Джулия Куинн – Герцог и я (страница 29)

– Не знаю, где тогда окажется мое место.

– Где-то рядом с Энтони, полагаю.

– Боже упаси! Я начинаю его опасаться!

«Опять я сказал что-то не то», – упрекнул себя Саймон, поймав удивленный взгляд Колина.

– Энтони! – крикнула леди Бриджертон. – Где ты?

Действительно, в этой огромной семье не так-то легко сразу найти кого хочешь, но своего старшего она различила по недовольному ворчанию.

– Любезный, пойдем скорее в обсерваторию.

С неохотой старший брат отошел от Дафны и присоединился к виконтессе.

Колин снова подмигнул Саймону:

– Как разошлась матушка! Как вам нравится? Думаю, после этого вам следует, чтобы не расстроить ее, пойти и предложить руку помощи Дафне.

Саймон не удержался и, тоже подмигнув юноше, сказал:

– Мой друг, вы недалеко ушли от вашей матушки.

Колин рассмеялся:

– Но зато я говорю прямо, без экивоков.

– Согласен, – произнес герцог. – Даже чересчур прямо.

В это время к ним приблизилась Дафна и пожаловалась:

– Я осталась без сопровождающего.

– Какой кошмар! – воскликнул Колин. – И Гиацинта тоже. Если не возражаете, я возьму ее на себя. Именно Гиацинту! С Элоизой у меня обострились отношения с той поры, как ей исполнилось четырнадцать. – С этими словами он быстро отошел от них.

Саймон предложил руку Дафне, та положила свою на его локоть и спросила с улыбкой:

– Мы еще не окончательно вас запугали?

– Простите… – ответил он, – я не совсем понимаю…

– Я говорю о нашем семействе, – пояснила она. – Оно и в закрытом помещении довольно утомительно, но на свежем воздухе особенно… Вот видите?

Их чуть не сбил с ног Грегори, мчавшийся за Гиацинтой и что-то вопивший о том, что должен отомстить ей за все, что она ему сделала.

– Это… Это для меня новые, еще не изведанные ощущения, – едва избежав столкновения с мальчиком, галантно заметил Саймон.

– Как вы изящно ответили, ваша светлость. Я восхищена.

– А я, в свою очередь, восхищен вашей иронией, мисс Бриджертон. Однако вы забываете, что у меня совершенно нет опыта семейной жизни. Нет ни братьев, ни сестер.

Что-то в его тоне зацепило ее.

– Ни братьев, ни сестер, – повторила она с шутливым вздохом. – Вы, наверное, жили на небе.

Она бы, возможно, почувствовала, что шутка получилась корявой, если бы ее внимание снова не отвлек все тот же Грегори, продолжавший гоняться за Гиацинтой.

Дафна ловко схватила мальчишку за рукав.

– Ты снова чуть не сбил нас с ног!

– Как вам удалось схватить его! – искренне восхитился Саймон. – У вас прекрасная реакция. Вы были бы превосходным дуэлянтом.

– Оружие и драки не мое амплуа, ваша светлость.

– Я больше не буду! Отпусти! – заныл Грегори и, отпущенный на волю, тут же бросился за Гиацинтой, но та успела найти защиту возле миссис Бриджертон.

Саймон проводил мальчика взглядом и, вновь повернувшись к Дафне, сказал:

– Вы не закончили вашу мысль, Дафна…

– Я… я не помню. О чем мы говорили?

– Ваши слова о том, что на небесах нет ни братьев, ни сестер, я понял по-своему.

– И правильно сделали, Саймон. Совершенно не отрицая мысли о благодатном одиночестве – время от времени, конечно, – я, по правде говоря, не представляю жизни вне большой семьи. – Герцог молчал, и она добавила: – Не могу представить, что у меня будет всего один ребенок.

– Порой это от нас не зависит, – заметил он, не глядя на нее.

Ее лицо вдруг покрылось румянцем, и девушка воскликнула:

– Простите! Я совсем забыла… Энтони как-то говорил, что ваша матушка… что у вас…

Саймон пожал плечами:

– Я не знал матери, поэтому не мог оплакивать ее.

В его серо-голубых глазах промелькнула затаенная печаль, и Дафна поняла, что сказанное им неправда. Однако сам герцог, видимо, верил в то, что говорил. И она подумала: зачем он обманывает себя в течение стольких лет? Неужели ему от этого легче?

Девушка вглядывалась в его лицо, чуть склонив голову набок – так в музее всматриваются в картину или другой предмет искусства, – и видела слегка порозовевшие от речного ветра щеки, спутанные темные волосы, холодные голубые глаза под темными бровями. Или они стали сейчас немного мягче, эти глаза?..

Ощутив неловкость от ее испытующего взгляда, он резко произнес:

– Пойдемте! Мы отстали от остальных.

Дафна отвела от него глаза, посмотрела мать и Энтони, входящих в обсерваторию. Через несколько минут их большое шумное семейство будет внутри и увидит все эти долготы, широты и прочие чудеса.

Однако сейчас все это мало интересовало Дафну. Сейчас в ее мыслях был только человек, стоявший рядом, тот, кого ей так хотелось обнять, прижать к себе и никогда не отпускать.

Несколько часов спустя они сидели на берегу Темзы и доедали сытный завтрак, заботливо приготовленный кухаркой Бриджертонов.

Как и во время вчерашнего обеда, Гастингс больше молчал и слушал. Тем более что вести себя таким образом было намного легче, чем пытаться вставить хоть одно слово в беспрерывный поток детских возгласов и увещевательных речей взрослых членов семьи.

Один из этих возгласов был адресован и ему.

– Какой прекрасный день, ваша светлость, не правда ли? – обратилась к нему Гиацинта самым светским тоном, позаимствованным несомненно, у матери. – Вам понравилось в обсерватории?

– Конечно, мисс Гиацинта, – ответил герцог. – А вам?

– Очень! – Девочка уже сбилась со светского тона и продолжила обыкновенным: – Вы так увлекательно рассказывали про всякие меридианы и другие штуки. Прямо как учитель.

– Я не хотел никого учить, – виновато признался Саймон. – Так уж вышло, прошу меня извинить.

С другого конца покрывала, на котором все расположились и где была разложена еда, Дафна с улыбкой смотрела на собеседников.

Гиацинта снисходительно тряхнула головой и, с кокетством глядя на герцога, проговорила:

– Ничего. Мне понравилось. Спорим, вы не знаете одну амурную… ну, романтическую историю про это место?

– Не знаю. Расскажите, если можете.

Девочка постаралась, чтобы ее взгляд сделался еще более завораживающим.

– Как раз в этом месте сэр Уолтер Рэли[5] бросил на землю свой плащ, чтобы королева Елизавета могла пройти по грязи и лужам и не запачкать туфли.

– Неужели прямо здесь? – с сомнением спросил Саймон.

Он даже встал с покрывала и начал вглядываться в травянистую почву, словно надеялся обнаружить там следы королевских туфель или, на худой конец, отпечатки плаща сэра Рэли.