Джулия Ромуш – Наследник Буйного (страница 35)
— А когда Буйный на тот свет смотался… — я безумно усмехаюсь, проглатывая сердечную боль. — Так мы поругались. Вот, я простила, он вернулся. А вы… Уверены, что вы подобное переживёте?
Ой, кажется, ресницами хлопать было лишним. Лицо незнакомца искажается, точно сумасшедшей считает.
— Мы друг друга поняли? — Прочищает горло.
— Надеюсь. Но вы это… Огнетушитель купите на всякий случай.
Спустя пару секунд его уже нет. Ну и не обязательно так бегать. Я ещё угрожать не закончила.
Я прислоняюсь к стене, силы вытекают из меня разом. Ноги подкашиваются, дышать тяжело.
Я справляюсь со страхом, бросаюсь за телефоном. Набираю Эмира, с тревогой вслушиваясь в каждый гудок.
— Эмир. Эмир, ты должен приехать прямо сейчас. Ко мне приходили с угрозами. — Ты в порядке? Еду. — Голос мужчины звенит от злости.
Меньше чем через минуту зал наполняет охрана. Я отмахиваюсь, жадно пью воду.
Мне кажется, что Эмир приезжает за мгновение. Или я просто теряюсь во времени, пока прихожу в себя. Но оказываюсь в крепких объятиях. Нос забивает знакомый аромат. Только сейчас дышать получается.
— Посмотри на меня, Зла-та, — он сжимает мой подбородок так мягко, что сердце дёргается. — Я никому не позволю причинить тебе вред. Никто не тронет ни тебя, ни детей.
— Эмир, мы не говорили о любви, но… Если мы с детьми что-то для тебя значим… Если я… Я понимаю, что не могу такого просить, но…
— По факту спрашивай.
— Ты можешь просто уйти? Оставить свой бизнес, чтобы никто больше не угрожал нам?
Мне хватает всего секунды, чтобы прочитать ответ в глазах мужчины. Он только начинает хмуриться, недоумение отражается на лице. Но слов не нужно. Нет. Нет, он не бросит свой мир в плату за нашу безопасность.
Глава 34
— Я поняла. — Я веду плечами, стараюсь избавиться от прикосновений Эмира. Мне нечем дышать, мне больно. Мне… Обидно, да.
Взгляд как нож вспарывает. Я облизываю дрожащие губы, отворачиваюсь. Рваными вдохами стараюсь заглушить эмоции. Я понимаю, что прошу о многом. Но разве это невозможно? Разве он не готов отказаться от опасности? Почему так больно-то, а?
— Нихера ты не поняла.
Запястье обжигает хваткой. Мужчина разворачивает лицом к себе, притягивает. Его объятия сейчас похожи на оковы.
Протест вспыхивает внутри, заставляет меня крутиться с усиленным рвением. Невозможно отделаться от разрастающегося тепла. Есть риск, что если близость Эмира будет окутывать, его дыхание греть… Чем дольше я буду рядом, тем сложнее будет сопротивляться. Буйный только вернулся. В мгновение ока подчинил меня себе. Заставил заново вспыхнуть все чувства. И я просто не могу… Не могу ему сопротивляться. Но и принять эту опасную жизнь я тоже не могу. Права не имею. Потому что мне нельзя думать лишь о себе.
— Угомонись, — припечатывает резким тоном. — Вопросы задаёшь — ответы дожидайся. Что за дела, кукла?
— Я уже получила ответ, — фыркаю. — Всё по твоему лицу было понятно! Мне достаточно! Если цена для тебя завысокая, то нечего оправдываться.
— Да угомонись ты, сучка буйная.
Эмир вдавливает меня в стену. Одной рукой сдерживает меня, второй упирается рядом с моим лицом. Его глаза вспыхивают. Чернота расползается от огоньков, превращается в синеватый плотный туман. Тело мужчины напряжено, дрожит от эмоций. Каждый канат мускула натянут до предела.
Я бросаю взгляд за спину мужчины. То ли не желаю при остальных выяснять отношение, то ли помощь ищу. Но никого нет. Зал пуст. Все охранники разбежались, учуяв жаренное. Трусы. Или их Эмир прогнал в начале? Всё равно трусы! Нечего беззащитную женщину одну бросать.
— Чего ты от меня хочешь? — Скалится он. — Чтобы я нахуй послал весь свой бизнес?
— Я не так это сформулировала.
— Чтобы я просто свернул манатки и свалил из бизнеса, который всю жизнь строил?
— Я поняла…
— Тебе надо, чтобы я завязал? Тогда перестанешь психовать?
— Я…
— Так я уйду.
— Что? — Хлопаю ресницами.
— Что? — Повторяет с усмешкой, наслаждаясь моей растерянностью. Изгибает бровь, впитывает мои эмоции.
— Что? — Произношу шёпотом. — Ты… Но ты же…
— Что я, Зла-та? Семейный, блядь, человек? Отец? Твой мужчина? Ты хуёво вопросы ставишь. Спросила бы, готов ли я отказаться от всего ради вашей безопасности. — А ты готов?
— Ясен хер.
Его улыбка становится мягче, нежнее. И это настолько непривычно и значимо, что я сама улыбаться начинаю. Хлопаю влажными от слёз ресницами, смотрю с надеждой на Эмира. Неужели он взаправду готов отказаться от всего? Вот так просто?
— И подумать не нужно? — Срывается отчаянный вопрос.
— Не рисуй себе радужных пони, кукла. Завтра я не стану честным человеком. И в ближайшее время будет херь полнейшая. Но я с ней разберусь. И потом уже можно говорить о чём-то более легальном.
— Только говорить?
— Я вроде подох, а криминал не бросил. Просто так не свернуть всё. Во второй раз исчезнуть не получится. Надо всё аккуратно заканчивать, грамотно.
Эмир пальцами обводит моё лицо, оставляя после себя покалывающий след. Ловит мой взгляд, не позволяя отвернуться. Я и не смогла бы, даже если бы это был вопрос жизни и смерти. Сейчас в его глазах я нахожу успокоение.
Мягкие касания успокоительное впрыскивают под кожу.
— Если я сольюсь сейчас, то меня попробуют уничтожить, — кривится он. — По касательной заденут тебя с детьми. Нет. Сначала нужно устранить угрозу. После организовать отлаженную защиту, обсудить варианты.
— С кем?
— С тобой. Я вроде как дал понять, что к твоему мнению прислушиваюсь. Вместе обсудим, какой из вариантов лучше. Просто свалить в другой город, остаться здесь, держать часть криминала под контролем, чтобы не рисковали лезть…
— Сейчас же лезут. Прости. — Я веду ладошкой по телу мужчины, чтобы он не подумал, что это как претензия или упрёк. Стараюсь показать своё волнение, оплетающий страх. Но и любовь, и беспокойство. И доверие. Безграничное доверие к тому, что говорит мужчина. Однажды, давным-давно, я уже повелась на рассказы "подруги". Поверила всякому ужасу, который говорили про Эмира. Сбежала от него. Тогда это обернулось проблемами. Недопониманием. Мы кое-как выбрались из той ситуации. Нет, я буду верить Эмиру. Всегда.
— Сейчас они не понимают, чего от меня ждать. Ошибаются, — кровожадно усмехается мужчина. — Я четыре года был в тени. Считался умершим. И не вылез бы на свет, если бы не ты и Мир. Узнал, что у меня есть сын. Узнал, что твой ублюдок-муж задолжал, и к тебе лезут.
— И… Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы решить эту проблему?
— Нет. Но я буду делать всё, чтобы убрать угрозу как можно быстрее. Кроме того, я жизнью клянусь, Злат, что вам никто не навредит. Охрану ебну за то, что от протокола отошла. Вы будете в безопасности. Если сделаешь так, как я скажу.
— Опять бункер, да? — Как же я туда не хочу!
Захожу в детскую и растягиваю губы в улыбке. Детям нужно сообщить, что нам срочно придётся поменять место жительства. На несколько дней, надеюсь, что не больше.
Стараюсь максимально эмоции скрыть, иначе дети заметят моё состояние, и тогда… Начнутся вопросы. Капризы. А я бы хотела переехать в спокойной обстановке.
— Ребята, сегодня у нас важное приключение, — говорю как можно увереннее, оборачиваясь к Катюше и Миру. Улыбаюсь так, чтобы это выглядело естественно. Я вижу, как Катюша прищуривается, но смотрит с интересом.
— Приключение? — Спрашивает она, и я замечаю, как в её глазах появляется искорка любопытства. Именно то, что мне нужно. — Какое?
— Тайное, — отвечаю я ей, подмигивая, и отвожу взгляд, начинаю собирать разбросанные игрушки.
Внутри комом стоит тревога, но я держу её под контролем. Ведь мы едем туда, где будем в безопасности. Ради детей, ради нас. Эмир сказал, что так будет правильно, и я ему верю.
— Ух ти! А фто нам с собой взять? — Спрашивает Мир, вцепившись в своего плюшевого зайца.
Я подхожу к нему ближе, обнимаю, тереблю по непослушным волосам.
— Всё, что хочешь. Это наше тайное путешествие. Мы едем в новое место. Очень интересное.
— А что там? — Катюша подозрительно смотрит на меня, словно чувствует, что это необычная поездка.
— Там будет много интересного. Что-то вроде большого лагеря, где у тебя будет возможность узнать, как всё устроено. Может быть, тебе даже разрешат что-нибудь разобрать и собрать, как ты любишь, — улыбаюсь сестре.
Она кивает, но продолжает следить за мной с подозрением. По её взгляду понимаю, что она не купилась.