Джун Ньютон Редфилд – Подарок (страница 2)

– Да, в этом я с тобой полностью согласна. Увидимся завтра? Работа есть для меня?

– Твоя работа – это учить свой текст. Не хочешь поужинать? Тут внизу есть кафе, я плачу.

– Ну, погнали, – ответила я легко и просто, не осознавая серьезность предстоящего разговора за ужином.

Мы спустились вниз, на первый этаж небоскреба. Там находилась довольно простое и дешевое кафе. В писке меню был и фаст-фуд, и различные десерты, и обычная еда типа гречки с мясом. Единственное, что в нем было уникальное, – это удивительно вкусный пирог с яблоками. Наверняка, Карл его закажет, думала я, ведь он считает, что я здесь впервые.

Только мы открыли дверь кафе, как сразу почувствовали этот приятный запах пирога с яблоками. Карл расслабился от этого запаха, и все морщины напряженности ушли с его лица. Мы подошли к кассе, у которой была небольшая очередь.

– Что будешь? – спросил Карл, когда подошла наша очередь.

– Хм… – я задумалась. Я могла заказать то, что давно хотела попробовать – шаверму. Я не ела ее с того самого момента, как уехала с Родины, так как здесь она была для меня слишком дорогой. Да и кто сделает ее лучше, чем какой-нибудь Рустам? Но в этом кафе она не стоила слишком много, была довольно большой и с обильным наличием мяса, которое я люблю с самого детства больше всех других продуктов. – Может шаверму? – сказала я с корявым английским акцентом, прекрасно зная, как произносится это слово. – Хотя уже поздно, нельзя жирное на ночь есть.

– Кого это вообще волнует? – ответил он легко риторическим вопросом. – Дайте, пожалуйста, две шавермы, два коронных яблочных пирога и горячий шоколад. Один с ванильным сиропом, а второй… – Карл вопросительно посмотрел на меня.

– Как хочешь, – я, правда, не знала, какой выбрать сироп, а Карл знал мой вкус. Мы не в первый раз ели вместе.

– Тогда два горячих шоколада с ванильным сиропом.

Карл расплатился, и мы пошли искать себе столик. Мы сели за стол за перегородкой, закрывающей нас от всех. Сначала я хотела его спросить про работу, о том, как идут те объекты, на которые я когда-то сделала плохие чертежи, но вспомнила, что Карл не любит говорить о работе во время отдыха, да и мне не хотелось думать об этом снова. Поэтому я пыталась сгенерировать в своей голове новые идеи тем разговора, но все безуспешно. Неожиданно телефонный звонок нарушил молчание. На экране телефона Карла была фотография глупенькой на вид блондинки с подписью «жена». Он нехотя взял трубку и замученным голосом сказал:

– Да, Крис. Что ты хотела?

– А я что не могу просто так позвонить любимому мужу? – ее голос был громким и резким, а телефон пропускал все звуки наружу довольно отчетливо.

– Крис, давай ты не будешь задавать глупые вопросы. Ближе к делу?

– Я готовила весь день еду, а уже девять часов, но тебя нет дома.

– Не вижу связь.

– Я готовила весь день, старалась для тебя. Твои любимые блюда приготовила. Котлеты морковные. Сижу, жду тебя. А уже поздно, но тебя нет. Ты где?

– Я заканчиваю работу со стажером.

– Опять с девчонками прохлаждаешься!

– Хватит, – перебил ее Карл. – Я никогда тебе не изменял. А сейчас я провожу электричество в макет дома мистера Баттера. Скоро буду дома. Может через час, но я сразу спать.

– Никакой благодарности за мой труд! Я не могу больше так жить! – она продолжала что-то говорить, но Карл не слышал ее больше. Он выключил телефон.

– Ты никогда не говорил, что у тебя есть жена. И даже кольцо не носишь, – я, правда, не догадывалась о существовании его жены до этого звонка.

– Просто она очень конфликтная и громкая женщина.

– И поэтому ты сказал, что все еще работаешь со своим стажером, мистером Баттером? – я акцентировала его внимание на слово «мистером».

– Я же говорю, она очень конфликтная. И ревность ее главный порок. Вся ее злость родом оттуда. Поэтому, если что, в телефоне и во всех контактах ты записана «Эван Баттер».

– Красивое имя ты мне подобрал.

– Старался. Не пойми меня неправильно, но я тысячи раз пожалел о том, что женился на ней. Ее глупость выводит меня из себя. Я перестал ее любить из-за особенностей ее характера.

– Так что не разведешься?

– Я боюсь сделать ей больно. За свою жизнь я многих ранил. Не хочу добавлять в этот список еще и свою жену. Понимаешь, когда мне было 15, я поссорился с родителями очень сильно. Они везли меня в школу, так как любили меня, а я разозлился на них за это. Это было постыдно, как я считал тогда. Но я не знал, что мои родители делали это, так как мы жили в опасном районе, в котором каждый день грабили, насиловали и убивали взрослых и детей любого пола. Я накричал на них и хлопнул дверью, сказав, что больше никогда с ними не поеду. Мой отец разозлился и врезался в грузовик еще на первом перекрестке. Я убежал в школу и не слышал удара. Возвращаясь, я уже увидел только лужу крови и осколки машины. Мой отец умер на месте, а мать живет от аппаратов с того самого момента.

– Мне жаль.

История Карла шокировала меня. Для меня он был близким другом. Его боль передалась и мне. Его глаза были мокрыми, но слеза не пролилась, лишь голос слегка дрожал. Он чувствовал свою вину, как ношу, вес которой был больше, чем он мог удержать. Он был ей подавлен.

– Поэтому, как бы сильно я не любил тебя, я не могу завести с тобой роман, заставив страдать мою жену, – я не поняла его слов. Карл был близким другом мне. Единственным другом. Я никогда не рассматривала его помощь, как симпатию, а его самого – как будущего мужа. Можно было догадаться. Ничто не бывает просто так.

– Ничего страшного. Это лишь доказывает твою силу духа. Я только еще больше буду тебя уважать, – ответа не было. Я чувствовала, как ему тяжело дается это решение. Возможно, спустя несколько лет он тысячи раз пожалел и об этом решении, как о женитьбе на Крис.

После такого немного неловкого вечера Карл отвез меня домой, и было бы разумно учить свою дипломную работу, что я и сделала. Однако каждое слово устройства системы умного дома напоминало мне о нем, о его словах и его судьбе, созданной его руками. Вообще, судьба, как понятие предначертанного пути, – вымысел лентяев, которые во всем винят других. В моем понимании судьба – это механизм событий, запущенный действиями и выбором человека, система последствий.

В течение еще полугода мы с Карлом прекрасно общались. Его жена не давала о себе знать так же, как и его чувства ко мне. Мы так и остались хорошими друзьями. Иногда я ловила на себе его влюбленный взгляд, что смущало и меня, и его. Может когда-нибудь я бы рассмотрела его, как парня, но у него была жена. А это самый сильный аргумент против отношений такого рода с ним.

Однажды утром одного октябрьского дня, который был на редкость солнечным и теплым, Карл позвал меня к себе в кабинет. В тот день я ждала работу уже неделю, и я обрадовалась этому вызову.

Я жила в съемочной квартире недалеко от офиса, поэтому имела возможность быстро придти на работу. В это время около офиса пробки, поэтому я пошла пешком, захватив зонт, так как на горизонте чернела огромная туча.

Скоро я добралась до офиса. По привычке я постучалась и тут же открыла дверь. Карл стоял у окна, всматриваясь в уже туманно-дождливую даль Лондона. Он был печален и серьезен. Я подошла к нему и с лицом сочувствия спросила:

– Что вызывал? Работу мне нашел?

– Нет. Я больше не буду давать тебе работу, каким бы хорошим сотрудником ты ни была.

– То есть как? – я замешкалась. – Ты меня увольняешь? – я не могла поверить своим ушам. Мы были хорошими друзьями, а я – отличным работником. Я понятия не имела, что могло быть причиной такого решения.

– Да, – сказал Карл сухо, даже не посмотрев в мою сторону.

Он сглотнул комок в горле. Ему было сложно принять это решение, от которого зависела моя жизнь. Он буквально лишал меня еды, жилья, всего, пока я не найду работу, прекрасно понимая это.

– Можешь написать по собственному желанию.

– Почему? – в горле у меня встал комок. Это не было увольнение по причине моей дееспособности выполнять данную задачу. Это была личная непонятная мне причина.

– Потому что у нас с Крис будет ребенок.

– И что с того? Я перестаю быть твоим другом?

– У моего сына или дочери должен быть любящий отец, мать. Нормальная семья, где отец не находится вечно на работе, любуясь другом, которого любит и хочет детей от него. Я не смогу стать хорошим отцом, если ты будешь рядом. Я всегда буду хотеть только одного, – Карл замолчал. – Только тебя каждой частичкой своего разума и тела.

Без единого слова, понимая боль Карла, я написала заявление и ушла. Я не хотела лишний раз смотреть ему в глаза, будто усыпанные сухими цветами с могил. Выйдя из здания, я взглянула на его окно. Он все еще стоял там. Я знала, что Карл видит меня. Я потеряла единственного друга, снова оказавшись в одиночестве, но я все равно уважала его. Это было тяжелое решение для него, но он сделал это ради своего ребенка. И это было достойно уважения. Он был настоящим мужчиной. Я помахала ему рукой на прощание. Он помахал мне в ответ, и я ушла, гонимая ветром и дождем, домой, который грозил перестать быть моим домом.

Я пришла в свою небольшую квартиру. Я гладила эти стены, ставшие мне родными после стен общежития. С прощальным взглядом я смотрела на всю мебель и эту прекрасную стиральную машину, которая была подарком с небес. Я не хотела с ней расставаться.