Джулия Кэмерон – Писать, чтобы жить. Творческие инструменты для любого пишущего. «Путь художника» за шесть недель (страница 11)

Войдя во двор, я спускаю Лили с поводка и позволяю ей порезвиться в саду. Она сует нос в мульчу, насыпанную под китайским кленом. На ее восторженной морде – грязные усы.

«Пора домой, Лили», – велю я. Неохотно повинуясь, она направляется ко входу в дом. Отперев замок, я приоткрываю дверь и спешу внутрь. Наша ежедневная прогулка благополучно окончена. Настало время другого ежедневного ритуала: писательства.

Я устраиваюсь в кабинете в своем большом кожаном рабочем кресле. Ставлю фоном альбом Сидни Булленса под названием «Где-то между небом и землей» (Somewhere Between Heaven and Earth). Эта роскошная музыка подталкивает меня писать. Я говорю себе, что написать нужно совсем немного. Это своего рода подкуп, «дешевый трюк», и я его использую, ведь он действует.

Слишком часто, думая о работе над новым произведением, мы представляем его целиком, и нас это пугает. «Вот бы написать сценарий, – думаем мы, – но ведь это же уйма усилий, а вдруг его никто не купит?» Такими мыслями мы убиваем в себе творчество. Мы установили слишком высокую планку. Куда лучше немного ее снизить: «Было бы здорово написать сценарий, и готов поспорить, мне это удастся – по странице за раз».

Я бы хотела поподробнее рассказать о том «дешевом трюке», которого гнушаются многие писатели. Суть его в том, чтобы установить низкую планку – «по странице за раз» – и стремиться к тому объему работы, который вам легко выполнить. Не задирая планку слишком высоко, можно обхитрить себя и добиться хороших результатов.

Люди часто говорят мне: «Джулия, ты так продуктивно работаешь». А я думаю: «Любой может работать продуктивно, если поставить достаточно низкую планку». Трудясь над этой книгой, я стремлюсь выполнять скромную дневную норму в две страницы. Этот объем кажется мне «идеальным» и вдохновляет меня на работу. Осиливая две страницы в день, за месяц я успеваю написать целых шестьдесят. По любым меркам это быстро. А способ достичь такой скорости – снизить планку.

Установка «написать хотя бы немного» приносит отличные плоды. Разумеется, это мой способ себя обхитрить, и то же самое я советую ученикам. Я на собственном опыте убедилась, что «тише едешь – дальше будешь» не значит «успокойся»: это значит «тише едешь – большего достигнешь», то есть закончишь начатое. Устанавливая планку достаточно низко, на посильную высоту, мы чувствуем удовлетворение от достигнутого результата после каждого рабочего дня. Я пробовала писать быстрее, но поняла, что теряю присутствие духа и начинаю пропускать дни.

Ставя перед собой труднодостижимые цели, скажем, писать по четыре страницы вместо двух, я истощаю свой внутренний источник. Пытаясь работать как можно быстрее, я замечаю, что мое письмо становится менее насыщенным. Мне нужно восстановить потраченные ресурсы, а значит, работать в умеренном темпе. Раз в неделю я должна устраивать себе творческое свидание, чтобы пополнить запас образов. Если работать в два раза быстрее, то придется удвоить и количество творческих вылазок. И вот мне уже нужно два свидания в неделю, а не одно. Чтобы их организовать, требуется все тщательно распланировать, и вскоре я впадаю в уныние. Одно творческое свидание в неделю и две страницы в день – проверенный рецепт. Во время своих вылазок я могу сходить в зоомагазин и полюбоваться гималайскими котятами. Или наведаться в цветочную лавку и купить бромелию. Еще один из моих излюбленных капризов – поход в магазин, где торгуют детскими книгами. В каждой из них содержится примерно столько новой информации, сколько я в состоянии впитать. Регулярно, но ненавязчиво подпитывая себя новыми знаниями, я наполняю свой внутренний источник, и тогда мне легко писать.

Недавно я обедала с одним молодым сценаристом. Одолев сорок страниц сценария, он оказался в творческом тупике. Во время нашего разговора выяснилось, что он написал их одним махом. И теперь не мог сдвинуться с мертвой точки. Он истощил свой внутренний источник, работая слишком быстро и не устраивая себе творческих свиданий.

«Сбавь обороты, – предложила я. – Попробуй писать по две страницы в день. Не выворачивайся наизнанку, если все и так идет хорошо». Я объяснила, что если он начнет писать медленнее, работа пойдет быстрее. Его одолевали сомнения, но он так отчаялся, что был готов испробовать на себе мой метод снижения планки. Сценарий в среднем насчитывает около ста двадцати страниц, так что за вычетом тех сорока, что он уже написал, ему предстояло осилить еще восемьдесят, то есть впереди было два месяца работы. «Будь по-вашему, – сказал он. – В конце концов, это мой первый сценарий, а вы их много написали».

«Позвони, когда закончишь», – попросила я, и мы оба отправились по своим делам. Два месяца спустя он мне позвонил. Он был взволнован. Продвигаясь вперед в медленном, но ровном темпе, он закончил черновик.

Теперь у него был проверенный рецепт, который он мог применять во время работы над следующими сценариями: две страницы в день и одно творческое свидание в неделю. «Тише едешь – дальше будешь» и впрямь означает «тише едешь – большего достигнешь». Снизив планку, можно добиться хороших результатов.

Моя собака подбирается к моему рабочему креслу. Она знает, что не стоит беспокоить меня, когда я пишу, но я уже выполнила сегодняшнюю норму и рада возможности отвлечься.

«Иди сюда, Лили», – зову я, жестом приглашая ее на руки. Она запрыгивает ко мне на колени, такая милая и ласковая. «Хорошо сегодня погуляли, правда?» – спрашиваю я. Вместо ответа она хватает мою ручку.

Место действия

Вы хотите рассказать историю. Ее события разворачиваются в определенном месте, в определенное время. Вам как автору этот мир хорошо знаком. А на бумаге вы его описали? Не забыли упомянуть его детали, чтобы читатель, как и вы, смог в него погрузиться?

Хороший текст передает обстановку. Работая над этой книгой, я включила в нее описание горных пейзажей. На моем рабочем месте номер три есть большое окно. Оно выходит на восток, на горы Сангре-де-Кристо. Из западного окна открывается вид на долину и далекий хребет Джемез. У меня под боком двор и сад, пышущий зеленью и обнесенный коричневой глинобитной оградой. Я упоминаю эти подробности, когда пишу, чтобы мои читатели почувствовали атмосферу моего напоминающего гигантскую подкову дома.

Рассказывая о Санта-Фе, я стремлюсь передать магию этого города: глинобитные дома с обнесенными высокой оградой садами, цветущие розы. Город строился вокруг площади. На восточной окраине возвышается базилика Святого Франциска. Живя в Нью-Йорке, я описывала его бетонные каньоны и стремящиеся ввысь небоскребы. Зеленеющим ковром поперек города раскинулся Центральный парк. В моем романе «Призрак Моцарта» (Mozart’s Ghost) подробно описывается Верхний Вест-Сайд: местные минимаркеты с готовой едой, уличные пиццерии и цветочные лавки, закусочные – в частности одно заведение с кабинками и диванами с потрескавшейся виниловой обивкой. Своих персонажей я поселила в квартиры, расположенные одна над другой. Они поднимались на крышу, чтобы увидеть закат над Гудзоном.

«Я думаю, писатель – это человек, который внимателен к окружающему миру».

Покинув Нью-Йорк, я оставила позади громаду небоскреба Крайслер-билдинг с его похожим на ананас шпилем. Я отправилась на запад, через равнины, и добралась до окруженного горами Санта-Фе. Пиццу заменили собой тако. Неотъемлемой частью моего рациона стал зеленый перец чили. А так называемая рождественская смесь красного и зеленого чили – излюбленным пикантным лакомством. Санта-Фе пробудил мои чувства. Я оказалась в новом месте, и там стало разворачиваться действие моих произведений. Но это было не просто место. Оно было преисполнено впечатлений, причудливых форм и вкусов. А на страже всего этого великолепия, в окружении роз, стояла Дева Мария Гваделупская, облаченная в голубой покров. Переехав сюда, я стала писать о своем новом обиталище, надеясь, что и мои читатели смогут чувствовать себя здесь как дома.

Я живу на склоне горы, в шести километрах от центра Санта-Фе, от старой городской площади. Сегодня я проснулась рано и полюбовалась красками золотисто-румяного рассвета. На вершине горы розовел снег, и когда солнечный свет озарил горный склон, мой дом вспыхнул, словно зажженный фонарь. Теперь день подходит к концу. Закат вторит рассвету, но мой дом-фонарь лишь тускло мерцает, и мне приходится включить свет. Работая над этой книгой, я перехожу из одной комнаты в другую, вслед за лучами закатного солнца. Я хочу упомянуть достаточно деталей, чтобы создать ощущение пространства. Хороший текст должен быть приземленным.

Живя в Нью-Йорке, я гуляла по Центральному парку. Как-то раз я с изумлением увидала там другого ньюйоркца с огромным желтым питоном на плечах. После переезда в Санта-Фе вместо питонов мне стали встречаться медведи. Одним ударом мощной лапы они сбивали мои кормушки для птиц, переворачивали мусорные баки и оставляли крупные зловещие следы на террасе за окном моего кабинета.

«Поблизости бродит медведь», – спешно предостерег меня сосед, а однажды вечером он долго не ложился спать, надеясь сфотографировать незваного гостя.

«У нас здесь появился медведь», – рассказывала я своим друзьям с Восточного побережья, в глубине души испытывая восторженный трепет.