А ты садись за домашнее задание. Не бездельничай.

— А дядюшка не придёт?

— Не жди его. «Дядюшка, дядюшка!» Можно подумать, он тебе товарищ.

— Но дядюшка сказал, что поможет мне с домашним заданием.

— Нет, нет… Для чего задают задание? Чтобы ты делал его сам.

— Ладно.

Слышно было, как мальчик убежал с собаками.

— Он вас побаивается.

— Канамэ ему всё спускает. Однако, когда родители разводятся, разве ребёнку не тяжелее расставаться с матерью, чем с отцом?

— Если женщина остаётся одна, уже только это вызывает к ней сочувствие.

— Вам так кажется, Таканацу-сан? Я-то думаю, сочувствовать будут Канамэ. Формально это я оставляю мужа. Все будут обвинять меня, и когда слухи дойдут до Хироси, не станет ли он укорять меня?

— Но когда он вырастет, во всём разберётся. Память у детей хорошая, и, во взрослом возрасте ясно вспоминая детство, они судят как надо — это так, а это так. Поэтому не беспокойтесь о сыне, он вырастет.

Мисако ничего не ответила. Она всё ещё стояла у окна и рассеянно смотрела во двор. Маленькая птичка перелетала с ветки на ветку сливового дерева. Камышевка? Трясогузка? Некоторое время Мисако следила за ней. За сливами в огороде слуга, открыв парниковые рамы, сажал в землю рассаду. Со второго этажа не было видно моря, но Мисако всё смотрела на безоблачное небо над морем — и вдруг тяжело вздохнула.

— Вам сегодня можно не ехать в Сума?

Она, не оборачиваясь к Таканацу, только горько рассмеялась в ответ.

— Ведь сейчас вы ездите туда каждый день, не так ли?

— Да.

— Если вы хотите, поезжайте и сегодня.

— Я до такой степени кажусь повидавшей виды?

— А если вам не понравится, что я скажу?

— Говорите прямо.

— В вас есть что-то от куртизанки, и постепенно это проявляется всё сильнее. Вчера мы с Канамэ согласились в этом.

— Я и сама так полагаю. Но сегодня могу в Сума не ехать. Я сказала, что приедет Таканацу-сан. Невежливо оставлять гостя, тем более когда он привёз такие подарки.

— Обычно все так говорят. Но вчера вас дома не было.

— Я думала, что вы будете говорить с Канамэ.

— А сегодня ваша очередь?

— А не перейти ли нам в столовую? Я хочу есть. Я сразу пошла к вам и ничего не поела.

— Какой же вы выбрали пояс?

— Ещё не решила. Потом спокойно посмотрю. Оставьте всё как есть. Вы позавтракали, а я голодна как волк.

Прежде чем спуститься вниз, они заглянули в европейскую гостиную. Канамэ уже покинул веранду и лежал на диване, продолжая с увлечением читать. Услышав шаги идущих в японскую гостиную, он равнодушно спросил:

— Ну как? Выбрала что-то?

— Нет. Таканацу-сан кричал: «Подарки, подарки», а, в сущности, ничего хорошего не привёз. Скряга!

— Я не скряга, это вы слишком жадны.

— Камлота три штуки, а что до камки — всего две.

— Если вам не по нраву, я вам ничего не подарю. Мне это только на руку.

— Ха-ха, — из вежливости посмеялся Канамэ, не отрываясь от книги.

Послышался шелест спокойно переворачиваемой страницы.

— Он полностью погружён в своё чтение, — заметил Таканацу, поворачивая в коридор.