Джулия Хиберлин – Ночь тебя найдет (страница 57)
Шарп стоит надо мной на коленях, орет в рацию и умоляет меня не отключаться. Он откидывает волосы от моего лица, розовый пот капает с моей головы ему на рубашку.
– Ты выключил воду? – бормочу я.
– Не разговаривай, – приказывает он мне.
Еще одна тень заслоняет свет от входной двери. Испуганное лицо Майка внезапно оказывается в нескольких дюймах от моего лица.
– Вивви, Вивви.
Мое имя звенит у него во рту, как хрусталь. Я хочу заверить их обоих, что со мной все в порядке. Но губы отказываются шевелиться.
– Я с ней разберусь, – рычит Шарп на Майка. – А ты займись теми двумя.
Мужчина в маске пугающе недвижим. Брандо громко и судорожно всхлипывает.
Майк переворачивает мужчину на спину и надевает ему наручники. Сдергивает маску. Лицо под маской в крови. Майк лезет в задний карман его брюк за бумажником, вынимает права.
Я сознаю, что все это время Шарп прижимает меня к себе. Просто я не чувствую его рук.
– Сукин сын, – изрекает Майк.
– Ты его знаешь? – спрашивает Шарп.
– Да уж знаю. И ты знаешь.
– Где эта чертова «скорая»? – спрашивает Шарп. – А, не важно.
Шарп поднимает меня с пола. Это последнее, что я помню.
Глава 42
Девушка с браслетом украшает мои хлопья «Чириос» черными ягодками, уверяя, что они помогут мне уснуть. Я проваливаюсь сквозь зеленую компьютерную матрицу, переступаю через твиты в джунглях «Твиттера», ползаю по стенам особняка Соломонов, подбираю телефоны, которые не звонят, и пистолеты, которые не стреляют.
Я просыпаюсь, вижу лицо Бридж и капельницу в сгибе моего локтя.
– С возвращением, Вивви.
Я дотрагиваюсь до ее щеки:
– Ты настоящая?
Бридж улыбается:
– Не имеет значения, настоящая ли я. Даже если ты единственное разумное существо во всей вселенной, даже если жизнь начинается и заканчивается с Вивиан Роуз Буше, а мы – просто часть твоего прекрасного, сложного сна. Потому что ты, Вивви, чудо. И ты самодостаточна.
Тот же ответ, слово в слово, она дала, когда мне было восемь, задолго до того, как между нами разверзлась темная пропасть.
– Я скучаю по тебе, Бридж.
– И я по тебе. Ты не представляешь, как сильно.
Я снова поднимаю руку, на этот раз чтобы нащупать комок бинтов на голове. Она отводит мою руку.
– Оставь бинты в покое. Я должна многое тебе рассказать.
– Пуля застряла у меня в мозге? – шепчу я.
Бридж мотает головой:
– Тебе очень повезло. Пуля задела висок. У тебя небольшой перелом черепа и серьезное сотрясение мозга от удара головой о стену…
Я читаю на лице Бридж продолжение фразы.
– А в чем мне
– Когда они сделали МРТ, то обнаружили сюрприз… Крошечную тень в мозгу. Размером с ягоду черники.
– Опухоль. Как у мамы, – заявляю я категорично.
–
– И?
– Невролог говорит, что, пока опухоль стабильна, она не возьмется ее удалять. Сказала, если опухоль не изменится и не вырастет, она не смертельна. Это загадка. Как ты. Крошечная скрытая луна. Но невролог хочет понаблюдать за тобой еще несколько дней. Сделать кое-какие анализы.
Бридж снова колеблется.
– Когда ты была без сознания – под морфием – ты много чего наговорила. Ты так измучилась, Вив. Я думаю, тебе стоит… выбросить из головы Синюю лошадь. Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Мы с Майком считаем, что у нас все наладится. – Она замолкает. – Во всех смыслах.
Это странно, потому что в своих наркотических снах я не помню стука копыт. И это больше, чем все остальное, заставляет меня сжиматься от ужаса.
То, что я не помню ее, не означает, что Синяя лошадь ушла из моей жизни. Напротив, это может значить кое-что похуже. Вдруг она совсем рядом, преодолела столько миль, что ей больше не надо скакать галопом. Может быть, она просто ждет, ждет в последний раз, когда луна снова пойдет на убыль.
Я сжимаю руку Бридж и выдавливаю улыбку. Внезапно кружится голова.
– Как Шарп нашел меня?
Слова растягиваются, словно густой сироп.
Бридж показывает свой телефон.
– Приложение для определения местонахождения у меня в мобильном. Похоже, ты устала. Наверное, это все морфин внутривенно.
– Кем был… тот мужчина… под маской? – невнятно бормочу я.
И уплываю прежде, чем Бридж успевает ответить.
Когда в следующий раз я открываю глаза, на стуле рядом с моей кроватью сидит Майк. Знакомая картина. На долю секунды я задумываюсь, неужели мне одиннадцать? Прошло всего несколько часов после того, как я вытолкнула Майка из-под колес, а все, что было потом, – впечатляющая, захватывающая воображение кома. Наша история любви еще зарождается. Только моя нога не торчит в воздухе, как тогда. И у Майка в те годы не было таких затравленных глаз, щетины, как у бездомного, и в руке он не держал стаканчик кофе, похожего на табачную жижу.
– Бридж знает, где ты? – бормочу я слабо.
– Знает. Я дал ей передохнуть. Сейчас она дома, наслаждается заслуженным сном вместе с твоим племянником.
– Как долго я пробыла в больнице?
Он смотрит на часы:
– Почти восемнадцать часов. Бридж не хотела оставлять тебя в одиночестве и решила, что ты не уснешь спокойно, не узнав об аресте.
Как великодушно с ее стороны нам довериться.
– Правда или вымысел, – мягко произносит Майк.
Новый поворот в нашей старой игре.
– Правда.
– Лиззи жива.
– Правда, – признаю я тихо.
– Ты должна была мне рассказать, Вивви. Лиззи, она же Элис Макбрайд, сейчас в участке. Они с сестрой сами пришли туда после того, как увидели по телевизору в аэропорту, что в тебя стреляли. Их родители уже летят сюда. Мы делаем собственные анализы ДНК. Но Элис – это Лиззи. Родимое пятно у нее на плече такое же, как на снимке, который ее мать сделала больше десяти лет назад.
– Прости. Я чувствовала, что не смогу… что все пойдет по-другому, если я…
Он поднимает руку:
– Я знаю. Ты твердишь об этом с тех пор, как мне стукнуло четырнадцать: все мы – струны случайной музыки, возмущающие молекулы в воздухе, которые изменяют судьбу, не испорти мелодию, бла-бла-бла. Маркус Соломон чуть тебя не застрелил, Вивви.