Джулия Галеф – Мышление разведчика. Почему одни люди видят все как есть и принимают правильные решения, а другие — заблуждаются (страница 40)

Вы, наверное, помните, как после судьбоносного спора у себя в кабинете с активистом борьбы против изменения климата Тейлор, обращаясь к коллеге, сказал: «От нашей позиции только что камня на камне не осталось». Но при этом его не охватили горечь и отчаяние. По его словам, он чувствовал себя «освеженным и полным сил».

Вспомните, что вы ощущаете назавтра после особенно энергичной тренировки. У вас болят все мышцы. Но хотя эта боль и доставляет дискомфорт, она в каком-то смысле приятна. Разве не так? Боль напоминает, что вы совершили трудное дело, которое в длительной перспективе принесет большую пользу. Если у вас мировоззрение разведчика, именно это вы ощутите, когда поймете, что вам придется изменить мнение. Это не так просто: признавать, что вы совершили ошибку или что ваш противник в споре на самом деле был прав, все-таки чуточку неприятно. Но этот небольшой дискомфорт напоминает, что вы живете в соответствии со своими убеждениями и становитесь сильнее. Поэтому такое ощущение отчасти приятно, так же как приятна мышечная боль для того, кто стремится привести себя в форму.

В главе 3 мы увидели, что мозг склонен предпочитать награду, доступную в ближайшем будущем, и что это заставляет нас слишком часто выбирать взгляд солдата. Идентичность позволяет установить новую версию нашей личности — такую, в которой этот дефект устранен. Она перекраивает пейзаж эмоциональных стимулов, позволяя нам сразу получить награду за выбор, который формально окупится только в долгосрочной перспективе.

Бетани Брукшир всегда заботилась о том, чтобы представлять правдивую картину окружающего мира. Но в разные годы жизни способность Бетани признавать свои ошибки — или даже замечать их — варьировалась в зависимости от того, какие люди окружали ее в это время.

В старших классах школы Бетани состояла в школьном драмкружке, где несовершенство считалось нормальной, ожидаемой частью процесса обучения. На этом фоне Бетани было относительно легко замечать недостатки в собственной игре и обсуждать их.

Когда она поступила в аспирантуру, ситуация изменилась. В научной среде, где человек человеку волк, ее коллеги хищно бросались бы на каждое признание ошибки. Брукшир заметила, что теперь, если в чем-то ошиблась, старается скрыть этот факт, и ей пришлось бороться с таким стремлением.

Через десять лет, когда она оставила науку ради журналистики, ситуация снова изменилась. Редактор, под началом которого работала Брукшир, искренне хвалил ее, когда она указывала на собственные ошибки, и большинство ее читателей — тоже. Замечать ошибки опять стало легче. Когда Брукшир после твита о гендерном перекосе в электронной почте опубликовала поправку, реакция аудитории была хвалебной. «Удивительное и потрясающее продолжение, — написал один комментатор. — Вдохновляет. Нужно больше подобных публикаций!»

На страницах этой книги я писала в основном о том, что вы как отдельный человек можете сделать, чтобы изменить свое мышление, исходя из неизменности окружающего мира, поскольку хотела, чтобы книга немедленно принесла вам пользу. Но в среднесрочной и долгосрочной перспективе, чтобы изменить свое мышление, полезнее всего поменять окружение. Мы, люди, — стайные животные, и нашу идентичность формируют (почти незаметно для нас) социальные круги, в которых мы вращаемся.

Допустим, вы сказали друзьям или коллегам, что, кажется, не на 100 % разделяете некоторые поголовно распространенные среди них политические взгляды. Как вы думаете, эти люди заинтересуются, что привело вас к такому выводу, или бросятся в атаку? Представьте себе, что у вас возникли разногласия с кем-то из вашего социального круга. Считаете ли вы возможным замолчать ненадолго и обдумать доводы оппонента, прежде чем ответить? Или знаете, что любое промедление с вашей стороны вызовет злорадную ухмылку у него на лице?

Вы можете стараться мыслить честно независимо от того, какие люди вас окружают. Но ваши друзья, коллеги и слушатели могут обеспечить вам попутный ветер, а могут — встречный.

Именно ради попутного ветра я присоединилась к движению эффективных альтруистов. Главные организации этого движения ведут веб-страницы под названием «Наши ошибки». Видные деятели движения публикуют в блогах посты под заголовками вроде «Три главных вопроса, по которым я переменил свое мнение»[236]. Самая строгая критика, которую мне доводилось видеть, исходила от одних эффективных альтруистов в адрес других за преувеличение достоинств эффективного альтруизма или интеллектуальную нечестность в его описании, предназначенном для широкой публики.

И участники движения по большей части приветствуют конструктивную критику. Мой друг Бен Кун опубликовал у себя в блоге пост под названием «Критика эффективного альтруизма»[237]. Он породил обширную дискуссию, в которой больше всего лайков получили комментарии от других эффективных альтруистов, все примерно в таком духе: «Очень точно подмечено, но, по-моему, вы с нами слишком бережно обошлись. Я бы на вашем месте указал(а) еще вот на что…»

В том же году, чуть раньше, Бен подал заявление на стажировку в организации GiveWell, одной из главных в движении эффективных альтруистов, но получил отказ. Прочитав критический пост Бена, GiveWell связалась с ним и предложила ему стажировку.

Эффективный альтруизм, как и любое другое человеческое сообщество, не идеален. Я могла бы прибавить к критическим замечаниям Бена свои. Но в целом, по моим наблюдениям, критический альтруизм честно старается вознаградить людей, помогающих сообществу яснее видеть действительность, а не тех, кто ходит строем или слепо хвалит свою команду. В других социальных группах, к которым мне довелось принадлежать, у меня в подсознании всегда сидел смутный страх, не позволяющий делать определенные выводы: «Ты не должна так думать, а то тебя возненавидят». Я ощущаю удивительную свободу, осознавая, что среди эффективных альтруистов я не получу штрафные баллы за несогласие с большинством при условии, что честно стараюсь улучшить положение вещей.

Виталия Бутерина называли в средствах массовой информации «пророком», «гением», «идейным вдохновителем» и «величайшей знаменитостью блокчейна». Его звезда взошла в 2013 году, когда девятнадцатилетний Бутерин стал сооснователем блокчейна Etherium («Эфириум») и сопутствующей криптовалюты «эфир», одной из самых известных после биткойна. Бутерин — настолько важная фигура в мире криптовалют, что в 2017 году, когда прошел ложный слух, что он погиб в автокатастрофе, цена «эфира» стремительно упала, уничтожив миллиарды долларов за несколько часов.

Учитывая репутацию Бутерина, можно было бы ожидать, что он вещает с предельной уверенностью, наподобие гуру или даже лидера какой-нибудь секты. Однако лишь очень странный лидер культа криптовалют мог бы заявить, как некогда Бутерин: «У меня никогда не было ровно стопроцентной уверенности в криптовалюте как отрасли. Доказательство — мои многочисленные посты в блогах и видео. Я последователен в своей неуверенности»[238].

И это правда. В разгар «криптомании», в декабре 2017 года, когда общая рыночная капитализация криптовалют достигла полумиллиарда долларов и другие деятели отрасли были горды, как петухи, Бутерин опубликовал скептический твит «Но заработали ли мы все это?» и перечислил причины, по которым вся отрасль была сильно переоценена. Он неоднократно предупреждал, что рынок криптовалют чрезвычайно неустойчив и может в любой момент обрушиться до нуля и что в него не следует вкладывать деньги, которые вы не можете позволить себе потерять. Собственно говоря, он продал 25 % своего собственного запаса «эфира» задолго до того, как стоимость этой валюты достигла пика. Когда некоторые критики обвинили его в том, что он не верит в собственную криптовалюту, он пожал плечами: «Пф-ф, я не собираюсь извиняться за рациональное финансовое планирование»[239].

Бутерин столь же откровенен по поводу лучших аргументов за и против его стратегических решений, а также сильных и слабых сторон Etherium. Как-то в одном сабреддите обсуждали недостатки компании. Бутерин пришел в дискуссию без приглашения и заявил: «Я считаю, что справедливее всего критиковать Etherium в его нынешнем состоянии за…» — и перечислил семь проблем[240].

Такая правдивость иногда выходит боком. Критики злобно передергивают его высказывания: «Бутерин признался, что не верит в Etherium!» — или делают ему выговор за недостаточно позитивный взгляд на вещи.

Так почему Бутерин продолжает в том же духе? Потому что хоть его стиль и не всем по душе, но те, кому он нравится, как правило, особенно вдумчивы, умны и мыслят как разведчики — а именно таких людей Бутерин хочет привлечь на сторону Etherium. «Частично это дело вкуса: если честно, я лучше останусь c тысячей своих последователей в Twitter, которых уважаю, и обойдусь без всех остальных, — сказал он в беседе со мной. — А частично это потому, что я в самом деле думаю: подобная культура повышает шансы Etherium на успех».

Чем бы вы ни занимались — может быть, вы начинаете собственный бизнес, пытаетесь привлечь читательскую аудиторию или налаживаете связи с потенциальными клиентами своими словами и делами — вы строите для себя нишу. Если вы стремитесь стать разведчиком, то должны понимать, что на всех не угодишь. Впрочем, как, возможно, говорили вам родители в детстве, на всех так или иначе не угодить. Так что вы можете с тем же успехом ориентироваться на людей, которыми хотите себя окружить, — людей, которых вы уважаете и которые мотивируют вас быть наилучшей из всех возможных версий самого себя.