Джузеппе Д'Агата – Тайна Бутлегера, или Операция "Ноктюрн" (страница 23)

Он взял ее под руку:

— Объясню. Если посмотрите на наше дело с точки зрения эмоций, получите превратную картину. А вы посмотрите на него, напротив, с точки зрения искусства. Это самый верный способ воспринимать реальность. И тогда испытаете чувства, а не угрызения совести. Ну а потом, если окажутся какие-то неприятные последствия для людей, видно будет. Всему свое время. Сумеете?

— Нет. Не думаю.

— Вы слишком закомплексованы. Освободитесь. Отбросьте эту ветхую буржуазную ментальность. Действуйте так, словно играете в какую-то игру.

Они направлялись к тому месту, где Мерилен оставила свою машину. Контатти продолжал мягко убеждать ее:

— Пойдите сегодня вечером к Уэйну. Вам кажется справедливым лишать его своего общества в такие трудные дни? При всем том, что ему предстоит сделать… и сказать? Вы все еще его женщина или нет?

— Вам удается заставить меня почувствовать себя абсолютной дурой, — заметила Мерилен, слегка улыбнувшись. — А также в какой-то мере… достойной презрения.

Контатти вздохнул:

— Вы опять смотрите на вещи с неправильной точки зрения. И поэтому делаетесь скучной, банальной, нудной. Следовало бы презирать вас за это. Но мне нравятся противоречия, и поэтому я чувствую, что становлюсь весьма неравнодушен к вам. Да, я в самом деле исполнен к вам нежности и любви…

— Ваш искренний тон трогает меня, — с иронией заметила она.

— Вы считаете меня циником. Какая ошибка. В работе, конечно, я действую без предрассудков, но поверьте мне, общаясь с женщиной, я становлюсь нежным и уступчивым настолько, что готов удовлетворить любое ее желание. Просит хлестать ее, хлещу. Просит бить, бью. Просит предать, предаю. Просит оставить, оставляю.

— Поразительное благородство, — засмеялась Мерилен. — А если она попросит совсем другого. — И тут же постаралась опередить его ответ: — Не надо отвечать. Позвольте мне самой представить это.

— Я намерен ухаживать за вами. Но не теперь. Сейчас это было бы дурным тоном. Однако, когда наша операция завершится, я попрошу вашей руки. Официально.

— Я не встречала большего наглеца.

— Я говорю совершенно серьезно. Вы это поняли?

— Теперь я уже немного знаю вас, но все равно никак не могу отличить истину от фальши.

Они подошли к машине и, остановившись, некоторое время смотрели друг другу в глаза. Он с удовольствием, она с интересом.

Попрощавшись, Контатти удалился, смешавшись с толпой, а Мерилен, слегка улыбаясь, заглянула в сумку и выключила магнитофон. Потом села в свою «ланчу» и уехала.

Одно из ружей было разобрано: детали его лежали на столе, и Юрек одну за другой тщательно чистил их.

Он был целиком погружен в свое занятие и не слышал легкого стука в дверь. В комнате появился Станислав, в халате, встрепанный, с воспаленными глазами.

— Я только что мерил температуру. Тридцать семь. Я поправился.

— По вашему виду этого не скажешь.

— Мне бы хотелось меду. Могу я взять еще немного?

— Подождите, пока вернется Ева. Она вот-вот придет, — сказал Юрек, посмотрев на часы.

— Не знаю, чем заняться. Можно позвонить?

— Я уже сказал вам — нет. Я жду важный звонок.

— А Соня не придет?

— Она не будет ночевать дома. А теперь возвращайтесь в постель. Книги у вас есть?

Огорченный, Станислав вышел.

— Закройте, пожалуйста, дверь.

Мальчик поспешил выполнить просьбу отца.

Немного поразмыслив, Юрек поднялся, прошел к окну, посмотрел на усыпанное звездами небо, потом на часы. Не прикоснувшись к еде, стоявшей на столе, он взглянул на ящики с виски, составленные в углу. Покачал головой. Потом достал из небольшого шкафчика бутылку водки, бутылку минеральной воды и две рюмки, поставил все на стол рядом с ружьем и сел.

Уже давно, очень давно не случалось ему пить. Пить всерьез.

Он наполнил одну рюмку водкой, другую минеральной водой и выпил их одну за другой, не переводя дыхания, по-польски. Затем принялся чистить ствол ружья и спустя какое-то время выпил еще — большой глоток обжигающей водки, затем глоток минеральной воды. Снова посмотрел на часы и выпил в третий раз, методично, без удовольствия. «Словно польская свинья», — сказал он сам себе, сразу же вновь наполнив рюмки. Польская свинья: одинокий и печальный пьяница.

По вечерам часов с восьми, когда все обычно садятся ужинать, этот квартал пустел и оказывался во власти бандитов — парней и девушек, как правило не старше двадцати лет, у которых имелись отличные, мощные мотоциклы. На этот раз банда местных хулиганов съехалась, как всегда, к бару, служившему для них местом сбора.

Настойчивый гудок клаксона привлек внимание парней, и они увидели «мерседес» Шабе. Машина остановилась, из открывшейся дверцы вылетел на мостовую измочаленный щипач и так ударился о чей-то мотоцикл, что даже опрокинул его.

Парни не успели прийти в себя от изумления, как Шабе вышел из машины и заявил:

— Я привез вашего Пиппо. Он поранился.

Удивленные появлением этого тощего старика, державшегося столь нагло и вызывающе, бандиты притихли. Немногие прохожие поспешили удалиться во избежание неприятностей, а бармен, выглянув на улицу, принялся опускать железную гофрированную штору.

Первым отреагировал высокий блондин тщедушного сложения, которое никак не вязалось с мрачным выражением его лица. Со злобным любопытством глядя в упор на Шабе, он помог щипачу подняться.

— Имей в виду, это сволочь, — предупредил его Пиппо.

Бандиты зашевелились и стали окружать Шабе, некоторые сели на мотоциклы. Все смотрели на старика и только ждали сигнала блондина, который был, очевидно, главарем банды.

— Пиппо не знает своего ремесла, — сказал Шабе, насмешливо улыбаясь. — Его надо снова отправить в школу.

Бандиты — парни и девушки — окружили его. Два мотоцикла преградили отступление к машине. Разгоряченный злостью и ненавистью, щипач ухватил главаря за рукав.

— Это свинья. Чего мы ждем, надо размозжить ему голову!

Но тот не стал его слушать, а обратился к Шабе:

— Здесь нет никакого Пиппо.

Он вынул из кармана складной нож, щелчком открыл его, явно угрожая, и подошел ближе, желая рассмотреть нежданного гостя. Шабе подождал, пока тот приблизится, и неожиданно так рванул его, что тот крутанулся на месте. В тот же момент Шабе прижал парня к себе, обхватил одной рукой за шею, а другой выхватил пистолет и сунул ствол ему в рот.

— Не двигаться. Может выстрелить.

Блондин тотчас перестал трепыхаться и выронил нож. Его приятели обескураженно застыли. Шабе обвел их взглядом и обратился к главарю:

— Почему бы тебе не отправить девчонок в кино?

Одна из девушек смело и бесстрашно возразила:

— А почему бы вам обоим туда не отправиться?

— Хорошая мысль, — ответил Шабе, опуская пистолет и ослабляя захват. И снова спросил блондина: — Мы с тобой вдвоем — в кино? Что скажешь, а?

Указывая взглядом на пистолет, блондин перевел дыхание:

— Пока эта штука в твоих руках, согласен.

— Мне нравятся разумные молодые люди. Почему бы нам не провести вечер вместе — мы с тобой и твои друзья?

Блондин сразу понял, что может вернуть себе авторитет главаря:

— Но девушки пойдут с нами. Не устраивает, оставайся один.

Шабе повернулся, желая получше рассмотреть девушек, некоторые были весьма недурны, но лица у всех были дерзкие, наглые. Он повернулся к блондину, потиравшему шею:

— Ты уверен, что они годятся для трудной работы?

Питер Уэйн и Мерилен вошли в гостиную. Он положил на стол два пластиковых мешка.

— Ты сама захотела. Я ведь предложил пойти в ресторан.

Он достал из мешков разные консервы, баночное пиво, кока-колу и вареную кукурузу.

Мерилен помогла разложить продукты на столе, накрытом на двоих.