Джулия Кэмерон – Писать, чтобы жить. Творческие инструменты для любого пишущего. «Путь художника» за шесть недель (страница 13)
День за днем, руководствуясь правилом «тише едешь – дальше будешь», я воспитывала в себе чувство меры. Во-первых, я писала каждый день. Если за день мне удавалось написать хоть что-нибудь, я считала, что он прошел успешно. Я стала писать регулярно, и перепады настроения прекратились. Стабильные результаты обусловили ровное эмоциональное состояние. В перерывах между кинопроектами, когда мне волей-неволей приходилось работать, я училась писать ежедневно. Переехав в город Таос, штат Нью-Мексико, я выработала для себя формулу: каждое утро от руки исписывать три страницы. Эта регулярная, вошедшая в привычку практика оказалась эффективной. Если первым делом я садилась за утренние страницы, то и я сама, и мой день наполнялись спокойствием. Я стала прилежной, ответственной. Страницы сделались частью моей рутины, причем неотъемлемой частью. Раньше я была привязана к алкоголю и наркотикам, теперь же выработала зависимость от утренних страниц. Это был мой долг перед самой собой. Я веду страницы уже три с половиной десятилетия и держу перед собой ответ за эту ежедневную практику. Благодаря тому, что в процессе написания я игнорирую своего внутреннего критика и приучаю его стоять в стороне, мне всегда было легче писать.
«Джулия, ты так много пишешь», – часто говорят мне с тенью упрека. Такой продуктивностью я обязана своему утреннему ритуалу. И я отношусь к нему ответственно.
Привычка писать ежедневно
Новый день – привычная рутина: в три часа пополудни моя собака неизменно подходит ко мне и просит вывести ее на прогулку. Она настойчива, и стоит мне взять в руки поводок, как она радостно подпрыгивает. Мы выходим ненадолго – всего на полчаса, но без этого Лили нервничает, а после прогулки она всегда довольна.
Я ее понимаю. Лили нужно гулять ежедневно, так же как мне необходимо писать. Для меня это основной вид деятельности. Я приобретаю жизненный опыт и пишу, чтобы его осмыслить. Писательство стало моей ежедневной привычкой, призмой, сквозь которую я смотрю на мир. Сначала я сажусь за утренние страницы, а потом перехожу к ежедневной работе над очередным произведением. Если я за него не берусь, оно – прямо как Лили – требует внимания. За долгие годы я поняла, что писать нужно всегда – хочется или нет. Зачастую самые лучшие тексты рождаются в те дни, когда совсем нет желания творить.
«Джулия, просто садись и пиши», – уговариваю я себя в таких случаях и, охотно повинуясь, берусь за перо. Как я уже говорила, я не гнушаюсь молить о помощи, ведь я знаю, что мой «дешевый трюк», как я его иногда называю, работает.
«Боже, – уверенно молю я, – пожалуйста, пошли мне идею». Довольно скоро она приходит и торопит меня писать, как Лили, которой не терпится на прогулку.
«Должно быть, тебе свойственна дисциплина», – часто слышу я, но мне больше по душе слово «энтузиазм». Если текст сам просится на бумагу, я не буду возражать. Прямо как Лили, которая тянет за поводок, текст сам задает мне рабочий темп. Ручка едва поспевает за потоком мыслей. Я чувствую, как меня ведут вперед. Кто не захочет писать, зная, как это приятно? Та часть меня, что хочет творить, похожа на непоседливого щенка, который зовет на поиски приключений. Я знаю: лучше согласиться, ведь день, посвященный творчеству, наполнит меня счастьем.
Как преподаватель я советую своим ученикам тоже выработать привычку писать ежедневно. Я знаю, что писать куда легче, чем не писать, и мне часто доводилось слышать жалобы учеников, которые противятся этому уроку: один день без работы влечет за собой второй, потом третий, и со временем из них складывается довольно значительный перерыв.
Работая преподавателем в Северо-Западном университете, я давала студентам задание писать по три утренних страницы, а после – три страницы сценария, дневную рабочую норму. Я объясняла им, что секрет кроется в ежедневной работе, но при низкой планке, чтобы норму было нетрудно выполнять. Рассказывая им о правиле «тише едешь – дальше будешь», я поясняла, что это значит «тише едешь – большего достигнешь». И действительно: осиливая по три страницы сценария в день, за месяц им удавалось написать девяносто.
Я знакомила своих учеников и с другим принципом: «день за днем», призывая их фокусироваться на работе, запланированной на сегодня, и не беспокоиться о будущем. С таким подходом, продвигаясь небольшими посильными шагами, они начинали получать удовольствие от работы.
«Джулия, глядя на тебя, можно подумать, что это просто», – иногда слышу я. И это говорит сценарист, привыкший работать сумбурно: то он не пишет вообще ничего, то погружается в творческий запой, который дает непредсказуемые результаты, куда менее стабильные, нежели те, что обеспечивает мой метод. «Ненавижу писать», – поделился со мной тот сценарист, но когда я расспросила его подробней, оказалось, что страдал и злился он от самого
«Попробуй делать как я, – посоветовала я ему. – Сначала утренние страницы, а потом – три страницы сценария. День за днем. Относись проще».
Он был настроен крайне скептически, но опробовал мой метод, а три недели спустя сообщил, что ему стало легче добиваться результата.
«Вообще-то я обожаю писать, – признался мой некогда мрачный знакомый. – И я закончил сценарий».
«Да, – довольно ответила я, – я знала, что у тебя получится».
Я могу гарантировать, что, как подтверждает пример этого сценариста, который с радостью поведал мне о своих успехах, метод «тише едешь – дальше будешь» может пригодиться самым разным писателям. Поэтому теперь я говорю своим студентам: берясь за новое произведение, установите неоправданно низкую планку, и пишите ровно столько и не больше. Я предостерегаю их: чтобы писать, нужен не только энтузиазм, но в равной степени и умение не переусердствовать. Выполняйте небольшую ежедневную норму, и стопка страниц будет быстро расти. Привычка писать понемногу каждый день укрепляет самооценку. Каждый раз, посвятив немного времени работе, испытываешь прилив удовлетворения от достигнутого результата. Чувствуешь себя чуть увереннее в амплуа писателя. Начинаешь руководствоваться мантрой «тише едешь – дальше будешь, главное – ехать». Работайте ежедневно, призываю я своих учеников, и вы увидите, как вырастет ваша самооценка. Мало найдется людей счастливее, чем писатель, который пишет.
Искусство, не привязанное к месту
Ежедневное творчество делает нас счастливыми. Живопись, скульптура, рисование, актерская игра – эти занятия приносят нам радость. Но из всех видов искусства проще всего, пожалуй, заниматься писательством. Оно не привязано к месту. Нужна лишь ручка и бумага.
Прямо сейчас я пишу на рабочем месте номер один, в библиотеке. Сижу в большом кожаном кресле и любуюсь в окно на горы. Впечатляющий вид. Крутые, величественные горные склоны. Увенчанные облаками пики. Там, наверху, идет дождь. Раскат грома возвещает о скорой грозе. Я перебираюсь на третье рабочее место, где за окном растет сосна – пристанище крохотных пичуг. Я наблюдаю, как они порхают с ветки на ветку. Увлеченно смотрю, как они ищут укрытие от приближающейся бури. Раздается телефонный звонок, и, взяв трубку, я направляюсь к рабочему месту номер два – в тренажерный зал. Мой друг, Джейкоб Нордби, звонит сообщить, что в Бойсе сейчас тридцать семь градусов жары. Зной держится вот уже две недели. Зато в выходные обещают дождь, который принесет с собой прохладу. Прижав телефон ухом к плечу, я забираюсь на беговую дорожку. Каждый день я тридцать пять минут посвящаю ходьбе. Вот и сейчас: разговариваю с Джейкобом и одновременно шагаю.
«Ты на беговой дорожке?» – интересуется он, слыша мои размеренные шаги. Прямо за окном этой комнаты растет большой можжевельник. Его ветви облюбовали вороны. Мне нравится смотреть, как они дерзко заглядывают в окно. Наблюдать за их повадками – одно удовольствие.
Теперь меня тянет к четвертому рабочему месту. Устроившись на стуле во дворе, я прислушиваюсь к далекому рокоту грома. Я сижу там, любуясь садом, пока не начинает накрапывать дождь. Тогда я снова захожу в дом и возвращаюсь к своему рабочему уголку номер один, в библиотеку.
Я обожаю свой мобильный творческий жанр, который позволяет перемещаться из комнаты в комнату, от одного рабочего места к другому. Я пишу от руки, везде беря с собой блокнот и описывая в нем меняющиеся виды. Иногда я сажусь рисовать, но мне начинает казаться, будто я привязана к тому месту, где разложила все необходимое. Как по мне, куда приятнее наслаждаться свободой, которую дарит писательство. Иногда я подолгу сижу в одном рабочем уголке, а могу побывать и во всех четырех, если мне не сидится на месте. В дни особой тяги к активности я беру блокнот под мышку, сажусь в машину и отправляюсь вниз по склону горы, в центр города. Любимый ресторан служит мне пятым рабочим местом. Заказав порцию лосося на гриле, я принимаюсь разглядывать посетителей. В этом заведении оживленный поток клиентов, и я с удовольствием наблюдаю за пестрой толпой. В кабинке неподалеку сидит пара очаровательно заботливых пенсионеров. В углу молодые влюбленные угощают друг друга чем-то аппетитным. Столики на двоих предназначены для тех, кто трапезничает в одиночестве, как я. Что я выбрала на закуску? Деликатес: тако с лобстером. Мне приносят кусок изумительного поджаренного на гриле лосося. На сладкое я заказываю флан. Неспешно наслаждаясь десертом, набрасываю заметку. Диана, моя любимая официантка, похудела. Ей это к лицу. Попросив чек, я оцениваю свой удачный обед: вкусно поела и с удовольствием посмотрела на людей. Все это я записываю в свой блокнот.