Джулия Ромуш – Единственная для Буйного (страница 25)
— Я не могу?
Резко разворачивается ко мне, заставляя замолкнуть. Темный взгляд врезается в тело, передавливая голосовые связки. Эмир смотрит с интересом. Злостью. И что-то ещё. За секунду тухнет. Похожее на непонимание? Думал, я не буду слушать? Не пойму?
— Ты не попутала, кукла? — Цедит зло. — Ты хуйни наворотила. Я разгребаю. И я что-то ещё должен?!
— Ты обещал, — шепчу.
— Я сказал, что подумаю. Подумал. Мне не выгодно туда лезть. Пусть Дикий надрачивает на идею, что прижал меня.
— Так нельзя! Алиса там за меня отдувается.
— Прекрасно. Наберу Демидову, скажу, что он проебался. Пусть девку отпускает, она не ты?
— Он же не отпустит! Только хуже сделает.
Эмир и сам это прекрасно понимает. Только меня испытывает. Намекая, чтобы я не лезла и не выделывалась. Смирно сидела. А я не могу! Буйный прав, Алиса из-за меня пострадала. И я должна всё исправить. Но у меня ресурсов нет. Только этот хмурый мужчина, без капельки сострадания в сердце.
Я сама не понимаю, как подаюсь ближе. Укладываю ладонь на колючую щетину, веду пальчиками. Претензиями и истериками из Эмира ничего не выбить. Но, может, если я по-другому попробую, всё получится?
Сама к его губам прижимаюсь. Целую. Прохожусь языком. Буйный же всё позволяет. Выжидает. Как будто самому интересно, как далеко я зайду. Довольный, что до меня наконец-то дошёл смысл нашего уговора? Я — ручная, он — щедрый.
Несмело проникаю языком глубже. Не успеваю даже обдумать, как поступить дальше. Как лучше. Как рука Эмира сдавливает ягодицу. А после мужчина притягивает ближе. Сам начинает напирать. Я лишь тихий стон успеваю издать, как он жадно втягивает мой язык. Руки снова скользят по телу. Лапают. Вызывают непозволительные эмоции.
— Эмир… — Возмущённо произношу. Я лишь поцеловать хотела, а он уже наглеет. Начинает кофточку задирать. На второй заход намылился? Нет уж.
— Ненадолго же тебя хватает, кукла. — Произносит с насмешкой.
Рука уже под футболкой. Сжимает грудь, посылая разряды тока под кожу.
— Тебе палец дай, ты по локоть откусишь! — Возмущаюсь, хриплю.
Упираюсь ладошками в его плечи. Эмир же слегка сдавливает пальцами сосок, заставляет закатить глаза. Волна возбуждения накрывает с головой. Мужчина довольно скалится. Наблюдает за плодами своих издевательств.
— Тебе грех жаловаться на моё терпение, кукла, — произносит с издёвкой, — тебе как никому это знать.
— Эмир, — хнычу, потому что он продолжает издеваться. Возбуждает. А я хочу поговорить. Всячески подавляю в себе все эти непозволительные желания, — я обсудить хочу. Условия. Обо всём же можно договориться, правда?
Вижу, как Буйный глаза закатывает и недовольно вздыхает. Но отпускает меня. Даёт на своё кресло перебраться с его колен.
— Запал Дикий на твою подругу. Даже тот факт, что тёлка моя, не особо его тормозит.
Я вся вспыхиваю. Как запал? Божечки. Её же тогда с удвоенной скоростью оттуда забирать нужно. А что, если Дикий… что, если… Кошмар!
— Эмир, прошу. Это же не игры. Бедная Алиса, сколько дней уже там она ведь только ради меня и Катюши. Была готова на всё, чтобы помочь мне сестрёнку спасти. Эмир… — Слёзы уже вовсю по щекам катятся. Он же не может таким чёрствым быть.
— Мокроту сразу прикручивай. Так разговоры вестись не будут, кукла. Адекватного торга не было. Дикий почву прощупывает, ощущение как будто и правда тёлку не хочет отпускать. Тянет как может.
— Но ты сказал, что не решил и что… — Я смахиваю слёзы, но всё равно всхлипываю. Вижу, как Эмир начинает злиться.
— Не научили, что уши в чужие разговоры вкидывать не стоит?
Я лишь обиженно поджимаю губы. Опять он становится этим грубым Буйным.
— Это разговор про другое был. Про тёлку. Про подругу твою торги ещё даже не начинались адекватные. Дикий веселится. Правда верит, что ты у него. Подозреваю, хочет меня поиметь оптом. И девку трахнуть и выкуп получить.
— Как… Эмир. Господи, нельзя. Алиса такого не заслужила. Да никто не заслужил, чтобы с ним!
— Девка вижу не пальцем деланная, если Дикий не хуярит всё от ярости. Роль хорошо отыгрывает.
— И сколько она ещё так продержится?! В каких условиях её держат и…
— Тон сбавляй, — рявкает в ответ, — я на экскурсовода похож?! Экскурсии по местности не провожу. Ебу я в каких она условиях. Если не дура, то выторгует себе что-то нормальное. Если додумается жопой перед Диким крутить, то нормально там сидеть будет.
Я снова подаюсь вперёд. Прижимаюсь к мужчине. По его руке пальчиками веду.
— По члену также поводишь, тогда я точно успокоюсь.
Его резкий комментарий вызывает лишь желание отстраниться. Но я не успеваю этого сделать. Эмир пальцы в мои волосы запускает. Вынуждает на месте остаться. Запрокидываю голову и в глаза его смотрю. — Я нихуя ещё сказать про подругу твою не могу. Нет пока адекватной инфы. Ждём, пока у Дикого сперма в мозги бить перестанет.
— Она из-за меня. Я виновата, понимаешь?
— Ты до хуя где виновата, кукла. Умеешь хуйню творить, умей и принимать последствия. Но хорошие новости для тебя тоже есть.
Я даже не знаю, какие новости могут быть хорошими после всего этого.
— Какие?
— К бабке тебя отпущу завтра. Ты ведь хотела? Только постарайся деревню не спалить и из тачки не выпасть.
Я хочу снова обидеться, отстраниться от него. Но вижу, что он с этим расчётом всё это и произносил.
— Если я без тебя поеду, то всё хорошо будет. Я к мнению пришла, что это ты неприятности приносишь, а не я.
Глава 23
На мою фразу Буйный так зыркнул, что дальше я не стала оправдываться. Лучше на деле докажу! Вот тогда Эмир поймёт, что я вполне умею выживать. Когда он своими флюидами не разбрасывается.
Катюша радостно воспринимает новость о поездке. Засыпает вопросами, с детской серьезностью размышляет, что стоит взять в дорогу. Я радуюсь каждый раз, когда вижу улыбку на лице сестры. Тешусь, что она смогла переступить через ужасные воспоминания. И снова веселиться.
— А что там будет? — Катюша крутится, пока я собираю наши скромные пожитки. — Твой друг тоже поедет?
— Да, с нами поедут… эти, — взмахиваю рукой, не зная, как по-другому назвать охрану.
— Нет! Ну, тот, который за тобой приезжал. И красивый самый. Страшный немного, но красивый.
— Страшный?
— Угу. Смотрит так. У-у-у. И я сразу готова кашу есть.
Я стараюсь не смеяться слишком громко, но у меня не получается. Хохочу едва не до хрипа. Лучшее описание Сабурова. Смотрит и сразу выполнить приказ хочется. Или так же посмотреть, покусать в ответ…
Прячу лицо, зарываясь в шкаф. Не хочу, чтобы сестра видела мои покрасневшие щеки. Но… Я каждый раз гореть начинаю, когда вспоминаю ту сцену в машине. А ещё жаркие поцелуи. Наглые. Развязные. Такие необходимые. Мы минут десять в машине провели, когда Эмир подвез меня домой. Целовал. Не отпускал. Снова доводил до бурления крови в организме. Когда весь мир до одного первобытного желания сжимается. И кто знает, чем бы мы занялись, но меня спасла Катюша. Выскочила, желая поскорее увидеть. Буйный отпустил. И больше не появлялся. Не знаю, что его заняло, но я рада! Потому что у меня есть шанс выдохнуть. Несколько дней без мужчины — как отпуск и релакс. Но чуточку тоскливо.
— Нет, Эмир не поедет, — отвечаю пытливой сестрёнке. — Так, ты свои книжечки собрала?
— Да, — серьезно кивает, из-за чего тонкие косички подпрыгивают. — Мы скоро?
— Позавтракаем и поедем.
— А что на завтрак? А можно мне снова тот омлет с красной рыбкой? Он такой вкусный был! Я такого никого не ела.
У Катюши глаза горят на всё. С интересом уплетает дорогой шоколад. Восхищается изысканным блюдам. Её всё интересно и хочется. А мне жаль, что я сама не могу дать всего этого сестре. А без помощи Эмира — я даже забрать бы её не смогла.
— Что такое? — Катюша видит, как я погрустнела. Откладывает конфету. — Ты её тоже хотела? Я отдам, не переживай.
— Нет-нет, солнышко. Это всё тебе. Но съешь после завтрака, договорились?
— Ладно. — Горестно вздыхает, но тут же смеётся, стоит начать её щекотать. Уносится вперед, едва не запрыгивая на одного из охранников. — Помоги! — Требует, продолжая визжать. Прячется за мужчиной. А тот по стойке смирно становится. Руку на кобуру, взгляд за мою спину. Ищет, от кого мы убегали.
— Всё в порядке! — Спешу успокоить. — Извините, мы просто игрались. Я не думала вас беспокоить. Кать, не висни на нём.
— А почему он не может с нами тоже поиграть? Пусть тебя кто-то тоже защекочет.
— Он не хочет с нами играть.
— А ты спрашивала? — Сестра невинно хлопает ресницами, пытается вникнуть в происходящее.
Мужчина тяжело вздыхает. Это тот "пожарник", который меня к технике не подпускает. Оказалось, что его зовут Иван.