Джулия Ромуш – Ты меня бесишь (страница 11)

Терпения мне. Специально зубы стискиваю. К папе подхожу. Целую его в щеку.

— Конечно. Кто вообще тут ругается? Полная идиллия. Ты же в будке переночуешь?

Яр обещает мне расправу своим взглядом.

Отец качает головой и вздыхает, но он ничего не говорит. Только вздыхает и машет рукой, приглашая нас в дом.

— Проходите, чего на улице-то стоять. Камин уже вовсю потрескивает брёвнами, и я как раз глинтвейн сделал.

— Глинтвейн? — оживляется Маргарита, её глаза почти светятся от этого слова. — Это же прекрасно! Лиана, тебе нужно согреться. И тебе, Ярослав, тоже. Снимайте верхнюю одежду, живо!

Мы заходим в дом, и я сразу же чувствую, как тепло окутывает всё моё тело. Слегка пахнет корицей и каким-то травяным настоем. Дом наполнен уютом, который так сильно контрастирует с холодом и снежной бурей снаружи. Приятное потрескивание камина. Как же я всё это люблю. Атмосфера праздника витает в доме.

Я только успеваю вдохнуть этот домашний воздух, как Яр, проходя мимо меня, шепчет с явной усмешкой:

— В будке будешь ютиться вместе со мной, детка.

— Ты что дуешься? Мы же договорились не палиться. А если я буду с тобой милой, отец всё поймёт за считанные секунды.

— Просто напоминаю, что я согласился терпеть это не просто так.

Мои щёки вспыхивают с новой силой. Потому что я сразу понимаю, о чём речь. Вот же извращенец!

Глава 12

Мы сидим за праздничным столом, и уютная атмосфера буквально витает в воздухе. Запах глинтвейна и свежей выпечки смешивается с ароматом хвои от ёлки, сверкающей разноцветными гирляндами. В центре стола дымится аппетитный пирог, который Маргарита испекла утром, а бокалы с глинтвейном, разлитым отцом, источают тепло и приятный запах.

Вроде бы идеальная семейная идиллия, но я всё равно чувствую напряжение.

Отец, видимо, решивший, что пора добавить немного лёгкости и расслабить всех после долгой дороги, начинает говорить, отрывая взгляд от бокала:

— Кстати, Миша звонил. — Его голос наполняется энтузиазмом, — Хочет заехать в гости второго января. С сыном. Лиана, ты ведь помнишь Костю?

Моё сердце словно пропускает удар. Вилка в моей руке едва не согнулась. Я мгновенно напрягаюсь, чувствуя, как тепло домашнего уюта мгновенно сменяется лёгкой нервозностью. Конечно, я помню Костю. Как же его забыть?

— Костю? — выдавливаю из себя, стараясь говорить нейтрально. Но Яр, сидящий напротив, уже изменился в лице. Вижу, как глаза потемнели и желваки на лице начали играть.

— Ну, да, — не замечая нашего с Яром молчаливого обмена взглядами, продолжает отец. — Они ведь были у нас в прошлом году.

Такое я не забуду. У нас здесь была небольшая компания. Мы с друзьями решили поиграть в "слабо", и одно из заданий оказалось куда более личным, чем следовало. В итоге я оказалась в ситуации, когда поцеловала Костю. Просто игра, ничего серьёзного. Через час после того "весёлого" вечера Яр и Костя сцепились на улице. Нет, не просто сцепились. Это была настоящая драка. Настолько серьёзная, что я думала, что Костю придётся везти в больницу. Кровь, крики, разъярённый Яр. Они оба так и не озвучили причины, но мне уже тогда показалось, что дело не в каком-то дурацком споре или игре. Всё это было слишком личным.

Я украдкой бросаю взгляд на Яра. Его лицо напряжено, челюсть сжата. Взгляд хмурый, как будто упоминание Кости стало последней каплей. В комнате резко становится душно, я бы на уличку вышла. Подышала бы. Яра бы в состояние привела адекватное. А то, чуечка подсказывает, что сейчас по одному месту все наши договорённости пойдут. Если Яр взорвётся, то будет очень и очень плохо.

Отец совсем не замечает, что приближается катастрофа.

— Они ведь и в прошлом году у нас были. Помните, ребята? Весело тогда было, правда?

Весело? Сомнительное определение для той катастрофы.

Краем глаза я замечаю, как уголок губ Яра дёргается, но не в улыбке. Скорее, он сдерживает очередной язвительный комментарий. А я тем временем пытаюсь придумать, как быстро сменить тему, пока разговор не перерос во что-то более неприятное.

— Пап, — перебиваю я, стараясь говорить непринуждённо, хотя внутри всё кипит, — мы с Яром уезжаем второго утром. Разве я не говорила?

Отец удивлённо приподнимает бровь, и на мгновение за столом воцаряется тишина. Я чувствую на себе взгляд Маргариты, её добрые, но настойчивые глаза явно пытаются прочитать мои мысли. А Яр... Яр лениво откидывается на спинку стула, поднимает бокал с глинтвейном и делает вид, что ему всё равно. Но я-то знаю, что внутри него сейчас всё горит, и если не сменить тему, то недалеко и до взрыва.

— Уезжаете? — удивлённо спрашивает Маргарита, наклоняясь ко мне. — Так скоро? Вы же только приехали.

— Да, нам нужно… по делам, — мямлю я, чувствуя, как предательски вспыхиваю от вранья. — Яр, скажи что-нибудь!

— Нас Рам пригласил на бой, а Лиана пообещала помочь с рекламной стратегией.

Я мысленно отвешиваю ему подзатыльник. Лучше вообще ничего придумать не смог?!

— Ну, если пообещали..., — медленно произносит отец, явно не одобряя то, куда мы собрались ехать. Хотя я и не собралась. Рамиль мне не нравится. А его опасное хобби тем более. Бои без правил! Какая девчонка пойдёт туда добровольно?

Маргарита вздыхает так, будто ей хочется задать ещё тысячу вопросов, но она молчит, видимо, решив не усугублять ситуацию.

Я чувствую, как мои плечи понемногу расслабляются, но, как оказалось, слишком рано.

— Ну, ладно, — наконец вздыхает отец, видя, что мы настроены решительно. — Только давайте встретим Новый год спокойно, без сюрпризов.

— Да-да, пап, — киваю я, чувствуя облегчение, но оно длится ровно до того момента, как Яр, проходя мимо меня, шепчет на ухо:

— "Слабо" повторить? Или ты уже слишком взрослая для таких игр?

Я резко поворачиваюсь к нему, но он уже уходит, оставляя меня с горящими щеками и злостью, которую нельзя показать.

***

Я злая как чёрт. Ну какого хрена, а?! Почему он постоянно меня выводит из себя? Разве я виновата, что этот Костик должен приехать?! А Яр ведёт себя так, будто это моя личная прихоть.

Взбиваю подушку с таким остервенением, что она жалобно хрустит. Отлично. Ещё и подушку порву. Чем не замечательный конец вечера?

Выключаю свет, ложусь в постель, натягиваю одеяло до подбородка и уговариваю себя успокоиться. Я уколола Яра с будкой, напоминая о том, что нужно себя вести как раньше. Он тут же довёл меня с Костиком. Но как же бесит. Р-р-р-р!

Мысли о сегодняшнем ужине, о его взгляде, об этой издёвке на ухо... Всё это не даёт мне уснуть. С боку на бок переворачиваюсь. Снова взбиваю подушку.

Примерно через сорок минут я уже почти засыпаю, как вдруг слышу скрип двери. Сердце тут же уходит в пятки. Приподнимаюсь на локтях. Прищуриваюсь и тут же рот распахиваю от такой наглости.

— Ты охренел?! — шепчу я, вскакивая с кровати, когда вижу, что Яр бесшумно пробирается ко мне в спальню. Ну совсем же мозги свои растерял! Что он удумал?!

— Не совсем, — Яр скалится довольно, — я соскучился.

— Ты в своём уме? — Я нервно оглядываюсь, будто родители могут ворваться сюда в любой момент. Господи, ну вот что мне с ним делать, а?! — А если тебя родители засекли, что тогда?

— Все давно спят. Расслабься, — голос Яра спокойный, но от него моё сердце начинает биться быстрее. Вот как он может быть настолько уверен? И как вообще таким спокойным может быть, когда я взорваться готова от его шалости?

— Мы же договорились, Яр! — шиплю я, пытаясь взять себя в руки, но от его близости начинаю нервничать ещё сильнее.

— Мы договорились не попадаться на глаза. Меня никто не видел, — его усмешка сводит меня с ума.

Яр садится на край кровати. Резким рывком с меня одеяло стягивает.

— Уходи, — пытаюсь возразить, но голос звучит слабо. Слишком слабо.

Он не отвечает. Только за руку меня на себя дёргает и тут же в губы поцелуем требовательным впечатывается.

— Яр! — шепчу я, когда он отрывается от поцелуя. — Прекрати. Если нас...

— Никто нас не увидит, — его голос звучит низко, уверенно, а руки тем временем забираются под мою футболочку. Совсем ненормальный.

— Яр... — мой протест звучит всё тише, особенно когда его пальцы начинают нежно сжимать мою грудь. Внизу живота всё приятно тянет, а между ног становится влажно.

Его губы снова накрывают мои, на этот раз жадно, требовательно, и я растворяюсь в этом. Пальцы на моей груди чередуют мягкие ласки с более уверенными движениями, доводя меня до точки, когда сопротивляться становится невозможно.

— Ты без лифчика, — шепчет он, касаясь губами моего уха. От этих слов у меня по коже бегут мурашки.

Его пальцы продолжают ласкать мою грудь, и я не могу сдержать тихий стон.

— Ты с ума сошёл, — шепчу я, но мои руки уже инстинктивно хватаются за его плечи. Его жаркий взгляд обжигает, и я знаю, что проиграла. Я не смогу его отсюда вытолкать.

— Может быть, — он ухмыляется, а затем его рука начинает спускаться. Скользит по животу, легко касаясь кожи, пока не оказывается между моих ног. Я напрягаюсь, но не отталкиваю его.

— Яр, прекрати, — слабо возражаю, но мои ноги сами раздвигаются, открывая ему доступ. Его пальцы легко касаются меня сквозь ткань, и я непроизвольно выгибаюсь навстречу.

— Ты уже мокрая, — шепчет он с лёгкой усмешкой. Его хриплый голос — это новая волна возбуждения.