Джулия Галеф – Мышление разведчика. Почему одни люди видят все как есть и принимают правильные решения, а другие — заблуждаются (страница 29)

Жить в Лондоне в 1850-х годах было жутковато. Каждые несколько лет по городу проходила холера, убивая сотни и тысячи жителей за раз. Здоровые в целом люди замечали небольшое расстройство желудка, а через несколько дней или даже часов их находили мертвыми.

Правительство поручило группе ученых обследовать городские больницы, установить, как там лечат холеру, и решить, какое лечение эффективнее. Результаты не слишком радовали. Смертность среди холерных больных в больницах составляла 46 % — ничем не лучше смертности среди больных, которых никто не лечил. Ни одно из общепринятых «лекарств», в состав которых входили опий, мел и касторовое масло, не помогало.

Но одну больницу ученые намеренно исключили из рассмотрения. Лондонская гомеопатическая больница была небольшим заведением, основанным несколько лет назад на деньги богатых благотворителей — поклонников новомодного подхода в медицине, называемого гомеопатией. Врачи XIX века реагировали на слово «гомеопатия» с пеной у рта — примерно так же, как нынешние. Центральная концепция гомеопатии идет вразрез со всеми положениями науки: она утверждает, что, если разводить лекарство водой, пока оно не станет физически неотличимо от чистой воды, полученный раствор сохранит «духовную силу» исходного лекарства и его действенность возрастет, а не уменьшится.

К удивлению и раздражению группы ученых, Лондонская гомеопатическая больница сообщила, что в ней смертность от холеры составляет всего 18 % — меньше половины уровня смертности в нормальных больницах. Совет ученых решил выкинуть эти данные из своего отчета[157]. В конце концов, все знают, что гомеопатия — чушь собачья! Данные гомеопатов только исказят выводы отчета. И хуже того, явятся оскорблением науки и самого здравого смысла.

И очень жаль. Если бы совет ученых присмотрелся к этим удивительным результатам вместо того, чтобы сбрасывать их со счетов, вся история медицины могла бы бесповоротно измениться к лучшему. Дело в том, что успехи гомеопатической больницы в лечении холеры были совершенно реальными. Они просто не имели никакого отношения к гомеопатии. Оказалось, что лидеры гомеопатического движения случайно наткнулись на два ключевых момента в лечении холеры. Первым моментом была хорошая гигиена: руководство больницы требовало, чтобы врачи стерилизовали одеяла больных, прежде чем выдавать их другим больным. Во-вторых, они рекомендовали холерным пациентам пить молочную сыворотку, а это помогало восполнять потерю жидкости и электролитов в организме. В сущности, это была ранняя версия метода, который мы сейчас называем оральной регидратацией, но он стал стандартным в лечении холеры только к 1960-м годам.

Ни одна из этих рекомендаций не проистекала из центральных положений гомеопатии. Они были основаны на удачных инстинктивных представлениях о том, как помочь больным выздоравливать. Если бы совет ученых заинтересовался удивительными результатами гомеопатов, эти удачные находки перешли бы в традиционную медицину на десятки лет раньше и в результате спасли бы миллионы жизней.

В этом вся штука с удивительными наблюдениями, повергающими в растерянность. Никогда не знаешь заранее, чему они научат. Слишком часто мы предполагаем, что существует только две возможности: «я прав» и «мой оппонент прав», а поскольку второе кажется абсурдным, нам остается лишь защищать первое. Но во многих случаях существует «неизвестное неизвестное», некий третий вариант, который обогащает наше видение мира совершенно неожиданным образом.

Все эти примеры показывают, как один замеченный непонятный факт может изменить картину мира. Но гораздо чаще мнение человека меняется в результате накопления множества непонятных фактов. Такое явление называется сменой парадигмы. Сейчас этот термин несколько заезжен — его часто употребляют (и даже злоупотребляют им) в бизнесе. Он используется для обозначения капитальной смены подхода (или, даже чаще, мелкого изменения, которое кто-то хочет преподнести как радикальный переворот). Однако первоначально он относился конкретно к прогрессу в науке, и впервые его ввел философ Томас Кун в своей книге «Структура научных революций»^{27}.

Смена парадигмы начинается с основного утверждения, или парадигмы, которое принято считать истинным. Постепенно люди начинают замечать различные аномалии, факты, которые не укладываются в парадигму. Поначалу ученые считают их ошибкой или исключением либо вносят в парадигму минимальные изменения, чтобы сделать поправку на новые факты. Но чем больше аномалий накапливается, тем больше растеряны ученые, и в конце концов кто-то из них разрабатывает новую парадигму, и мир снова делается осмысленным.

В жизни смена парадигмы происходит точно так же, как в науке. Признайте существование аномалий, даже если еще не умеете их объяснить и если старая парадигма по-прежнему кажется вам правильной. Может быть, эти аномалии ни к чему особенному не приведут. Может быть, они — просто напоминание о хаотичности этого мира. А может быть, они ложатся в фундамент радикально новой картины мира.

Донна, девушка двадцати с небольшим лет, работала в ресторане, когда на нее вышла представительница фирмы Rodan + Fields, производящей средства ухода за кожей, и спросила, не хочет ли Донна стать торговым представителем компании. Именно это нужно было девушке на том этапе жизни. Ресторанная работа наводила тоску, но Донна понятия не имела, чем еще могла бы заниматься. В маленьком городке, где она жила, не было никаких интересных возможностей. Мысль о том, чтобы стать предпринимательницей и для разнообразия поработать на себя, казалась чрезвычайно заманчивой. Донна подписала контракт и уплатила фирме Rodan + Fields 1000 долларов за «пособие для начинающих продавцов», покупку которого фирма настоятельно рекомендовала.

Но Донна еще не знала, что Rodan + Fields — компания сетевого маркетинга, такая же, как Amway и Herbalife. В сетевом маркетинге успеха можно достичь, вербуя новых продавцов: они будут работать «под вами», и вы будете получать долю от их заработка. По самой природе сетевого маркетинга, чтобы один человек заработал на нем, много других людей должны понести убыток на нем же. Математика неумолима: согласно исследованию, проведенному Федеральной торговой комиссией США, свыше 99 % участников в итоге теряют деньги (вдобавок к потерям времени, вложенного в «бизнес»).

Но, как уже было сказано, Донна этого не знала и с головой ушла в новую работу. Она выходила на сотни своих знакомых, пытаясь продавать им лосьоны и кремы. Она публиковала объявления на Facebook. Она покупала у Rodan + Fields дополнительные обучающие видео, в которых компания обещала раскрыть секреты успешной продажи. Но выручки по-прежнему не хватало, чтобы компенсировать стоимость товара, покупаемого Донной у компании, особенно после того, как супервайзер — женщина, которая ее завербовала, — забирала свою долю.

Донна была в растерянности. Когда она читала учебные материалы, ей казалось, что продавать легко и просто, но на деле оказывалось совсем не так. «А ведь мне, кажется, обещали независимость?» — думала огорченная Донна[158]. Ее смущали и другие моменты. Она смотрела видеокурсы, но в них не обнаруживалось никакой полезной информации. Кроме того, она видела странное несовпадение между разговорами своих коллег — торговых представительниц — и своим собственным опытом. Некоторые сотрудницы Rodan + Fields, матери новорожденных детей, с жаром рассказывали, как после рождения ребенка продолжают работать и зарабатывать. Донне уже приходилось ухаживать за новорожденным, и она не представляла себе, как можно сочетать это занятие с работой.

Супервайзер твердила, что система действует, а если Донна терпит неудачу, это потому, что она плохо старается. И Донна пыталась втискивать аномалии, которых становилось все больше, в парадигму «эта система действует». В конце концов, фирму Rodan + Fields рекомендовали многие известные люди. С ней должно быть все в порядке, ведь правда? Донна была очень несчастна, но винила только себя. «Я рассуждала так: все непонятные мне „почему“ прояснятся, как только я научусь всему, что нужно, или выйду на более высокий уровень», — рассказывала она.

А потом у нее произошла смена парадигмы.

Донна просматривала каталоги фильмов на Netflix и обратила внимание на сериал под названием «Саентология и последствия». Это многосерийный документальный фильм, созданный актрисой Лией Ремини, которая также снялась в нем. Ремини рассказывает, как попала в Церковь саентологии, как там с ней плохо обращались и запугивали. В сериал вошли также интервью, которые Лия взяла у других бывших саентологов, переживших нечто подобное. Прочитав описание телесериала, Донна подумала: «О, это может быть интересно, какой-то безумный культ». Она начала смотреть, и происходящее на экране казалось ей все более знакомым. То, как лидер культа выступает перед рядовыми участниками… Структура организации, подобная пирамиде… Перед Донной будто разворачивалась ее собственная жизнь за последний год.

Донна стала вспоминать разные мелочи в своих отношениях с Rodan + Fields, которые повергали ее в растерянность. Контраст между легкой и интересной работой, которую ей обещали, и реальностью, в которой она билась изо всех сил, пытаясь заработать хоть что-нибудь. Отсутствие поддержки со стороны других торговых представителей фирмы, неправдоподобные заявления тех, кто якобы продолжал работать, имея новорожденного ребенка. Все аномалии оказались гораздо более осмысленными, когда Донна стала рассматривать их через новую парадигму: «Эта организация меня эксплуатирует».