Джулия Либур – Это (не) Твой Сын, Дракон! (страница 5)

Тонред вышел из кареты и подал ей руку. Она робко протянула свою, и в его ладонь снова легли эти трепещущие пальчики. Приятно. Это очень приятно чувствовать. Её волнение, как хорошее вино, бьёт в голову и вызывает ответный трепет. Ну что же, выходи, девочка. Теперь это твой дом. Надеюсь, мы поладим.

Эльза и впрямь подала руку с трепетом. Да и как не трепетать? Этот молодой дракон действительно хорош собой. Суров, но как хорош. И он подал ей руку. Не проигнорировал, не оставил это на мажордома, а подал сам. Это даёт надежду, что у них может получиться семья.

Какой красивый дом. Карета, объехав по кругу роскошную клумбу с небольшим фонтаном посередине, остановилась прямо перед беломраморной лестницей. Дом окружает парк. Сюда же к входу ведут две боковые аллеи, обсаженные вечнозелёным кустарником. Дом выглядит благородно и величественно. Всё так чисто и ухожено. По этому парку хочется идти с книгой, до ближайшей скамьи и сидеть там в мечтаниях. Ох, Эльза, не замахивайся. Кто знает, что будет дальше? Но сердце так стучит, так хочет, чтобы он не отпускал руку. А он и не отпускает, словно читает мысли.

Эльза.

Великий Дракон, что-то я замечталась. Распахиваются двери, и мы входим в холл. Мажордом помогает снять накидку и уносит. Вдруг я замираю. Но не от восторга. Кто мог повесить эти ужасные аляповатые гардины, которые не сочетаются со строгой классикой этого чудесного дома. Ой, ой, а это что за фарфоровые фигурки, словно из дешёвой сувенирной лавки на каминной полке? Благородные каминные часы, наверное, замерли на миг, когда их поставили рядом с ними. Ладно, не буду ничего говорить, вдруг это Тонред приказал и ему так нравится. Сразу вспоминаются уроки наставниц. Сколько им объясняли, что считается правильным и неправильным в обустройстве дома.

Воспитывали строго. Уроки каждый день. Музыка, этикет, литература, история, каллиграфия, танцы, ведение хозяйства, шитьё, вышивание, прочие рукоделия, кулинария, воспитание детей и обязательно рисование. Вот на уроках рисования нам и объясняли такие вещи. Ведь воспитанниц готовили в дома аристократов. И пока не родился ребёнок и ему не отдали магию, нам надо быть хозяйками, принимать гостей, заботиться о доме и не ударить в грязь лицом. Это драконицам можно не стесняться невежественных замечаний. Их простят. А вот нас, человеческих девушек, ни в коем случае. Одна ошибка и ты уже «фу, невоспитанная простолюдинка, только и есть, что магия».

Сколько раз я это слышала. А если ты красива, так сразу и гулящей девкой становишься. Ладно, что об этом думать. А Тонред понял, что я подумала про гардины. Что-то шепнул этому милейшему мажордому, коротко глянув на них. Куда мы идём? В столовую. Да, есть ужасно хочется. Он продолжает держать мою руку. Как же приятно. Рука горячая, держит твёрдо, уверенно, но бережно. Ни один мужчина не брал меня за руку. Даже танцы у нас преподавали только женщины. Нашу честь блюли хлеще, чем честь наследниц королевского рода.

Какие здесь вежливые слуги. Ни одного косого взгляда. И это в доме дракона. Может я смогу с ними быстро подружиться. Тонред тихонько наблюдает за мной, вернее, за моими манерами. Кажется, доволен. Всё-таки не зря я была лучшей ученицей. Он налил мне вина. Я вино ещё не пила. Там в храме лишь пригубила. Как закружилась голова. Появилась слабость в ногах. Тонред помогает подняться со стула и подхватывает меня на руки. Как приятно лежать у него на плече. Какой у меня сильный муж. Сильный, красивый и заботливый.

Где это мы? В спальне. Он принёс меня в спальню. Мамочки, мне страшно. Положил на кровать и раздевается. Великий дракон! Какое у него тело! Я хочу любоваться им вечно. Эти рыжие кудри, вспыхивающие огнём в лучах света, эти широкие плечи, мощная грудь. Ох, глаз ведь не оторвать. Ой, он совсем раздевается, нет, я не могу смотреть. Не могу. Касается меня, сажает, боюсь открыть глаза, а он смеётся. Снимает диадему и расстёгивает платье. Я в одной нижней сорочке. Прозрачной сорочке, но и её он снимает.

Вздыхает. Почему?

— Великие Предки, как ты прекрасна! — это ведь я не ослышалась? Это говорит Тонред, — Ты самая прекрасная девушка на свете.

Его жаркий шёпот прошивает меня сладкой волной, и я открываю глаза. Моей щеки касается его рука, скользит ниже, касается соска. Я забыла, как дышать, я не знаю, что мне делать, я хочу его ласк и поцелуев, хочу и боюсь. Губы мужа уже опаляют жаром шею и поднимаются к губам. Великий дракон, поцелуи божественны. Они самое прекрасное, что я испытывала в жизни. Я плавлюсь, таю, кружусь в этом водовороте желания и огня.

Что со мной? Мне кажется, что по жилам течёт не кровь, а огонь, чем жарче ласки, тем острее чувства. Это уже фейерверк. Волна наслаждения, которое сносит всю скромность, всё воспитание и заставляет делать такие вещи… Такие… Кажется, нет сил терпеть это наслаждение, и вдруг пик и всё откатывается, оставляя без сил, опустошённой и одновременно счастливой. Так не может быть! Мне говорили, что это больно, а я словно в сказке.

Тонред что-то шепчет. Еле слышно. Улавливаю только «...не отпущу». Притягивает, прижимает к себе, берёт в кольцо объятий. Целует в макушку и начинает мирно посапывать.

Глава 6. Первый Завтрак.

На меня его посапывание подействовало так успокаивающе, что я даже не заметила, как уснула. Глаза открыла только утром. Тонред ещё спал, моя голова покоилась у него на плече, а рука лежала на его груди. Свою руку он положил на мою, и попытавшись тихонько вытянуть её, я, конечно, нарушила чуткий сон дракона.

Тонред тут же подгрёб меня под себя и начал медленно целовать, моментально вызвав ответное желание. Мне всегда казалось, что эта сторона супружеских отношений довольно неприятна. Такое впечатление сложилось из услышанных обрывков разговоров, из шёпота воспитанниц, из намёков наставниц. Когда они доходили до супружеских обязанностей, я часто слышала, что ради рождения ребёнка, можно и потерпеть. Ради благополучия семьи нельзя выказывать недовольства, даже если что-то не нравится в отношениях.

В общем, речь шла явно не о самых приятных вещах. Особенно если дело касалось первой ночи. Здесь и про боль, которая естественна, и это мелочи по сравнению с родами. И про грубость мужчин, но они воины, как могут себя вести иначе? И про обычай лезть к новобрачным с проверками. Но это же семья, они имеют право удостовериться в честности девушки.

И вдруг всё не так. Всё вообще не так. Если это результат слияния нашей магии, то я благодарна этому слиянию. А если это любовь, то я благодарю Великих Предков за это чувство. Никогда не думала, что самые страшные ожидания развеются как утренний туман, а поцелуи мужа будут будить во мне вулкан, да такой, что сдерживаться просто невозможно. Я целовала в ответ, беззастенчиво ласкала, откликалась на его ласки и таяла, снова таяла в его руках.

Мы еле оторвались друг от друга, и я сбежала в купальню, заперев дверь. Моя шея и грудь были в следах его поцелуев, губы горели ярче лепестков мака, щёки пылали, волосы расплелись и свободными волнами падали на плечи и спину. Видели бы меня сейчас наставницы. Я быстро привела себя в порядок. Волосы заплела и уложила короной, обмылась и постаралась магией скрыть следы на шее и груди. Да, нас этому учили! Мы ведь должны всегда выглядеть безупречно.

Я вышла и увидела, что Тонред так и лежал на кровати, явно поджидая меня. Увидев, вскочил и подошёл так близко, что я чувствовала его жар.

— Как ты? Я волновался, что был слишком нетерпелив, но я не могу это контролировать. Только вижу тебя и вот…

Да, я вновь чувствовала его желание. Но и моё желание уже разворачивало сладкую тугую пружину внизу живота, и он это тоже ощущал.

— Нам придётся сдерживаться, — пробормотал он, — Я понимаю, а то мы себя уморим и умрём вместе в постели. Хорошо, что император дал нам месяц. Это поистине королевский подарок. Я пойду в купальню, а ты пока спроси у Седрика, готов ли завтрак.

— Хорошо, только сначала надену платье вместо пеньюара, — кивнула я.

— О, это чудесно, — услышала я его удивлённое бормотание уже из купальни, — Помнится, кое-кого вообще не заботили подобные мелочи.

Скорее всего, он думал, что я его не слышу. Так значит, Шеора ходила по дому в прозрачном пеньюаре? Да уж. Драконицам и впрямь многое позволено. Слуги ведь никто. Зачем на них обращать внимание. Предметы обихода не могут иметь чувств.

Я переоделась и спустилась вниз, явно удивив Седрика и горничных. И это удивление явно относилось к платью. Они обрадованно сообщили, что всё готово и они только ждали, пока «проснутся светлые эрад и эрада»

Великий Дракон. Они назвали меня эрадой. До сей поры если ко мне хотели обратиться уважительно, то называли только «эрайя». Так обращаются в вежливой форме к простолюдинке. Но эрад и эрада — это для господ, для аристократов или для магов. Дипломированные маги переходят в более высокое сословие, даже если родились в простой семье. Но сейчас меня называют эрадой потому что я жена дракона. Эрада. Я улыбнулась, чтобы скрыть смущение, и, поблагодарив, отправилась к Тонреду.

Он уже вышел из купальни и даже успел одеться. Я застыла в дверях, увидев, как он красив. Даже сердце защемило. Неужели я так успела влюбиться? Всего за одну ночь? Я готова любоваться им бесконечно, следовать за ним, как послушная собачонка, выполнять все его желания. В этот миг я осознала, что пропала. Безнадёжно пропала. Но он ведь тоже не отрывает от меня глаз. Делает шаг, притягивает к себе, вдыхает запах моих волос, до самого донышка, словно наслаждается им.