Джулия Галеф – Мышление разведчика. Почему одни люди видят все как есть и принимают правильные решения, а другие — заблуждаются (страница 27)

Иногда это означает переключиться с одной стратегии или благородного дела на другое. В самом начале своего существования Гуманная лига в основном организовывала демонстрации, привлекающие внимание публики, например пикетировала дома ученых, проводящих опыты на животных. Но вскоре члены лиги поняли, что эта стратегия отпугивает публику и потому неэффективна, а количество животных, которых она позволяет спасти, невелико даже при самом благоприятном развитии событий. Поэтому организация в конце концов переключилась с лабораторных животных на сельскохозяйственных. Она, например, убедила компанию Unilever, поставщика 95 % всех яиц в Соединенных Штатах, прекратить убийство цыплят мужского пола. (Стандартная практика в птицеводстве — кидать только что вылупившихся петушков в мясорубку, поскольку они не способны нести яйца.) Таким образом миллиарды цыплят были спасены от мучительной смерти.

Иногда решимость Гуманной лиги смотреть фактам в лицо означает, что нужно отказываться от неэффективного проекта, даже если в него было вложено много времени и сил. В 2014 году организация получила вдохновляющие предварительные результаты от программы «Понедельник без мяса», в ходе которой крупные школы один раз в неделю не подают мясные продукты в школьной столовой. Вдохновившись начальными результатами, лига четыре месяца тратила бо́льшую часть своих ресурсов, уговаривая школы по всей стране участвовать в программе. К сожалению, дальнейшие исследования показали, что достижения программы не закрепляются надолго, во всяком случае без постоянной значительной поддержки (найма поваров, проведения учебных курсов и так далее), оказывать которую лига была не в состоянии. Поняв, что эта стратегия не оправдывает затраты, лига была вынуждена заявить: «Все молодцы, отличная работа, но прекращаем этим заниматься и возвращаемся к тому, что делали раньше».

Знание, что ты можешь ошибаться, — не волшебная палочка, спасающая от ошибок. Но оно позволяет с самого начала устанавливать соответствующий уровень ожиданий и часто их пересматривать, а в этом случае с фактом собственной ошибки смириться легче. Коман-Хайди говорит: «Интуиция подсказывает: если заострять внимание на этих предубеждениях — напоминать, что мы всегда считаем себя правыми, свой путь — самым лучшим, свое дело — самым важным… Тогда гораздо легче проглотить пилюлю, когда подворачивается что-то получше, а это неизбежно. Потому что мы вроде как получаем прививку от ужаса, который испытываешь, осознавая, что в течение какого-то времени был несовершенен».

Надеюсь, что в этой главе вы получили прививку от ужаса перед собственной неправотой и начали по-новому относиться к ошибкам. Обнаружить, что вы ошибались, — это не провал, а просто обновление данных. Ваш взгляд на мир — это живой документ, подлежащий постоянному редактированию. В следующей главе мы исследуем еще один чрезвычайно важный аспект изменения своих мнений. Вы уже научились неправоте. Пришла пора учиться растерянности.

Еноты на склоне холма

Глава 11. Присмотритесь к растерянности

Посмотрите на фотографию на предыдущей странице. Рассмотрите ее получше. Не спешите.

…Теперь у меня к вам вопрос: вы не заметили ничего необычного? Если вы не понимаете, почему я об этом спрашиваю, вернитесь назад и посмотрите еще раз, повнимательнее^{25}.

Возможно, вы испытали нечто подобное тому, что пережила я и многие другие люди, впервые увидев эту фотографию. «Ну хорошо, два енота на склоне холма, над ними небо», — думаете вы сначала. Но потом что-то в правой части снимка притягивает ваш взгляд. «Это что… обломок скалы? В небе?»

«Наверное, кто-то бросил камень, и он еще не успел долететь до земли», — думаете вы. Но в глубине души вы не удовлетворены таким объяснением: что-то в нем не так. Но что же это может быть? Еще миг — и вы замечаете другую странную деталь, которая гораздо меньше бросается в глаза. «Что это за тонкая белая линия идет по одной из сторон камня?»

И вдруг у вас в голове что-то щелкает, и все становится на свои места: «Это не небо. Это вода, отражающая небо. Обломок скалы вовсе не висит в воздухе — он торчит из воды. И на енотов мы смотрим не снизу вверх, а сверху вниз».

Наша способность менять мнение зависит от того, как мы реагируем, когда мир ведет себя вопреки нашим ожиданиям. Иногда, как в случае фотографии с енотами, нам становится любопытно, и мы начинаем пересматривать свое восприятие происходящего.

Однако гораздо чаще мы реагируем на факты, идущие вразрез с нашими взглядами, тем, что подыскиваем якобы рациональные объяснения, позволяющие сбросить их со счетов. Например, человек, считающий, что к нему все плохо относятся, может отказываться от приглашений коллег пообщаться, объясняя себе: «Они меня зовут только из жалости». А человек, считающий себя хорошим учителем, так объясняет плохие отзывы учеников: «Они просто злятся, что у меня нелегко получить хорошую оценку».

В какой-то степени подобное переосмысление неизбежно. Мы не могли бы существовать в мире, если бы были вынуждены постоянно ставить под вопрос свое восприятие реальности. Но, особенно когда в игру вступает мотивированное рассуждение, мы слишком увлекаемся, втискивая в сюжет противоречащие ему данные, когда уже давно пора отступить на шаг и сказать: «Постойте-ка, а правильно ли я интерпретирую то, что здесь происходит?»

Особенно трагический пример этого явления относится ко Второй мировой войне. Эрл Уоррен, губернатор Калифорнии, был убежден, что американцы японского происхождения вступили в заговор с целью подорвать боеспособность Америки в войне с Японией. Когда ему указали, что нет никаких свидетельств существования такого заговора, он нашел способ интерпретировать даже отсутствие данных как довод в пользу своих подозрений: «Я считаю, что это отсутствие [доказательств] — самый зловещий знак во всей нашей ситуации. Я считаю, что нас обманывают, чтобы усыпить наши подозрения»[149].

В этой главе вы научитесь сопротивляться желанию сбросить со счетов детали, которые не укладываются в вашу теорию. Вместо этого вы позволите себе растеряться и присмотреться к своей растерянности: заинтересоваться непонятными данными, увидеть в них загадку, требующую решения, как было с удивительным плавающим в воздухе камнем на фотографии енотов. Далее мы рассмотрим серию случаев, когда мир вел себя вопреки чьим-то ожиданиям, и увидим, как важно в таких случаях любопытство.

«Каждый раз, когда я гляжу на перо из павлиньего хвоста, мне становится плохо!»[150]

Это строка из письма Чарльза Дарвина к другу, написанного в 1860 году. Прошел год с момента публикации работы «О происхождении видов», и Дарвин вел жаркие споры с учеными разных стран по поводу выдвинутой им теории эволюции. Слова о том, что ему становится плохо при виде павлиньего хвоста, были не совсем шуткой. Эти перья, сами по себе очень красивые, кажется, представляли прямую угрозу теории, на разработку которой Дарвин потратил много лет и на успех которой поставил всю свою профессиональную репутацию.

Теория Дарвина — теория эволюции, происходящей благодаря естественному отбору, — утверждала, что свойства, помогающие животному выжить, передаются следующим поколениям, а свойства, не помогающие выжить, должны постепенно исчезать и наконец исчезнуть совсем. Хвост у павлина огромный и ярко раскрашенный, длиной до полутора метров. Такой хвост только утяжеляет птицу и мешает ей спасаться от хищников. Тогда как же он появился?

Дарвин знал, что соображает медленно, а также не считал себя хорошим аналитиком. У него была плохая память, и ему трудно было следить за ходом длинных математических рассуждений. Однако он считал, что компенсирует эти недостатки очень важным достоинством — страстью к выяснению, как на самом деле устроена реальность. Сколько он себя помнил, его тянуло осмысливать окружающий мир. Дарвин всегда следовал тому, что называл «золотым правилом»; оно помогало ему не впадать в мотивированные рассуждения.

«…Каждый раз, как мне приходилось сталкиваться с каким-либо опубликованным фактом, новым наблюдением или мыслью, которые противоречили моим общим выводам, я обязательно и не откладывая делал краткую запись о них, ибо, как я убедился на опыте, такого рода факты и мысли обычно ускользают из памяти гораздо скорее, чем благоприятные»[151].

Поэтому, хотя зрелище павлиньего хвоста и будило в Дарвине тревогу, он продолжал ломать над ним голову. Как сочетаются существование такого хвоста и естественный отбор?

Через несколько лет Дарвин нашел убедительный ответ. Естественный отбор — не единственная движущая сила эволюции. Половой отбор не менее важен. Некоторые черты — такие, как огромный разноцветный хвост, — особенно привлекательны для особей противоположного пола. Такие характеристики со временем могут стать более распространенными среди определенного вида, поскольку хотя и вредят выживанию особи, зато способствуют ее размножению. И второе может перевесить первое.

По иронии судьбы перья, при виде которых Дарвин заболевал от беспокойства, в конце концов помогли укрепить его теорию. Такое случилось не впервые. Проводя исследования, которые потом легли в основу книги «О происхождении видов», Дарвин доводил до конца любое наблюдение, противоречащее его гипотезам, обдумывал и соответственно пересматривал свою теорию. К тому времени, когда он закончил работу, обоснование естественного отбора стало прочным и хорошо подкрепленным фактами. Поэтому, несмотря на упорное сопротивление в начале, не прошло и десяти лет, как научный мир в большинстве своем убедился в правоте Дарвина.