Джулия Либур – Улыбка Серебряного Дракона (страница 4)

У дома старосты их уже ждали сельчане. Посланцы, горестно разводя руками, рассказали, что им придётся расстаться с Эликой. Сама виновница сидела тут же на лавке и слушала односельчан.

– Может, у бабы какой, косу срежем, да колдуну отдадим? Бабы-то покрытые ходят, а у девки коса самая гордость. Жёнка моя согласится. Девка-то наших детишек спасла. Так, мы завсегда готовы добром за добро.

Жёнка стояла тут же и согласно кивала. Толпа загудела одобрительно. Но тут чей-то здравый голос опустил всех на землю.

– Ага, Укхильд слепой. Наши бабы все черноволосые, а у Элики коса-то как золотая пшеница. К тому ж косы у наших он уже покупал, помните? Колдуна знаете. Сразу почует, что к чему. Он давно на девку зарится. Поначалу приходил к ним, в гарем зазывал, а как отказали ему, то хотя бы косу продать просил. Теперь вот отыгрывается. Просто так получить хочет. В силу вошёл. С ним и раньше-то не поспоришь, а сейчас так совсем лютый стал. Воинов запросто натравит. Разорят дома, мы и не пикнем.

Все опять согласно закивали, а потом уже вразнобой стали сыпаться несбыточные предложения по спасению их любимицы. Их остановила сама Элика. Она встала с лавки и вышла в круг. Поклонилась всем в пояс, а потом достав острый нож, под ошарашенными взглядами сельчан отрезала свою косу и положила на лавку, где до этого сидела. Кто-то из женщин тихо охнул, а кто-то всхлипнул. Девушка же, тряхнув кудрявыми волосами, которые теперь не доставали даже до плеч, повернулась к своим друзьям.

– Что бы мы ни придумывали, у нас не получится обмануть Укхильда. Поэтому вот коса. Пока замуж соберусь, успеет отрасти. А что только бабы, покрытые ходят, так это здесь у Опаловых. Вон у клана Золотых или Серебряных девушки могут носить красивые повязки, покрывала или тюрбаны. Сок жерлика, конечно, не сразу ототрёшь. Но сойдёт же. В крайнем случае месяц, другой в лесу поживу. Спасибо вам, что заботитесь обо мне. Смело говорите завтра колдуну, что все наказы его выполнили и косу ему отдайте. Бабоньки сейчас помогут мне «красавицей» стать. Колдун в котле увидит, что они мажут меня, и отстанет от вас.  А я сразу в путь отправлюсь, чтобы подальше уйти. Не будет меня, и придираться к вам ему незачем. В покое оставит.

Кивнув нескольким женщинам, чтобы шли за ней, она направилась к своему домику. Зайдя, подумала чуть и пошла к полкам. Взяла маленький горшочек, села на табуретку, и мазь из него втёрла в лицо и руки.

– А то сок жерлика въестся до кости, пока до ручья доберусь, – объяснила она плотно окружившим её женщинам, – Ну вот, можно начинать.

Женщины измазали её как могли. Вид получился ужасный. Сок жерлика использовали для окраски тканей в тёмно-фиолетовый и чёрный цвета. Если он попадал на руки или ткань, то с кожи сходил неделями, а с ткани никогда. На коже ещё мог и раздражение вызвать.

Лицо и одежда Элики теперь были в жутковатых фиолетово-чёрных пятнах. Женщины постарались не попасть соком на волосы, а то потом их пришлось бы только состригать.

Девушка глянула на себя в зеркальце.

– Ну, зато меня теперь даже лесные духи обойдут стороной, а уж люди, завидев, бежать прочь сломя голову будут. Спасибо вам за добро да ласку. Всегда помнить буду, как вы нас с бабушкой приютили. Если даст Великий Дракон, так свидимся ещё. Я тут на полках оставляю мази да настои. Всё подписано. Пользуйтесь. Вон в том сундучке есть записи как самые нужные да простые лекарства делать. Староста прочтёт если надо. Прощайте на том, пора. Пока колдун обрядами своими занят, надо уйти подальше. Котомку только возьму. Проводите меня до околицы, да в спину подталкивайте.

На улице их ждали мужики. Староста подошёл к Элике.

– Слушай, девонька, знаешь ведь где Русалочье Озеро на границе с Серебряными? Мало ли, вдруг в ту сторону пойдёшь, так там, где Бобровая речка в него впадает, сосновый бор есть, у подножия Девичьих скал, если помнишь. В том бору ещё мой дед – охотник, в одной пещерке укрытие себе сделал. Спросишь, сама знаешь, кого, он поможет найти. Пересиди в ней, пока сок жерлика не сойдёт. А там и до границы с Серебряными рукой подать, с краю озеро переплыть, и всё. Ну, счастливо тебе, дочка.

Кивнув бабам, резко повернулся и ушёл к своей хате. Женщины загалдели и, окружив Элику, повели её к околице, порой подталкивая. Там остановились, а девушка, тихо бросив им слова прощания, отправилась дальше.

Юная ведунья торопилась. Ей действительно надо было поскорее уйти из владений колдуна. Их вражда, вернее, его вражда началась практически сразу, когда он появился в этих краях. Колдуна прислали Опаловые, одного на несколько деревень, с наказом, чтобы он лечил селян и помогал им. Селян удивила такая забота. До сей поры клану Опаловых Драконов было плевать, как живут люди в их деревнях, главное, чтобы подати вовремя платили. А тут колдун на жалованье. Потом только стало понятно, что совсем не о селянах заботились их драконы. Девушек покрасивее он уговаривал пойти в услужение в замок клана, а у тех, что лицом попроще покупал косы.

Они с бабушкой жили к тому времени в деревне уже лет пять. До этого они часто переезжали, правда, больше по небольшим городкам, а тут вот осели. Уж очень полюбили их местные жители и всячески привечали. Бабушка знатная ведунья и лекарка была, да вот заканчивался её срок. Спешила она внучку лекарскому делу обучить, чтобы потом и магический дар ей передать.

Когда они переехали в первый раз, Элика не понимала, почему они вдруг бросили дом в городе и уехали. Зачем потом перебрались в эту глухомань. Не понимала, куда делись родители и почему у неё теперь другое имя, почему бабушка выглядит как настоящая старушка, а не гордая дама, какой она была до этого. Ей даже казалось, что лицо её изменилось. Глаза уж точно. Но постепенно она привыкла и к имени, и к деревне, и к их новому облику. Лишь лица родителей снились иногда, оставляя тоску на сердце. Она училась прилежно, и вскоре бабушка уже доверяла ей составлять сборы, делать настойки и мази. Затем дошёл черёд и до лечения.

Ей было пятнадцать лет, когда она впервые увидела Укхильда. Тот пришёл на сельский сход и пока он не закончился, не сводил с неё глаз. А потом пожаловал в их хату. Но бабушка не пустила его в дом. Она слышала настойчивый голос колдуна, который говорил, что в замке хорошо платят и что в этой деревне девице на выданье делать нечего. Когда бабушка пресекла эти попытки, то стал уламывать продать косу. Через год мол никто и не заметит, какой длины коса, что уже все бабы и девки свои косы ему продали и ничего с ними не случилось. И тихий, но твёрдый отказ бабушки тоже слышала. Колдун ушёл, но врага они нажили.

Пока бабушка была жива, он боялся выступать в открытую. С такой ведуньей ему было не справиться. А теперь нет бабушки. Сельчане скрывали это сколько могли. Но день назад колдун всё узнал и совсем обнаглел. Пришёл и потребовал либо отправляться в замок, либо отдать косу, в наказание за то, что взялась лечить больного ребёнка. А как не взяться, если он чуть не угробил малыша. Мать его в ногах валялась, просила помочь. Получив отказ и в том и в другом, сказал, что сама придёт.

Глава 5. Проклятье Ведьмы

С Укхильдом она могла бы устроить войну, силы были. Бабушкин дар оказался ношей не простой. Она и представить до этого не могла, что умеет настоящая ведунья. Однако за Укхильдом стояли Опаловые драконы, а это совсем другой расклад. Мало того, в войну окажутся втянуты сельчане, уж этого нельзя было допустить. Это она свободная, а они нет.

В последние годы селяне и так страдали от своих владык. Ни один из сыновей старого дракона не прошёл Ритуал Сердца. Говорят, что так сказывается проклятье, наложенное красавицей колдуньей на Опалового Владыку.

Когда-то он тоже не смог пройти Ритуал Сердца, а наследников хотелось. Тогда он стал собирать гарем, в надежде, что чем больше будет детей – тем крепче клан. Тащили к нему всех, кто покраше, не спрашивая желания девиц. Правда, они не сопротивлялись особо. Глава клана был молод и хорош собой. Только вот характер… Но дракон есть дракон.

Начали с аристократов. Отказать главе клана они не могли. Поэтому приходилось выдавать своих дочерей в гарем. Да только в клане и так было немного драконов. Увидев, что ждёт их девушек, драконы поначалу пробовали жаловаться Верховному Дракону, но толку не было. Всё по закону. Выдавали сами, гаремы разрешены. Глава клана в своём праве выбирать себе жён в семьях членов клана, присягнувших на верность. Тогда они потихоньку стали сбега́ть вместе с семьями, бросая дома и поместья. Так закончились аристократки.

Потом старый дракон, тогда ещё вовсе не старый, решил, что может от ведьмы у него будет сильный наследник. Молодых ведуний тогда было не очень много, а красивых всего две. Первая покорилась быстро, а вот вторая ни в какую не соглашалась стать наложницей. А ведьму так просто не взять даже дракону.

Всю её семью взяли в заложники. Весь город притих в ужасе, когда на площадь вывели отца девушки. Не верили люди, что можно казнить неповинного. А когда его голова скатилась с помоста, и следом перед палачом поставили младшего брата, сломилась дева.

Ни одного ребёнка не родила она клану за десять лет, но каждый день дракон посещал её спальню. А потом сделал наложницей её младшую сестру и тешился с ней на глазах измученной женщины. В тот же вечер взошла ведьма на башню. Никто за ней не следил, не нужна она уже была Владыке. Считал, что и магии в ней не осталось. Выпита до дна. Да только не сдалась ведунья. Собрала женщина всю свою ненависть и произнесла проклятье всему роду Клана Опаловых Драконов, а затем бросилась с башни, подтверждая этой жертвой необратимость своих заклинаний.