Джулия Хэнли – Твин-Фолс (страница 3)

Едва контролируя собственные руки и ноги, он выполз на тротуар, выплевывая водоросли с животным, почти ревущим всхлипыванием. А Харви, застыв в оцепенении, мог только наблюдать за ним, ведь его тело, подобно костлявым конечностям покойника, тоже не слушалось.

Быстро преодолев несколько метров, живой труп протянул к мальчику распухшую руку, объеденую речными обитателями. Не в силах выносить гнилостный запах смерти, тот отвернулся и задержал дыхание, ожидая прикосновения.

Однако его не последовало.

Вместо этого раздался тихий шелест и фигура монстра мгновенно превратилась в плотную дымку.

Сделав несколько попыток выйти из нее, Харви остановился и в просвете между клубами пелены начал замечать, что его окружает не серая улица Твин-Фолса, а густой, почти непроходимый лес. Под ногами скрипели прогнившие доски старого подвесного моста через реку, чей бурный поток с брызгами проносился мимо, задевая ботинки мальчика. И когда он склонился, чтобы лучше рассмотреть себя, увидел не любимую клетчатую рубашку и джинсы, а футболку в красную полоску, аккуратно заправленную под черные шорты.

– Такие же были на том мертвеце! – вскрикнул Харви, схватившись за канат. – Я что, стал им? Или он стал мной?

Попав в жуткий сон, а может быть, новую реальность, мальчик оглянулся и попытался покинуть мост. Как вдруг видение, словно бракованная видеозапись, задрожала, и несколько старых досок подломились прямо под его ногами.

За внезапным падением последовал сокрушительный удар. Вместе с болью, разлившейся по телу, вода начала проникать в рот, в нос и легкие мальчика. А дальше все заполонила темнота, и имя “Вильям Джонс” пронеслось в голове последней мыслью.

– Харви? – послышался приглушенный голос старика. – Что случилось? На тебе лица нет!

– Грей? – заикаясь и жадно глотая воздух, прошептал внук, очнувшись. Его стеклянные глаза смотрели в одну точку, будто он все еще не верил, что кошмар закончился. Ледяные пальцы нервно дрожали, намертво вцепившись в ручку двери, и все его тело будоражили волны мурашек одна сильнее другой. – Лица? Моего лица?

– Твоего, конечно! А чьего же? – удивленно спросил старик, всматриваясь в глаза подростка.

– Мне показалось…я…заснул, и он пришел ко мне. Стоял прямо за спиной…

– Кто стоял?

– Мальчик…В шортах и полосатой футболке. Я видел его, как тебя сейчас! Он был настоящим, но мертвым. Понимаешь?

– Успокойся! – обняв внука, призвал Грей. – Все прошло…

– Это было так реально! Я чувствовал, как он умирал, будто сам был им, – продолжал мальчик, холодея от мысли, что это может повториться. – А перед тем, как ты позвал меня, я услышал его имя – Вильям Джонс…

Имя умершего подростка произвело на Грея странный эффект. Медленно выдохнув, он начал судорожно колотить пальцами о руль, будто пытался что-то вспомнить, а затем произнес:

– Интересно…Я знал этого парня и, более того, долго хранил его фото. Сейчас оно в куче того хлама. Родители так и не пришли за ним.

– По-че-му?

– Это было лет десять назад. Заказчиками были Джонсы – семья фермеров. Они сделали красивую фотографию в день рождения сына Вилли. Так, знакомые звали его. Говорят, что через пару дней он исчез, – тихо сказал старик и вдруг еле слышно прошептал себе под нос: – Наконец, свершилось…

– Что свершилось? – мгновенно насторожился мальчик, улавливая странные ноты в голосе деда.

Грей вздрогнул, словно очнувшись, и резко потянулся к ключам в замке зажигания.

– Завершилось. Закончилось, – молниеносно оправдался он, а после вскрикнул, посмотрев на часы. – Подумать только! Уже семь! Давай я отвезу тебя домой? Эллис наверняка беспокоится.

– Я обещал помочь, но…

– Ерунда. Я сам избавлюсь от этого хлама. Встретимся…в другой раз. Договорились?

– Хорошо, – автоматически сказал Харви, уставившись в окно с готовностью выпрыгнуть из машины, если те звуки или страшные видения повторятся.

Прости меня, – мысленно добавил Грей, прекрасно понимая состояние внука. – У меня не было выбора. Я не мог избавить тебя от этого. Тебе придется потерпеть.

Потерпеть, – одновременно с дедом подумал Харви. – Это же когда-нибудь закончится.

Это закончится, – вторил старик. – Но сначала они должны получить свое.

Глава 3

Гордон Стилл

Лоре́л-стрит, городская больница Твин-Фолса, кабинет врача-психиатра.

14 сентября 2025 г., за 15 минут до событий с Харви.

Доктор Стилл переступил порог кабинета, когда на город уже спустились сумерки. Предстоящий сеанс терапии был единственным на сегодня, и мужчина явился на него, как всегда, в элегантном сером костюме, дополнив образ гладко зачесанными волосами.

Дойдя до изящного торшера, он плавно нажал на выключатель и медленно направился к рабочему столу. Доктор не использовал компьютер. Вместо него рядом с канцелярским органайзером, украшенным позолотой, лежали папки с документами и черная записная книжка. После сеанса Стилл фиксировал в ней слабости и страхи пациента, смакуя каждую подробность, оговорку и даже внешний вид. И делал это не ради оценки качества терапии, а чтобы понять, за какие из нитей можно потянуть на пути к достижению собственных целей.

Осторожно погладив поверхность стола, Гордон сделал шаг в сторону кожаного кресла и уже хотел сесть. Как вдруг его взгляд выцепил ручку, чуть откатившуюся от края книжки.

– Мир несовершенен…Как бы мы ни пытались сделать его таким, он все равно стремится к хаосу, – сказал доктор, склонившись над ручкой, и кончиком пальца подтолкнул ее на место.

Лишь убедившись, что больше ни одна деталь не нарушает вожделенный порядок, мужчина сел и устремил взгляд в сторону окна. За ним виднелись макушки высоких кленов, которые росли в саду маленького больничного дворика. С наступлением аномальной прохлады, какой в Айдахо не было более пятидесяти лет, все его природное великолепие померкло и теперь вызывало в докторе лишь приступы философского уныния.

– Все проходит. Жизнь в первую очередь, – протянул Стилл, обратив внимание на полки деревянного стеллажа в стиле ампир.

Внутри стояли книги, идеально подобранные по размеру, цвету корешков и даже ширине. Они служили напоминанием, что во всем, включая мысли, хозяин стремится найти закономерности, выявить лишнее и безжалостно уничтожить его, как опасный элемент.

Тот же принцип Гордон применял не только к обстановке, но и к личной жизни.

С юности любая привязанность воспринималась им как угроза. Несмотря на складную подтянутую фигуру, высокие точеные скулы, а также неземное сочетание светло-голубых глаз и черных волос, он не привлекал женщин. Механический ум и цепкий взгляд не давали им шанс проникнуться хотя бы каплей симпатии. Поэтому, повзрослев, Гордон начал избегать контактов с людьми, а разговорам вне рамок терапии предпочитал тишину, шум дождя и музыку Арво Пярта.

Сейчас он с удовольствием погрузился бы в обволакивающие волны “Песни Силуана”, сидя перед камином в своем просторном загородном особняке. Однако не мог пропустить встречу с миссис Престон, назначенную на семь, и вот уже десять минут терпеливо ждал ее прибытия, медленно расправляя складки на подлокотниках кресла.

Единственное, что в это миг разбавляло его скуку – предвкушение тонкой игры. Стилл не просто помогал пациентке смириться с прошлым, а умело манипулировал ею. В то время как женщина, не замечая подвох, всерьез считала разговоры с симпатичным психиатром жизненно необходимыми.

Наконец, в дверь постучали, и после слов: “Входите, миссис Престон” в просвете появилась маленькая, слегка сгорбленная фигура пациентки. Небрежно скинув серый плащ, она с извиняющимся видом направилась к вешалке. Доктор же устало посмотрел на наручные часы, и, сверив показания с настенными, заключил, что она снова опоздала.

Конечно, двигайтесь как можно медленнее, Молли. Убеждайте себя, что вы спокойны, а ваше время ценнее моего. Нам обоим известно, что оно стоит не больше этого мешковатого безвкусного наряда, которым вы рассчитываете привлечь мое внимание, – думал Гордон, наблюдая, как женщина медленно снимает шляпку с редеющих волос, боясь помять прическу.

В ее стремлении показать Стиллу отголоски давно увядшей красоты было нечто противоестественное. Мерзкое и отталкивающее. В его понимании так могла вести себя юная девушка или зрелая свободная кокетка, но не замужняя женщина ее лет. К тому же отягощенная душевной травмой и тремором рук, который отчаянно пыталась скрыть.

Обычно недуг возникал после сильного психического напряжения, вызванного ссорами с мужем. Гордон точно знал, что был их главной причиной, только не собирался помогать Молли, иначе его план по внедрению в ее голову нужных мыслей мог бы рухнуть.

– Прошу вас, садитесь, – тихо произнес Гордон, продолжая пристально рассматривать пациентку, чье хрупкое тельце от такого настойчивого внимания сжалось, бледное лицо исказилось в нерешительности, а ладони вцепились друг в друга, будто она пыталась сплести из них клубок. – Я смотрю, у вас новый плащ, миссис Престон. Он чудесный. Вы, наконец, выбрались из дома?

– Вы заметили, – застенчиво переспросила женщина. – Я прогулялась до ближайшего универмага.

На самом деле Стиллу не понравилась ее обновка. Вид серой ткани и дешевого кроя в сочетании с шарфиком коричневого цвета не вызывал ничего, кроме приступа тошноты. Синтетическое платье-свитер с уродливыми узорами подпитывало брезгливость, свойственную его аристократической натуре. Но ни один мускул не дрогнул на лице Гордона, когда он делал комплимент пациентке.