Джулия Кэмерон – Писать, чтобы жить. Творческие инструменты для любого пишущего. «Путь художника» за шесть недель (страница 22)
«Но, Джулия, – возразил мой друг, – не все так просто».
Я могла его понять. «Заклятие творческих разворотов очень сильно. Чтобы его снять, требуется смелость. Чтобы вновь взяться за брошенное дело, нужна крепкая самооценка. Мои приемы помогают ее обрести».
Давайте разберем типичный пример творческого разворота. Писатель продуктивно работает, и вдруг что-то происходит, будь то нечто хорошее или плохое. Скажем, он решает показать свое сырое произведение монстру, и тот обрушивается на него с критикой. Обескураженный писатель поворачивает вспять и перестает писать.
Или же, напротив, автор показывает свое недоработанное произведение какому-то человеку, и тот принимается его расхваливать. Перепуганный писатель поворачивает вспять и бросает книгу. Такие спровоцированные страхом развороты – частое явление в любой карьере, и они весьма коварны. Они способны очень сильно навредить. Случается, что писатель забрасывает только одно произведение, но иногда и вовсе перестает заниматься творчеством.
В 1974 году я написала рассказ и показала его другой писательнице, своей лучшей подруге.
«Ох, Джулия, – отчитала она меня, – если ты это опубликуешь, то загубишь свою карьеру».
В то время никакой карьеры у меня не было, что не помешало мне принять ее слова близко к сердцу. Я похоронила свой рассказ в ящике стола и посвятила все свои писательские способности журналистике. Там навык написания рассказов пришелся весьма кстати. Но с 1974 по 1994 год я не написала ни единого рассказа.
А потом, преподавая курс «Путь художника», я вдруг вспомнила о том брошенном рассказе. И вдруг поняла, что со мной случился творческий разворот, потому подробно рассказала своим студентам, какое разочарование меня постигло.
Всего две недели спустя, когда мы с отцом ехали на машине по Техасу, я услышала голос. Он произнес: «Новая жизнь Карен началась в десятке километров к западу от реки Пекос».
«Папа, – сказала я, – сядь за руль. Кажется, у меня появилась идея для рассказа». И вот, пока мы пересекали Техасский выступ[15], отец рулил, а я тем временем слушала голос в своей голове и писала первый рассказ за двадцать лет.
Я вернулась домой в Таос, Нью-Мексико, а голос все не замолкал, продолжая начитывать мне вторую историю, а за ней и третью. Преодолев свой творческий разворот, я написала дюжину рассказов. Они вошли в мой сборник под названием «Попкорн: голливудские истории»
Творческие развороты – вещь серьезная и коварная. Зачастую писатель не понимает, что с ним приключилось. Подобно моему другу-романисту, он вдруг теряет интерес к той истории, что хотел рассказать. Или перескакивает с одного жанра на другой, как поступила я, переметнувшись от рассказов к биографическим очеркам. Я не осознавала, что совершила творческий разворот. Я попросту решила, что моя карьера в журналистике пошла в гору. Люди одобрительно отзывались о моих текстах. Я наслаждалась полученным вниманием. Этот новый жанр был соблазнителен. Он заставил меня полностью позабыть о прошлом.
Многие из нас не раз переживали творческие развороты, подавляя свой талант в самых разных областях. При выполнении этого упражнения можно пережить нечто вроде потери памяти. Я забыла, почему перестала писать рассказы. Вспомнив об этом, я обрела силы к ним вернуться.
Возьмите ручку. Один за другим перечислите разные жанры, вспоминая подробности своих творческих разворотов. Случалось ли вам переживать подобное в писательстве? А в изобразительном искусстве? В танцах или пластике? Пункт за пунктом вспомните все свои развороты. Поделитесь ими с другом, которому доверяете. Можете ли вы что-то предпринять, чтобы все исправить? Даже маленького шага будет достаточно, чтобы вернуть вам силы.
Не обольщайтесь: творческий разворот не просто преодолеть, но потенциал, который можно открыть в себе, сделав это, того стоит.
Гнев
Сегодня мрачная, ненастная погода. Небо отражает выбранную мной тему: оно гневается.
Гнев – это энергия. А энергия – это топливо. Многие из нас боятся своего гнева. Мы считаем его чем-то плохим. Чем-то разрушительным. Мы не видим в гневе того, чем он на самом деле является: друга, который рубит правду-матку. Гнев свидетельствует о том, что нас кто-то предал – другой человек или мы сами. Кто-то пересек некую грань, и нас это злит. Гневаясь, мы получаем доступ к внутреннему источнику. Слова так и рвутся наружу. Гнев – это побудительная сила, которая подталкивает нас к самовыражению.
Писательство – проявление заботы о себе. Ежедневно беседуя с самими собой, мы даем волю многочисленным потаенным мечтам и намерениям. Спрашивая себя, что я на самом деле чувствую, мы отвечаем все более искренно. Мы перестаем изъясняться туманно – «все нормально!» – и начинаем говорить конкретно, осмеливаясь излить на бумагу свои истинные переживания. Если нам больно, мы сообщаем об этом.
Приветствуя свой гнев, мы учимся выражать мысли внятно. Говорить то, что на самом деле имеем в виду, и подразумевать именно то, о чем говорим. Бывает, что слова так и рвутся наружу. Гнев подстегивает нас. Мы волей-неволей выплескиваем на бумагу свои ощущения. Мы едва успеваем выражать свои мысли.
«Да я просто в бешенстве!» – порой восклицаем мы в изумлении, поражаясь накалу собственных эмоций. Злость заставляет нас игнорировать внутреннего цензора. Разрешает нам сказать то, о чем нельзя говорить. Вдруг оказывается, что фраза «Я в бешенстве» – это лишь верхушка айсберга. Слова так и льются на бумагу, когда мы произносим: «Я в бешенстве от того, что…» Выплескивая гнев, мы выражаем свои подлинные чувства. Выкладываем все как есть, ничего не подвергая цензуре. «Я в бешенстве от того, что…» – признаем мы и испытываем прилив адреналина. Мы осмелились сказать правду. Описывая свои искренние ощущения, мы чувствуем, как слова льются сами собой, в точности передавая, что именно нас не устраивает. «Меня бесит, что…» – пишем мы, и это помогает нам почувствовать, что наши переживания реальны. Мы исполнены готовности что-то предпринять. Да, гнев – это энергия. Да, гнев – это топливо.
«Мне страшно не понравилось, как Джим разговаривал со мной вчера на собрании, – написала Элис. – Он присвоил себе мою идею!» На следующем же собрании, не в силах сдерживать гнев, Элис решила высказаться. «Я рада, что тебе понравилась моя идея, Джим», – сказала она, обозначив тем самым, что идея принадлежала ей. «Я разозлилась, – поделилась она со мной, – и злость послужила мне ориентиром. Она указала, в какой момент меня предали. Я смогла за себя постоять. И потом я этим гордилась».
Когда мы пишем, то узнаем самих себя, и наградой нам служит особая новообретенная чуткость к самим себе. Осмеливаясь обнажить свою душу, не скрывая ничего, в том числе и гнева, мы понимаем, что достойны любви. В итоге мы становимся более чуткими к себе. Ведя ежедневные страницы, мы лучше узнаем самих себя.
Если мы пишем ежедневно, то всегда пребываем в курсе того, что с нами происходит. Наш путь безошибочен. Выражая на бумаге свои желания, мечты и надежды, мы принимаем самих себя. С добротой и уважением относимся к своим стремлениям. Это заботливое участие помогает нам работать продуктивнее, ведь мы плодотворно используем свой творческий потенциал. Мы прислушиваемся к собственному гневу и тем самым все чаще осознанно руководствуемся любовью к себе.
Страх
Вы взяли ручку и готовы писать. Вернее,
Вы хотите писать непринужденно, но за нитью ваших размышлений повсюду следует страх. Второе предложение влечет за собой мысль: «Достаточно ли это хорошо?» Вы собираете в кулак все свое мужество. И беретесь за работу. И тогда случается чудо. Страх отступает. Вы увлечены работой. К черту осуждение! Мысли текут свободно, но при одном лишь условии: если вы смирились с самым первым предложением.
Здесь самое время проявить дисциплинированность. Она велит вам принять первую фразу. Поверить в то, что она приемлема. Она и правда неплоха. Возможно даже очень хороша.
Самая первая мысль зачастую оказывается именно той, с которой и стоит начать. Она часто бывает смелой. Решительной. Она прокладывает дорогу идеям, что последуют за ней. И это произойдет, если мы примем их, если преодолеем боязнь осуждения. Как итог, страх принесет нам ровно столько вреда, сколько мы ему позволим. Мы боимся, что нас сочтут… какими? Глупыми, наивными, простодушными. На ум приходит длинный перечень неприятных эпитетов. Здравый смысл подсказывает, что, вероятнее всего, ни один из них не является правдой. По крайней мере, не все. Страх осуждения граничит с паранойей. В конце концов, писательство сулит больше хорошего, чем плохого. Если в это верить, можно преодолеть страх осуждения.