Джулия Ромуш – Наследник Буйного (страница 9)

— Мам, со мной садись, — Мир меня за руку тянет, не хочет отпускать.

— Малыш, я очень быстро, это мой знакомый, не переживай, — целую сына в щеку, но по его нахмуренному взгляду видно, что Миру это не нравится. Он готов в любую секунду броситься меня защищать. Но, в конце концов, согласно кивает и отпускает меня.

Я прошу таксиста подождать немного, обещаю, что заплачу двойную цену. Захлопываю дверцу такси и, глубоко вдохнув, к Буйному иду.

— Далеко собралась? — Эмир на машину кивает, скалится.

Господи, а я до сих пор привыкнуть не могу, что правда его вживую вижу. Что с ума не сошла.

— Тебе мало было? Ты за добавкой приехал?! — Подхожу вплотную, весь страх ярость перекрывает. Я очень сильно злая. Сама не знаю, на что способна в эту секунду.

— Не дерзи, кукла, знаешь ведь, что я и по-другому вопросы решать умею. — Угрожающе в ответ произносит.

— Кукла умерла, на кладбище осталась, в могилу с пустым гробом легла, — в ответ шиплю, — нет больше твоей куклы, понял? Не смей в мою жизнь вот так врываться, Эмир. Права не имеешь. И громил своих отзывай или ты правда решил психику ребёнку расшатать?

— Про права поговорим, кукла?! — Игнорирует мои слова, вплотную подходит. Горячим дыханием обжигает. — Ты сына моего увезти собралась, съебаться, а я смотреть должен?

Зубами скриплю. Мне много что есть ему сказать, но я про Катюшу помню. Её психика такой встречи точно не выдержит. Нужно быстрее всё это сворачивать.

— Мы на другую квартиру жить переезжаем, никуда я не собралась уезжать.

— От еблана своего переезжаешь? — Криво усмехается.

— Не твоё дело, — в ответ отрезаю, — убери громил, они Мира пугают.

— Я познакомиться с сыном хочу, или с твоего одобрения, или сам всё устрою.

Пальцы до хруста в кулаки сжимаю. Ненавижу! Готова лицо его ногтями исполосовать. Прямо здесь и сейчас. Он во мне ужасные инстинкты пробуждает.

— Не советую без моего одобрения что-то делать, — в ответ хриплю, — Богом клянусь, у тебя случайно сгорит всё, что имеешь. — Открыто угрожаю, в глаза его воинственно смотрю.

— Угрожаешь, кукла? — Он руку протягивает, притронуться ко мне хочет, но тут же назад отступаю. Не позволяю.

— Предупреждаю, Эмир. Хочешь поговорить? Встретимся завтра, вдвоём, обсудим. Сейчас Катя выйдет, ты для неё в могиле лежишь, так что уйди. Не усложняй всё ещё больше.

Кривится, вена на виске вздувается. Не нравятся мои слова. И уходить не хочет. Но всё-таки отступает.

— Я позвоню завтра и скажу место, куда прийти. Без выебонов, Злата, ты же знаешь, как я на них реагирую.

Глава 9

Катюша с интересом обживается в новой квартире. Сосредоточенно свои вещи расставляет. Мир тоже привыкнуть пытается. Мой любопытный сынишка всё осматривает. Под диван заглядывает, кивает важно. Мол, всё спокойно, мам, паук тебя не обидит. А я на этом стареньком диване и сижу. Пытаюсь в себя прийти. Эмир своим появлением всё внутри перевернул. Разворошил. Разорвал противоречивыми ощущениями. Мне его обнять хочется. И придушить в то же время. Будто стирает весь мой опыт прожитых лет, превращает в малолетку эмоциональную. Которая только чувствами жила. И чудила из-за них же. Я ведь до Сабурова и не была такой невезучей! Ничего не сжигала, в неприятности не вляпывалась. Скромно жила. А как встретила… Так и понеслись приключения. И поступки глупые… Забавно, что после "смерти" Эмира я больше ничего не сжигала. Словно меня просто выжгло, ни искры не осталось.

Я рада, что он живой. Он же… Живой, это хорошо. А вот то, что так бесцеремонно решил в мою жизнь вернуться, это ужасно. Он не имеет права! Хотел бы — объявился бы раньше. А его оправдания меня не интересуют.

Злость клокочет внутри. Лавой обжигает самосохранение. И мне нужно хоть кому-то рассказать! Пожаловаться на всю эту хрень. Чтобы не только я Эмира козлом назвала. Пальцы сами по себе набирают сообщение подруге. Алиса такая, что… С неё станется самой киллера найти. Чтобы не зря могила пропадала.

"Этот ублюдок живой!"

Я стираю сообщение сразу же, вздыхаю тяжело. Пишу другое:

"Люди таки воскресают. Угадаешь кто?"

Палец подрагивает, зависая над кнопкой отправления. Но я блокирую телефон, отбрасывая подальше. Успокаиваю себя. Нет, я не могу написать Алисе. У неё и без меня хватает проблем сейчас. И так она из-за меня и Буйного достаточно настрадалась.

Просто часто дышу. Думаю.

— А дядя пийдёт? — Хлопает глазками сын. — Большой.

— Большой? — Катя хихикает.

— Такой… Уууу…

— Катюш… — Я со вздохом зову сестру. Оставляю сына играться, а сама увожу Катюшу в её спальню.

Нам нужно всё обсудить. Я обязана найти в себе силы и рассказать про чудесное воскрешение Эмира. Я не хочу, чтобы он моей малышке психику поломал. У сестры и так тяжёлое детство. Она едва в себя пришла! Мама не боролась за неё при разводе, оставила с отцом. А тот спился и попал в тюрьму, Катюша чуть в детдом не отправилась. И по Эмиру скучает вечно. Первое время она тоже плакала постоянно во сне. А тут оживать начала. Если она без подготовки Буйного увидит… Она же не справится!

— Катюш, у меня к тебе разговор как к взрослой, — я аккуратно подбираю слова. — Послушаешь меня?

— Надо с Миром посидеть? — Улыбается сестра.

— Нет. Я сегодня кое-что узнала. Перед тем как тебя забрала из школы. Не было времени рассказать. — Я проговариваю это с волнением. Чтобы Катюша не решила, что я скрывала что-то или обманывала.

— И иногда… Люди, которым мы доверяем, они могут обмануть нас.

— Тебя дядя Лёша обманул? — Хмурится серьёзно. Воинственно смотрит. — Да?!

— Нет. Другой человек. Он обманывал меня четыре года. Не только меня. Я хочу, чтобы ты знала — это не твоя вина. Просто некоторые люди обманывают из-за своих мотивов. И мы не можем на это повлиять. — Мой голос дрожит. Всё стягивает внутри, холодом обжигает. Я не знаю, как подготовить сестру. Катюша переживала, что вдруг она виновата? Просила Эмира прекратить страшные игры (стрельбу и взрывы). А он не смог. Погиб. Боюсь, как бы сейчас снова не решила, что это из-за неё Сабуров не вернулся. Сестра бывает очень мнительной, хотя я постоянно твержу ей другое.

— Ты меня пугаешь, — признаётся она. — Прости меня, моя хорошая. Но сегодня я увидела в городе Эмира.

— Какого? — Сестра смотрит на меня растерянно. Уточняет шёпотом, не позволяет себе даже на секунду поверить.

— Нашего Эмира. Нашего. — Мой голос окончательно ломается. Осколками перерезает голосовые связки. Я не могу больше ничего сказать. Только прижимаю к себе застывшую сестру. Я обнимаю её, глажу по волосам. Показываю, что я рядом. Помогаю шок пережить.

— Дядя Эмир? — Спрашивает она, а в глазах слёзы. — Он живой? Живой! Злата, это же замечательно! Вы теперь вместе будете? А как же… А почему… Почему он ничего не сказал? Он не… Он не приходил! Он прятался от нас?! — Сестра засыпает меня различными вопросами. Её, как и меня, качает. От радости до злости. И каждое слово наполнено горьким непониманием.

У меня нет ответов. Я рассказываю, что встречусь завтра. Всё спрошу, узнаю. Чтобы ответами залатать душевные раны.

— А я могу пойти? — С надеждой уточняет Катя. — Я тоже спросить хочу!

— Прости, это взрослый разговор. Между нами. Но я перескажу тебе всё. Я думаю, мы вообще поговорим несколько минут и разойдёмся.

Не разойдёмся. Надежда даже не пытается зародиться. Эмир как бульдог. Вцепится мёртвой хваткой, если что-то захочет. И просто так не отпустит, пока всю кровь не выпустит.

Я очень волнуюсь перед нашей встречей. Держусь до момента, как узнаю время и место. А потом… Голова кругом и дрожь во всём теле. Сознание выключается. Не помню ни как собираюсь, ни как у ресторана нужного оказываюсь. Только слышу стук каблуков об асфальт. Я рассыпаюсь внутри от волнения, а шагаю ровно. Не показываю своего состояния.

Сбиваюсь с такта на мгновение, когда вижу Эмира. И сердце тут же плясать начинает. Кувырок делает. От груди до пяток и обратно. Болезненной пульсацией по всему телу отдаёт. Ресторан пуст. Эмир сидит за столиком в центре. И с меня взгляда не сводит.

— У меня мало времени, — заявляю я, усаживаясь напротив. Храбрюсь. — Всё быстро обсудим, и я пойду.

— Не пойдёшь, — отрезает мужчина. — Мы будем говорить столько времени, сколько я захочу.

— Иначе?

— Иначе последствия тебе не понравятся.

Жалко. Что вилок и ножей на столе нет очень жалко! Потому что я бы сейчас ему вилку в руку воткнула. Потому что он не имеет права таким тоном со мной говорить. И приказывать права не имеет!

Вот только Буйному это всё до лампочки. Он, как всегда, живёт в своём мире, в котором только его правила и законы существуют.

— Тебе тоже, — в глаза его с вызовом смотрю, — ты так решил разговор строить?

— Кукла… — Скалится, зубы стискивает, не нравится ему. Мне тоже много что не нравится. Но той девочки, которая ловила каждое его слово, уже нет. И так просто меня не запугать.

— У меня имя есть, Эмир, и оно мне очень сильно нравится. А ещё мне нравится, когда мне не угрожают.

— Не доводи, и мне не придётся угрожать. — В ответ рявкает. Я же прищуриваюсь.

— Не доводить? Серьёзно? Это мне покойничек, восставший из гроба, говорит?!

— Не сильно, вижу, скучала.

— Если мы об этом поговорить собрались, то я пойду, у меня дел много. — Хочу со стула встать, как его громилы, которые под стеной стоят, вперёд рыпаются.