Джузеппе Д'Агата – Тайна Бутлегера, или Операция "Ноктюрн" (страница 25)

— Я ждал этого вопроса.

— Наступает момент, когда все женщины его задают, разве не так?

— Не все. И не так. — Он взял ее руку и сжал. — Но ты можешь себе позволить это, Минни.

— Хочешь заняться любовью?

— Конечно хочу. Но не сейчас. — Он неохотно отпустил ее руку и посмотрел на часы. Видно было, что он искренне раздосадован. — Не могу. Просто не могу.

— Это последний раз, Питер. — Она произнесла это медленно, не глядя на него.

Уэйну стало не по себе, он долго молчал и наконец спросил:

— Ты всерьез?

— Заметно?

— Да что с тобой? Объясни.

— Нечего объяснять.

Мерилен встала из-за стола и прошла к окну.

— И потом, — спокойно сказала она, обернувшись, — зачем объяснять? Если надо что-либо объяснять, значит, что-то случилось и прошлого не вернешь.

— А что же вдруг случилось? Разве что-то произошло между нами?

— Ничего. Просто теперь я по-другому вижу тебя. А главное, по-другому смотрю на себя.

— Вчера ты не была такой.

— А сегодня вот такая.

Уэйн тоже поднялся. Прошелся по комнате, глядя в пол.

— Так что же, между нами все конечно, что ли? Ты странная какая-то. Ужинаем при свечах, шутишь, говоришь о любви, а потом вдруг…

— Да, свечи.

— Может, именно они сбили меня с толку.

Мерилен наклонилась над столом и провела рукой над колыхавшимися огоньками.

— Эти свечи, Питер, похоронные. На похоронах нашей… любви.

Яркие белые и желтые лучи заметались, замелькали вокруг, разрывая темноту. Это были фары дюжины мотоциклов, появившихся из туннеля и выехавших на парковку. Они мчались прямо на Юрека, их мощные огни, направленные со всех сторон, буквально ослепили его. Он попытался отступить к ограде завода, но мотоциклы взяли его в кольцо. И на него тут же обрушились удары. В карусели огней там и тут мелькали чьи-то злобные физиономии, похожие на призраков, — это были злые, возбужденные лица блондина и его бандитов. Девушки били его особенно рьяно.

Юрек яростно защищался, но их оказалось слишком много. Он ловко и ожесточенно отбивался, отвечая нападающим, оставляя основательные следы, но оглушительные удары сыпались на него со всех сторон, и наконец он зашатался и упал. Подоспевший блондин схватил его за руку и, протащив по земле, так ударил о мотоцикл, что Юрек рухнул без чувств.

— Полицейская ищейка! — крикнул блондин. — Это тебе предупреждение!

Тут вся шайка набросилась на Юрека и принялась безжалостно добивать его.

— По лицу не бей, — приказал блондин, освещавший бойню фарами своего мотоцикла. Но тут послышался шум подъезжавшей машины, и он приказал: — Все, хватит! Уехали!

Бандиты, некоторые побитые весьма крепко, быстро завели двигатели и понеслись в туннель вслед за блондином.

Между ним и всей группой оказалась какая-то машина, тоже ехавшая в туннель. Увидев позади себя столько мотоциклов, человек за рулем, испугавшись, прибавил скорость, и бандиты помчались следом за ним. Вскоре все исчезли во мраке.

Юрек остался на земле. Плохо соображая, тяжело дыша, он попытался подняться, ощупал свои ребра, потрогал колени. Снова собрался с силами и все же сумел встать и с трудом добраться до своей машины.

В баре, где сходились местные бандиты, Шабе стоял у бильярда-автомата, глядя на него с неприязнью и с некоторым любопытством. Посмотрел на щипача. На лице у того оставалось немало следов после первой встречи с Шабе, и выглядел он весьма мрачно.

— Объясни-ка мне, Пиппо, как работает эта машина?

— Да перестань наконец называть меня Пиппо?

Шабе усмехнулся и снова принялся рассматривать бильярд. Попытался нажать какие-то кнопки. Бармен бросил на стойку монету, жестом предлагая щипачу передать ее старику.

— Неужели кого-то действительно может развлечь эта штука? — Он посторонился, чтобы парень мог опустить в щель монету, и, глядя на него, покачал головой. — Да ты просто идиот, Пиппо.

Парень принялся яростно отводить душу на бильярде, колотя по нему изо всех сил, отчего вскоре погасли все лампочки. Но тут он услышал шум подъехавших мотоциклов и бросился к дверям. Шабе не тронулся с места, продолжая рассматривать бильярд.

Бандиты вошли в бар, многих украшали внушительные синяки, а у одной девушки был окровавлен лоб.

Шабе обратился к щипачу:

— Видел, Пиппо? Если б ты поехал с ними, тебе тоже крепко досталось бы.

Тут вмешался блондин:

— Оставь его в покое. Плати и уходи.

— Предупреждаю. Если не сделал того, о чем договорились, вернусь.

— Мы били только по туловищу. Как ты сказал.

Шабе извлек из кармана пачку банкнот и положил на бильярд.

— Считай.

— Доверяю. — Блондин хотел взять деньги, но Шабе остановил его.

— Нет. Здесь гораздо больше. Возьми, сколько причитается.

Блондин принялся считать деньги.

— А зачем показываешь нам лишнее?

— Ты не жаден? — Шабе заметил алчные взгляды некоторых бандитов. — Почему не попробуете забрать все?

— Нас не проведешь, — ответил блондин, кладя в карман то, что ему полагалось, и жестом останавливая своих парней, готовых действовать. — Спокойно. Не будем делать глупостей. Ему ведь нужен предлог.

— Молодец. Правильно понял. — Шабе забрал свои деньги и направился было к двери, но остановился и пристально посмотрел на блондина. — Так и хочется пустить тебе пулю в лоб. — Потом с презрением посмотрел на других парней. — И тебе, и этому стаду свиней. И этим свиноматкам.

Девушка с окровавленным лбом со злостью бросилась к побледневшему от гнева блондину, с тревогой следившему за происходящим:

— И ты позволяешь ему так оскорблять нас?

— Давайте отделаем его как следует! — предложил щипач, набравшись вдруг смелости.

— Хорошо сказано, Пиппо, — согласился Шабе. — Сейчас повернусь и пойду к двери. Вас двадцать человек. Что я могу сделать?

— У тебя пистолет, — напомнил ему блондин.

— Но у меня нет сзади глаз. И потом, скольких из вас я смогу уложить? Трех или четырех, не больше. Ладно, ухожу.

Он повернулся и, не обращая ни на кого внимания, пошел прямо к двери. Одна девушка хотела было наброситься на него сзади, но блондин успел остановить ее за руку:

— Стой! Это же полицейский, разве не понимаешь?

Шабе дошел до дверей и обернулся:

— Полицейский? Я? — Покачав головой, он улыбнулся одной из тех своих улыбок, от которых люди в ужасе содрогались. — Полицейский?

— А зачем же тогда ты связался с нами? — спросил блондин.

— Ненавижу всех, кто не трудится, чтобы заработать себе на хлеб. Ты не представляешь, как я их ненавижу.