Джулия Каминито – Синдром (страница 1)

Джулия Каминито

Синдром

Giulia Caminito

Il male che non c’è

© Il male che non c’è, © 2024 by Giulia Caminito

© М. Козлова, перевод на русский язык, 2026

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Издательство CORPUS ®

Моему дедушке – Джулио Каминито

Уже поздно но я все равно пойду поливать огород и сегодня вечером попытаюсь принести две полных бочки как делал мой отец и может быть я справлюсь не разлив воду и не упав.

Ах, Джо – такое скромное имя для такой выдающейся девушки.

Опечатка

Боль похожа на яйцо в прочной скорлупе: чувствуешь, как проглотил его и оно опускается – горло, пищевод, желудок, – находит место, где отложиться, боли безразлично, какой сейчас день и какой час, она неизменно требует, чтобы ее услышали; она продолговатая, твердая, как бетон, невозможно поверить, что она правда существует и занимает место.

Она остается внутри – и бьется, бьется, превращается в комок, в шарик, она твердая, ее можно прощупать под кожей, пока скорлупа не треснет и наружу не покажется нечто.

Под оболочкой нет ни намека на желток, нет мягкого белка, вместо этого – крошечное бледное существо наподобие головастика, которое безостановочно плавает кругами, а потом пробегает по твоему телу от лопаток до пяток.

Вот о чем думает Лорис, лежа навзничь на полу, когда яйцо внутри него раскалывается и существо пускается вприпрыжку по его телу.

Ванная размером два на три метра, его ноги упираются в дверь, а голова покоится между биде и раковиной, оттуда видны швы между плитками, саморезы, грязные прокладки, волосы, намотавшиеся на основание канализационных труб, целая металло-сантехническая вселенная, и она работает, несмотря на свое несовершенное устройство, выполняет требуемую функцию.

Джо стучится в дверь и спрашивает:

– Эй, что за шутки?

Лорис чувствует, что перед ним стоит невыполнимая задача – подняться и ответить ей, подойти к двери, – потому что яйцо разбилось и крошечное, похожее на электрический разряд существо устремляется к мышцам его ног, обездвиживает их, вызывает боль, а потом галопом несется к животу, который теперь сотрясают и сводят судороги.

Он безостановочно спрашивает себя, что же это болит, сколько сдавленных органов соседствуют, соприкасаясь, в его теле, где находится печень, насколько далеко простирается аппендикс, с какой стороны селезенка.

Он не всегда задавался этими вопросами, но сейчас они гонятся за ним, преследуют его.

Лорис осторожно ищет пальцами телефон, повинуясь безусловному рефлексу, хочет вытащить его из кармана, но карманов нет – на нем только трусы, в таком виде невозможно ничего погуглить.

Резкая боль в животе – головокружение – слабость – диагноз.

Сейчас он вбил бы это в поисковую строку, спросил бы ответа, чтобы как можно скорее узнать, какая судьба его ждет, но кисти рук лежат на полу ладонями вверх в тщетном ожидании, когда в них что-нибудь вложат.

Джо пытается выбить дверь, и та слегка подталкивает его ноги в сторону: они как желе, в них отсутствуют берцовые и бедренные кости, коленные чашки и плюсны.

Она спрашивает:

– Чем ты там занят?

Незадолго до этого Лорис закрыл ноутбук и бросился в ванную, сначала он подумал: это колика, чувствовал какое-то давление, но ничего не вышло наружу, только по-прежнему ныло и кололо в животе: яйцо прикрепилось внутри, ощущаясь как что-то твердое и округлое и в то же время утыканное шипами.

Сердце бьется неровно, беспокойно, скачет между горлом и грудной клеткой, и вдруг одну руку, а может, сразу обе пронзает резкая боль, Лорис не до конца уверен, это не точно, может быть, все-таки только одну. Он рассуждает про себя – наверное, это значит, что у него инфаркт, наверное, именно это с ним и происходит, сердце вот-вот прекратит свою жизненно важную деятельность. И чем больше он в этом уверяется, тем сильнее становится пронизывающая боль, его сейчас хватит удар, он понимает, что, если успокоиться, станет лучше, но не может остановиться, разорвать цепь мыслей, бегущих от мозга к желудочкам, сотрясая нервы и сосуды.

Он снова думает о том, что знает, путается в направлениях и частях тела, в том, что вверху, а что внизу, и готов кричать, что в нем все перепуталось, все, кажется, перемешалось, ни в чем нет уверенности.

Окошко в ванной – прямоугольник, через который открывается вид на стену здания напротив; владелец говорит, его квартира на втором этаже, однако Лорис прекрасно видит, что это первый этаж, просто чуть выше обычного: Джо называет это место “тюрягой”, потому что на окнах стоят решетки, которые, ко всему прочему, не открываются.

Он представляет себе полосу безоблачного неба, которое простирается над его многоквартирным домом и всем Римом, чувствует, как все, потенциально существующее снаружи и вписывающееся в норму, живет и развивается, отвечая общему представлению о мире.

А здесь, в ванной, он чувствует только то, как рот заполняет вязкая слюна, левая – теперь он в этом уверен – рука дрожит, внутри нее покалывает, сердце, кажется, сейчас расколется напополам.

Ему вдруг срочно понадобилось что-нибудь прочесть, хоть два слова, три строчки, он пробегается взглядом по всему, что есть вокруг, ищет глазами этикетку чистящего средства, предупреждение на задней стороне спрея-пятновыводителя, но ничего не находит.

Лорис слышит, как Джо пробивается внутрь, пытаясь пролезть в приоткрытую дверь, она нервничает: “Что это за спектакль, что за бессмыслица”, – того и гляди скажет она.

Ей непривычно видеть его в таком состоянии, когда он валяется на полу, как придверный коврик, как упавшее полотенце, она не понимает, не может понять, что с ним происходит и почему, и ей кажется, что он преувеличивает, драматизирует, потому что у него чуть-чуть заболел живот и слегка заныло под ребрами.

Джо почти пробралась в ванную, и тут Лорис отчетливо видит кое-что.

На стиральной машинке сидит странное создание: он знает, кто это, хотя они давно уже не встречались.

Беда забралась сверху, свесив ноги, по-детски весело болтает ими, у нее прозрачная, но грубая кожа, свет из окна подчеркивает прыщи на лице, глаза – узкие и фиолетовые, челка доходит до середины лба, над губой родинка; она – водоплавающее животное и одновременно девочка-подросток, на спине торчит плавник, как у акулы, а вместо легких – два баллона с кислородом.

– Уходи, – шепотом говорит ей Лорис; паника нарастает, но Беда щелкает пальцами, как будто ей пришла в голову ранее неслыханная идея.

Она слезает с машинки и подходит вплотную, наклоняется над распластавшимся телом и смотрит на него сверху вниз. Раскрыв ладонь, аккуратно кладет ему на живот руку – длинные когти и гадючья чешуя – и давит: сначала слабо, чтобы найти ту самую точку, больное место, а потом нажимает двумя пальцами с левой стороны, над тазовыми костями. От ее прикосновений тело Лориса пронизывает мгновенный, похожий на молнию, электрический разряд.

Беда показывает, где должна ощущаться боль, и он издает истошный вопль, чувствуя, как сердечная мышца забрасывает кровь в голову, и та стучит в висках, дыхание прерывается, дрожь пробирает до кончиков ногтей.

“Я сейчас умру”, – стремительно проносится у него в голове.

В конце концов Джо удается попасть в ванную, существо мрачно улыбается Лорису и исчезает, машинка не пострадала, а вот его живот – очень даже да, он сломался, в груди зияет дыра – полость, заполненная газом и сажей.

– Ты чего тут разлегся? Еще и в трусах. Ну все, хватит.

Джо тянет его за руку, прикладывает силу, чтобы заставить его встать, и Лорис вспоминает их первую встречу: он сел в машину лицейского приятеля, Джо уже сидела сзади, Лорис пожал ей руку, она наклонилась к нему и сказала на ухо – а твой друг мне нравится, – с этого признания все и началось.

Вот уже много лет Джо есть в его жизни, но вместе с тем ее уже много месяцев почти что нет, она приходит его навестить, спит с ним рядом, но на самом деле как будто отдалилась, ее разум витает где-то далеко, она шагает в противоположном направлении.

Она почти смущенно смеется, потому что не знает, что перед ней – ее парень или же остатки съеденной и переваренной пищи, остались у него ноги или нет, дышит он или нет, притворяется или нет.

Она смеется, чтобы не думать, каким Лорис был раньше, когда не закатывал эти сцены, не мучился коликами в ресторане, не плакал по пустякам, не был настолько невыносимым.

– Мне плохо, – говорит он и понимает, что выразился неверно, но в то же время это правда.

– Тебе не плохо, – расстроенно замечает она.

Затем разжимает его руку – и он валится на пол, выпустив воздух из легких.

– Вставай, мне пора на йогу, – добавляет Джо и треплет его по щеке, внимательно рассматривая его зрачки, на вид он жив-здоров, только немного испугался. Лорис берет ее руку и прикладывает к месту, куда надавила Беда, где она сосредоточила свои силы: теперь это единственное место, имеющее значение, – должно быть, там что-то есть внутри, что-то, о чем он не знает.

Лицо Джо исчезает, исчезает ванная, а с ней и стиральная машина, саморезы, пятна на полу, осталось только яйцо с растрескавшейся скорлупой и сильное неприятное ощущение слева внизу живота, как будто там вырос яичник, которого у него никогда не было.

– Может, расскажешь, какая муха тебя укусила? – спрашивает Джо после того, как Лорис, потратив много времени и сил, встал на ноги, прошелся, держась за живот, и упал на кровать – рука онемела, внизу все напряжено.