Джун Хёр – Красный дворец (страница 42)
— Меня кое-что беспокоит в имени врача Кхуна. Кхун Муён… Все имена у нас даются не просто так, — задумалась я.
— Я знаю, как его имя пишется на ханча, — ответил Оджин. — Оно состоит из двух ключей, один из которых — «му» — имеет значение «оруженосец», а «ён» — это «герой».
— Ён… — Я наклонила голову и нахмурилась, представив лоб Кхуна с раной и грязью, словно он падал перед кем-то ниц. — Когда вы разговаривали с Кхуном, сказал ли он… — Я замолчала, стараясь собраться с мыслями. — Есть ли человек, с которым Кхун особенно не ладит? Который совершенно выводит его из себя?
— Госпожа Мун.
— Кто-нибудь еще? Может, член семьи?
— Его родители умерли. У него трое сводных братьев и сестер, и ему не понравилось, когда я начал расспрашивать о них. Я хотел было навести о них справки, но оказалось, что таких сведений в архивах нет. Мне кажется, его родители не зарегистрировали свои повторные браки.
— Врач Кхун Муён… Медсестра Инён… — Из всех, кто пришел мне на ум, только у этих двоих мог быть пичхим. — Этот инструмент должен принадлежать одному из них. Но мы воспринимали Инён лишь как свидетельницу…
И тут в мозгу у меня щелкнуло. Меня так потрясло мое внезапное озарение, что на мгновение я как будто покинула собственное тело. Тишина заполнила голову, я не слышала даже чириканья птиц на обнаженных ветках, трепещущих под мелким дождем. Когда ко мне вернулась способность мыслить, я почувствовала на себе озадаченный взгляд Оджина.
— А из каких ханча складывается имя Инён?
— «Ин» — это «благожелательность» и… — Он замер. — «Ён» — «герой»
— Толимджа. Название поколения, — прошептала я, все еще не в силах поверить в свою догадку. — Самая что ни на есть обычная традиция, согласно которой одного ребенка называют по первому или последнему слогу имени другого ребенка. Это может быть совпадением, но у двоих наших подозреваемых в имени один и тот же последний слог. Врач Кхун Муён и медсестра Инён. А что, если они сводные брат и сестра?
— Я понимаю, о чем ты говоришь, но… — Запнувшись, Оджин продолжил: — Но как ты сама сказала, это может быть совпадением.
— А не кажется ли вам, что в этом деле
Я продолжила:
— До всего этого она была тамо в отделении полиции. Она мне рассказывала, что сама решила не идти работать во дворец, потому что была слишком занята расследованием убийства. Только представьте, сколькому она могла научиться… Подождите-ка. Сколько времени уходит на то, чтобы освоить искусство владения мечом?
— По меньшей мере семь лет.
— У нее на это было девять лет, и ее учителем был инспектор полиции…
Повисло глубокое молчание.
— Я не обращал на медсестру Инён никакого внимания. Считал ее всего лишь свидетельницей.
— Возможно, это простое совпадение. — Я дала обратный ход, не в силах представить, что это Инён поднесла тогда меч к моему горлу. — В конце-то концов, у нее есть алиби.
Лицо Оджина омрачилось:
— Пьяница-отец, который не может вспомнить, какой сейчас год, притон, полный жадных игроков. Она могла заплатить, чтобы они мне солгали. И ее отец в разводе. Может, он когда-то был женат на медсестре Хё-ок… — Оджин нажал пальцами на веки, на его лице проступило отчаяние. — Проклятие. Я должен был допросить их всех еще раз.
— Здесь нет вашей вины, — поспешила успокоить его я. — Вам пришлось вести расследование в одиночку, без помощи командира. Кроме того, Инён первая доложила обо всем в полицию. — Я покачала головой: — А разве убийцы сообщают об убийствах?
— Наверное, именно так медсестра Инён и рассуждала. И это, опять же, может быть совпадением — а как ты справедливо заметила, их в нашем деле очень уж много. Пятая жертва, медсестра Арам, заварила чай и накрыла на стол для кого-то, кто пришел к ней с визитом с утра пораньше — то есть для убийцы. Вряд ли она с таким радушием встречала врача Кхуна, но медсестру Инён…
— Всего несколько дней назад я считала убийцей врача Кхуна, — встряла я. — Он сказал мне, что хотел бы умереть вместо Анби, и винил себя в ее смерти. Я спросила, что он имеет в виду, а он в свою очередь спросил, не считаю ли я странным совпадением то обстоятельство, что он полюбил одну из трех свидетельниц смерти его матери.
Оджин нахмурился еще сильнее. Я понимала, что мозг у него работает во всю свою силу.
— И он в трех местах испачкался, — добавила я. — У него была кровь на лбу, грязь на ладонях и на коленях. Он кому-то кланялся…
— Если следовать твоей теории, — пробормотал Оджин, — то медсестра Инён могла оказаться во дворце, потому что хотела выяснить, как исчезла ее мать. Может, она слышала шепотки о том, кто видел ее последней.
— Есть вероятность, — добавила я, тяжело дыша от сильного волнения, — есть вероятность, что, служа госпоже Мун, она обнаружила, что той и придворной даме Анби известно что-то о ее матери, вот она и свела с последней своего брата.
— Он полюбил ее, — продолжил Оджин, — но все же подчинился приказу медсестры Инён и собрал нужную ей информацию. И когда он все выяснил, случилась резня в Хёминсо. А потом сестра Инён выследила тех, кого упомянула Анби, — медсестер Кюнхи и Арам.
— И на следующее утро, — сказала я, — он мог кланяться
— Я передумал, — сказал Оджин. — Как только мы раздобудем лошадей, то отправимся в Кванджу[35].
Я моргнула:
— А что там, в Кванджу?
— Отделение полиции, в котором некогда работала медсестра Инён; придется сделать большой крюк, но, думаю, оно того стоит. Мы настолько сосредоточились на принце и враче Кхуне, что почти не обратили внимание на ее прошлое.
— Наверное, мы и представить не могли, что женщина способна на подобные зверства. Наверное, ее матери тоже снились драконы.
18
По небу, клубясь, плыли темные облака. Мы въехали в окруженный крепостью город Кванджу и нашли местное отделение полиции — здание с выцветшими красными колоннами и двухъярусными воротами, — как раз когда хлынул ливень. У меня было предчувствие, что мы узнаем что-то новое, и оно заглушало боль в раненом плече.
— Знаю ли я тамо Инён? — сказал стражник отделения на вопрос Оджина. — Да, у нас некогда была тамо с таким именем. Год назад или около того ее перевели во дворец.
— Если командир на месте, — Оджин показал свой мапэ — жетон-подвеску, — скажи ему, что инспектор из столичного полицейского отделения просит об аудиенции.
Полицейский тут же ушел и вернулся со слугой, который сопроводил нас в главный павильон — длинный дом с колоннами, поддерживающими крышу из черной черепицы.
Там нас приветствовал командир Чхэ, мужчина средних лет с длинной тощей черной бородой. Усевшись на циновку, мужчины обменялись любезностями. Я села далеко за ними, у раздвижной двери, но Оджин обернулся и жестом показал, чтобы я подсела поближе. Ему это казалось вполне естественным, но командир был ошарашен. Он сдвинул брови и окинул меня любопытным взглядом. Но все это продолжалось буквально мгновение.
— Значит, вы инспектор Со, — сказал он глубоким мягким голосом. — Я слышал о вас. Необыкновенно одаренный юноша, в восемнадцать лет получивший от короля высокую должность. Что заставило вас проделать такой долгий путь, инспектор?
— Мы пришли расспросить вас об Инён. Она девять лет работала у вас тамо, а потом ее назначили дворцовой медсестрой.
Командир вздохнул — долго и задумчиво.
— Значит, мои подозрения верны. — И не успели мы спросить, что он имеет в виду, как он продолжил: — Инён начала работать у нас, когда ей исполнилось четырнадцать, и у нее была такая золотая голова, что я решил сделать ее своими глазами и ушами. Своим продолжением. И стал тренировать ее.
— А вы учили ее владеть мечом?
— Она обратилась ко мне с такой просьбой после того, как в городе произошла серия убийств. Я считал ее достойной и добропорядочной девушкой и потому попросил одного из полицейских инспекторов обучить ее.
— А почему она спустя девять лет решила уйти из вашего отделения?
— Ей написал ее младший брат, дворцовый врач…
— Как его зовут?
— Не знаю. Он покинул дом в совсем юном возрасте, чтобы заниматься медициной в столице, и кроме этого, она ничего о нем не рассказывала. Похоже, они с ним никогда не были близки. С ним и с ее отчимом… — Тут его лицо прояснилось. — А! Отчим! До того как его в наказание за что-то там понизили, он был военным чиновником. Господин Кхун, вот как его звали здешние. Его сын унаследовал эту фамилию.
«Врач Кхун», — подумала я.
— Вы говорите, что он был отчимом Инён, а не отцом. Значит ли это, что мать Инён вышла замуж вторично? — спросил Оджин. — Но такие браки запрещены.
— Низшие классы творят, что хотят, а ее семья, как я уже сказал, всегда держалась особняком. После развода матери они жили вместе, но я не знаю, поженились они или нет. — Командир прочистил горло. — Как я уже говорил, Инён написал ее брат, и из его письма она узнала, что ее мать исчезла, что в последний раз ее видели во дворце. А я и понятия не имел, что ее мать, долго проработавшая в здешней аптеке, стала дворцовой медсестрой.