Джулия Поздно – Шоколатье по(не)воле (страница 33)

— Что с моей семьей? — не посчитав нужным ответить, Петр попробовал сменить положение тела, но ничего не вышло.

— Они сейчас в особой магической камере до суда.

 Алексей Федорович сделал пас рукой и перед кроватью Петра появился стул.

— Я всю ночь не спал, места себе не находил. Ты же знаешь, что ваш отец для меня как брат, а вы все трое названные сыновья. Мы с тобой должны найти решение, как помочь всем вам! — магистр вновь сделал взмах, и комнату накрыл непроницаемый полог — стража снаружи при всем желании не смогла бы подслушать их разговор.

Петр, превозмогая боль и усталость, старался рассказать Алексею Федоровичу о своих ощущениях в момент нападения на советника. И стало понятно, что болезнь Петра настолько усилила его магию, что она смогла обойти магический блок наручников.

«Возможно не только Петр может применять магию, несмотря на блокировку, но и Аля?» — задумался Алексей Федорович.

К сожалению, сейчас они не могли проверить, насколько верна эта теория: Петр практически исчерпал свой энергетический запас, а Алевтина вряд ли догадывалась о подобной возможности.

— Нам необходимо найти способ, как сообщить Але, что она может применить магию.

— Вы считаете, еще не все потеряно? — с надеждой спросил Петр. —   Хотя, я готов взять всю вину на себя, если потребуется для их спасения.

Петр слегка приподнял голову и вглядываясь в темноту камеры разглядел Алексея Федоровича.

Морщины глубокими бороздками легли на лоб, густые брови слегка нависли над глазами, и даже темнота камеры не смогла скрыть блеск его глаз.  Седина уже успела тронуть волосы, словной серебром посыпав голову и бороду мужчины. Алексей Федорович нервно перебирал пальцами, а затем сцепил руки в замок.

Спасение вашей семьи — в наших руках. Вы выросли на моих глазах. Я вечный должник перед вашим отцом, пришло время платить по счетам. Ты еще слаб, мне же нужен сильный помощник. Мне нужно время, — он встал со стула, снял полог и громким голосом, чтобы его услышали стражники, произнес:

— Петр Матвеевич Сливов, вам предъявлено обвинение в государственной измене, а также в умышленном убийстве первого советника Императора. Вы предстанете перед судом, где будет вынесен приговор на основании императорского кодекса Цароссы.

Петр вновь услышал скрежет и уже знакомый щелчок у стены и понял, что магистр покинул камеру.

Глава 26

Наплакавшись, Аля уснула. Ей снились бесконечные туннели – спирали, по которым она летела, словно подхваченная вихрем.  От скорости полета у нее перехватило дыхание, и сердце громко стучало в груди. Вдруг яркий свет ударил в глаза, туннель исчез, и она начала парить в синем небе, постепенно приближаясь к земле.

Аля увидела поляну, на которой росли фантастические растения — нечто среднее между лианами и плющом, сплошь покрытые белыми цветами, напоминавшими цветы магнолии. Всю поляну застилал травяной ковер сочного зеленого цвета, усыпанный белыми и сиреневыми колокольчиками. Легкий ветерок слегка дул на них, они качали своими красивыми головками и издавали хрустальный звон. Девушка замерла над поляной, не обратив внимания на то, что ее поддерживает в воздухе прозрачный круглый ковер – экран.

В центре поляны стояла маленькая колыбелька, в которой лежала и звонко смеялась кудрявая девочка. Около нее присел молодой мужчина, который под ритм мелодии колокольчиков качал рукой колыбель и щекотал розовые пяточки малышки.

Аля всматривалась в знакомые черты и не могла поверить своим глазам:

— Папа! Папа, я здесь!

Отец продолжал играть с ребенком и совсем не слышал ее.  Девушка разволновалась, поляна вдруг исчезла, и она вновь понеслась на немыслимой скорости по туннелю-спирали. Аля летела и плакала, слезы не успевали даже скатиться по щеке — а сразу же высыхали от встречных порывов воздуха.

Резкое торможение и новое видение остановило слезы девушки.

Она была дома, в деревне, совсем маленькая, лет пяти.

—Ляля, я дома, — позвал ее отец, пришедший с работы.

— Папа пришел, папа пришел! — радовалась малышка приходу отца.

Аля наблюдала, как «она маленькая», посадив на игрушечный стул свою любимицу куклу Настю, подбежала к отцу, и он подхватил ее крепкими руками, подбросил вверх, а затем, поймав, крепко обнял.

Девушка всем телом ощутила эти теплые объятия.

— Папа, я здесь! Папа, услышь меня! — кричала Аля сквозь сон. — Папа! — она очнулась от сна из-за своего же крика, поежилась от сырости и зловещей темноты, поглотившей людей в камере.

Реальность событий обожгло ее тело страхом. Отца рядом не было, а она и ее приемная семья стоят на пороге смерти. Что означает ее сон? Может, это какая-то подсказка? Аля прошла вдоль камеры, вытянув вперед руки и ища в темноте людей.   Она обнимала по очереди всех, находящихся в камере, Сливовы отвечали ей тем же:

«Все живы! Я как можно скорее должна найти решение, как всех спасти…»

В этот момент раздался тихий шорох где-то рядом с ней, и она почувствовала, как ее крепко обняли, а затем ощутила на губах легкий поцелуй. Лицо девушки запылало от смущения. Она руками пыталась найти того, кто к ней подходил, но рядом уже никого не было:

«Это был Иван…Он всегда к ней относился с особым теплом, к примеру Василий ее недолюбливал и не пытался даже этого скрыть».

 Только сейчас девушка поняла, что ее влекло всей душой именно к Василию, но долгое время она бежала от этого чувства.

 Ее размышления прервал какой-то скрежет около стены и щелчок.

В темноте камеры где-то у противоположной стены она увидела синее свечение, и через несколько секунд перед ней появился первый магистр.

— Алевтина, ты слышишь меня? — спросил он, предварительно сделав пас рукой и накинув защитный полог, скрывающий все звуки в камере.

— Да, Алексей Федорович! — с жаром ответила она. — Я не только слышу Вас, но и вижу.

— Но почему на тебя не подействовала блокировка слуха и зрения в камере? Для меня это загадка!

— Я не знаю, но очень рада этому обстоятельству.

— Я был у Петра, он слаб и расстроен, что своим поступком подверг всех смертельной опасности. Как остальные?

— Я придумала общение посредством рук. Все живы и относительно здоровы. Только Степанида Сергеевна очень слаба.

— Умница, девочка! Не ожидал, что ты так сильна духом! Именно такой помощник мне нужен для вашего спасения.

— Но чем я смогу помочь, ведь я узница, как и все остальные? — спросила она.

— Ты должна мне все рассказать о себе с самого детства и по сей день, — проговорил магистр.

Аля немного задумалась и начала рассказ:

—  В другом мире, когда мне было три года, папа подарил мне большую куклу Настю. Мы всей семьей жили в маленькой деревне. Мама и папа считали, что мне нужен чистый воздух, которого в городе не было. По вечерам мама, укачивая меня в кроватке, пела колыбельную. Странно, но оказавшись в вашей стране, я услышала эту же колыбельную. В доме всегда пахло хлебом и пирогами, которые пекла мама. Папа любил собирать грибы и лесные ягоды, вместе с мамой они варили вкусное, лесное варенье.

В детстве меня печалило лишь одно, у меня не было дедушек и бабушек.  Родители не говорили со мной на эту тему и даже никогда не показывали их фотографий.

Я подросла и уехала из деревни в большой город и столицу нашей страны — Москву, поступила в университет, а заодно устроилась на работу, так как жить в Москве очень дорого.

 После череды неприятных событий из моей жизни, я попала в ваш мир и узнала в нем, о своих магических способностях. А еще в Цароссе есть заброшенный особняк, где случайно в одной из комнат, я нашла фотографию юноши, который мне кого-то напоминает. Точно такая же фотография есть и в вашем кабинете, Алесей Федорович.

— Это все? — спросил магистр.

Аля на минуту задумалась:

— Это все…Может вам будет интересен мой медальон…

— Мне все важно, где он?

— Нужен свет, здесь темно, — сказала Аля и на всякий случай нащупала медальон, который ей подарил отец.

— У меня есть небольшой источник света, я думаю его будет достаточно, — проговорил Алексей Федорович и поднес к Але свою руку, на одном из пальцев которой мерцал большой перстень в виде орла. Магистр нажал на его  голову, раздался щелчок, и появился зеленый луч света, который осветил шею и грудь девушки.

Но самое невероятное произошло в следующим миг, и это поразило обоих. Как только луч света из перстня попал на украшение, от него пошло излучение, зазвучала едва слышная мелодия колыбельной, и медальон открылся…

— Я не верю своим глазам… Борис, друг, — одними губами прошептал мужчина, чтобы Аля не услышала его. На глазах выступили слезы. — Девочка моя, я должен срочно уйти, — магистр сделал пас, полог исчез, раздался скрежет, щелчок, и камера вновь погрузилась в кромешную темноту…

Глава 27

Алексей Федорович миновал тюремный пролет с такой скоростью, что не заметил, как оказался у дверей своего кабинета. В голове пульсировала только одна мысль:

«Борис жив! Жив!»

***

Казалось, это было совсем недавно.

 Юные Матвей, Борис и Алексей стояли у границы Забугорья, перед подножием холма Квиринал, до которого они добрались тайком, нарушая родительский запрет.

—  Ты уверен, что именно здесь находится мощнейший источник силы? — спросил Матвей, взглянув на Бориса.

— А это мы сейчас как раз и проверим! —  произнес тот.