Джулия Либур – Фрэйгар Холодный Свет (страница 33)

– Давай.

Вышел Фрэйгар от колдуньи с солидной стеклянной бутылью, в которой плескалась янтарная жидкость с кусочками корешков и травами. Двадцать один день должна стоять она в тёмном месте, а потом слить с осадка. Что там шептала над противоядием Рангра, он не расслышал, но помнит, как жидкость без огня начинала бурлить время от времени. Спрятав бутыль в пространственный кошель, всегда висевший у него на поясе, маг задумался.

Морин. Очень похож по описанию на чёрного мага, преследующего отца. Но если этот колдун был сторонником Повелителя, то почему он сейчас охотится на своего Господина? Да. В любом случае надо найти отца как можно раньше и следить за ним не показываясь. Так можно увидеть колдуна и понять тот ли это Морин. Если тот, то надо понять его мотивы. До сих пор этот чёрный маг переигрывал его, пора взять ситуацию в свои руки.

Глава 21. Учитель

В аудитории было шумно. Студенты весёлой толпой ввалились в открытый техничкой кабинет и теперь рассаживались за длинные столы. Преподаватель обычно появлялся минута в минуту с началом пары. Девушки нарочито громко смеялись, искоса поглядывая на дверь. Полина не могла понять, что их так волнует. Она отвернулась к окну. Сегодня был её первый день в этом институте.

Отца перевели в другой краевой центр, и она уже думала, что ей придётся остаться одной в родном городе. К счастью, оказалось, что на новом месте есть такой же профильный институт и отец договорился о переводе. Мама была несказанно рада, потому что: «Нельзя же приличной девушке жить в этой обшарпанной общаге, а снимать квартиру ещё опаснее. Кто знает, какой негодяй может обидеть одиноко живущую студентку.»

Сегодня она получила расписание и уже отсидела две пары. Последней оказалась пара молодого доцента, по которому, как оказалось, вздыхали все девушки курса. Гомон внезапно стих и раздался кокетливый голосок первой красавицы.

– Дмитрий Александрович, посмотрите, я закончила реферат.

– Светлана, необязательно так торжественно вручать его мне. Я уже говорил вам не раз, законченные работы просто кладёте на стол. Поверьте, я обязательно возьму их и проверю.

Риммор. Полина повернулась, на уровне подсознания ожидая увидеть грозную фигуру Повелителя Тёмных Глубин, но у преподавательского стола стоял невысокий и худощавый, как подросток, молодой человек в очках и строгом костюме. Он медленно повернул голову, встретившись с ней глазами, и на долю секунды, заметную только ей, замер. В этом мире магии ещё меньше чем в предыдущих. Даже жемчужина памяти отозвалась уже только, когда зазвучал голос.

Взяв со стола ручку, преподаватель прошёлся по аудитории, то сжимая её, то начиная крутить между пальцами. Никого это не удивило, видно, у него была привычка всё время что-то вертеть в руках. Он начал лекцию, и Полина поняла, почему студентки просто пищат от восторга, произнося его имя.

Голос доцента уносил их туда, куда он желал, создавая миры, рисуя картины и погружая своих слушателей в атмосферу театра «Глобус»*. Он читал им на память трагичный монолог где юный Артур** молил камергера оставить ему глаза:

«Лишь в наш железный век найдутся люди

Для дел таких. И самое железо,

И раскалясь, и покраснев в огне,

К глазам моим приблизясь, выльет слёзы,

Загасит ими бешенство своё

И отойдёт, признав мою невинность,

А ржавчина его, как совесть, сгложет,

За тот огонь, что жёг мои глаза.

Ужели ты бесчувственнее стали?

Нет, если б ангел здесь мне объявил,

Что Губерт ослепить меня желает,

Я Губерту бы верил – не ему.»***

И нежно-страстное послание Виолы****, рассказывающей гордой Оливии о любви своего господина:

«Когда б я вас любил

Так горячо, мучительно и страстно,

Как мой монарх, в отказе вашем гордом

Я б никакого смысла не нашёл –

Не понял бы его.

У Вашего порога

Я выстроил бы хижину из ивы,

Взывал бы день и ночь к моей царице,

Писал бы песни о моей любви

И громко пел бы их в тиши ночей;

По холмам пронеслось бы ваше имя,

И эхо повторило бы горам:

«Оливия». Вам не было б покоя

Меж небом и землёй, пока бы жалость

Не овладела вашею душой»*****

Лицо его преображалось, становясь одухотворённым, когда он произносил волшебные строки, написанные сладостным лебедем Эйвона******. Студенты сидели как зачарованные, слушая, проникающие в самое сердце, слова. Даже громом прозвучавший звонок не заставил их пошевелиться. Дмитрий Александрович помолчав несколько секунд, как будто давая время своим слушателям вернуться в настоящую действительность, положил ручку на стол и слегка поклонился, показывая, что занятие окончено.

Студентки ещё толпились вокруг него, но он кивком подозвал Полину и молча отвернулся от остальных, показывая, что ему надо поговорить с ней. Кидая на неё завистливые взгляды, все гурьбой пошли к двери. Доцент внимательно посмотрел на неё.

– Как вас зовут?

– Полина Красина.

– Вы теперь будете учиться в нашем институте?

– Да.

– Зачёт по иностранной литературе вы успели там сдать?

– Ещё нет.

– Я дам вам тему реферата. Если хотите, можете также выбрать ещё и тему курсовой работы. Или вы предпочитаете экзамен?

– Курсовая мне интереснее. Я люблю сидеть в библиотеке.

– Отлично. Осталась тема «Младшие современники Шекспира». Возьмёте?

– С удовольствием.

На этих словах они услышали, как захлопнулась тяжёлая дверь аудитории, но, посмотрев друг на друга, продолжили в том же духе.

– А по реферату, у вас может есть предпочтения или любимая тема?

– Есть, но я не знаю, подходит ли она по программе. Я люблю Такубоку Исикава. Могла бы написать реферат о его творчестве.

– Великолепно! Любителей японской поэзии у нас ещё не было. Тогда сделаем так, вы принесёте мне на кафедру завтра после занятий план и курсовой, и реферата. Мы посидим с вами и всё обсудим.

Полина кивнула и прикрыла глаза показывая, что понимает его.

– Ну что же, тогда до завтра.

Девушка кивнула и, крутанувшись на каблучках-гвоздиках, направилась к двери. Душа пела, расцветая волшебной радугой. Она снова с Риммором! Как хорошо, что она кокетка и родители её балуют. Нарядов у неё было полно. Отец партийный работник, а мама профсоюзный. У их семьи всегда был доступ к дефицитным товарам и жили они весьма обеспечено по советским меркам. От неё требовали только одного: отлично учиться и не влипать в истории. Учиться она и сама любила, а влипать в истории терпеть не могла после случая в школе, когда её подставили, и ей пришлось одной отдуваться за сорванный урок. Отец тогда замял дело, но она запомнила, что друзей у неё нет и с тех пор держалась особняком. Оставили её в покое быстро, да и с её отцом не особо хотели связываться.

Так и жила она, шагая по проторённой родителями колее: школа, институт, потом будет работа, замужество, дети. Но сегодня всё изменилось, потому что она снова встретила Господина.

Надо зайти в столовую, а потом в библиотеку. К завтрашнему дню у неё должны быть планы курсовой и реферата. Им нельзя выдавать себя. Встречаться придётся только по вопросам учёбы, но это ничего. Главное, что он теперь рядом. Надо подумать, как им сделаться ближе. Она пока ещё не думала о дипломной работе. Надо будет с ним поговорить. Может получится, и он будет её руководителем. Тогда им можно будет видеться чаще.

На следующий день, заглянув на кафедру после пар, она увидела, что Дмитрий Александрович сидит один, поджидая её.

– Заходи. Сегодня пятница. Все уже разошлись.

– Так мы одни?

– Одни. Ну здравствуй, моя богиня.