Джульетта Янг – Клятвы Теней (страница 17)

– А потом я увидел тебя и подумал, может, ты не такая. Твои глаза, полные страха и боли, бледное худое лицо и ожоги, – Кай вновь крепко сжал арбалет. – Но я ошибся, когда увидел, с какой ненавистью вонзила кинжал в ее грудь. Твои черные глаза кричали о наслаждении. И после всего этого ты спрашиваешь, почему я так веду себя?

Я не верила своим ушам. Мне резко стало холодно и жарко одновременно, в голове стало пусто, словно все мысли разом разбежались.

Нет. Он не лгал. Я бы это почувствовала. В его глазах только лед. Я сделала робкий шаг в его сторону, желая объяснить, что все совсем не так. Это было ее последним желанием, иначе…

– Кай, – прошептала я, делая новый шаг вперед. – Выслушай меня.

– Нет. У тебя есть всего несколько минут, чтобы решить: или ты возвращаешься и говоришь Альберту, где корона, или эта стрела прекратит твою жалкую жизнь.

– Что он тебе пообещал?

– Тебя это не касается. Твое решение?

Я стиснула зубы. Взгляд зацепился за наконечник, который смотрел, словно змея, готовая кинуться в атаку. Металл сразу не убьет, если только не попасть прямо в сердце. И все же…

Я не верила, что после всего Кай сможет выстрелить. Как бы он зол ни был, мне нужно ему все объяснить. То, что он видел был мираж. Демоны, они ее ранили, и если бы я не вонзила в нее кинжал.

– Она была под ядом демона, который портил разум. Я не могла поступить иначе.

– Да неужели? – прошипел Кай, поправляя тетиву. – У моих родителей тоже был яд? Поэтому твой папаша убил их?

– Он не убивал. Он пытался защитить их. Благая сила исключает возможность контролировать тьму. Это природа магии.

– Но в тебе есть тьма. Я ее видел. И ты еще смеешь лгать, что это не позволено природой магии?

Его голос все же сорвался на крик. Я вздрогнула и проглотила удушающий ком. Глаза Кая блестели, но руки по-прежнему крепко сжимали дерево.

– Прошу, то, что ты видел – мираж.

– Ложь!

Кай прикрыл глаза и глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание. Его тело было напряжено, ноги широко расставлены. Мне казалось тронь его, и он лопнет, как тетива, на его же оружии.

– Пожалуйста, Кай.

– Хватит! Неважно, что ты сейчас скажешь и как еще будешь лгать, чтобы попытаться доказать свою невиновность. Это не изменит того факта, что твои руки в ее крови. Смерть моей сестры – полностью твоя вина.

Щелчок.

Острая боль пронзила угол моего уха. Стрела пронеслась совсем близко, вонзившись в стену. В голове зашумело, а дыхание сбилось, когда Кай одним ловким движением вложил в арбалет новую стрелу и прицелился.

– Я так понимаю, ты выбрала второй вариант. Запомни, я не промахиваюсь. Никогда.

Новый звук механизма и грудь опалило огнем. Меня качнуло и я, сделав пару шагов назад, уперлась в стену. Дышать было невозможно. Каждая новая попытка вспыхивала в груди адской, невыносимой болью. Уши закладывало.

Холод медленно проникал под одежду, вызывая дрожь и мурашки. Меня словно окунули в ледяную воду, а затем вытащили и заставили стоять на морозе не двигаясь. Ноги стали ватными, но я пыталась во что бы то ни стало держаться. Упасть сейчас, означало проиграть. Но слабость, окутавшая тело, кричала об обратном. Мысли спутались в один громадный неразборчивый клубок.

Он выстрелил.

Я не поняла, когда Кай успел подойти ко мне. Его до невозможности тяжелая рука легла мне на плечо и сдавила, принося новую волну боли.

Стрела торчала точно из груди, однако сердце было не затронуто. Я все еще оставалась живой.

– Запомни, – шепот казался громче, чем крик. – Если наши пути еще раз пересекутся, то клянусь, следующая стрела вонзится точно в твое гнилое и черное сердце.

Кай отступил, и я все же опустилась по стене на пол. Тьма обволакивала меня, а белая пелена мешала четко видеть.

Мне казалось, или я действительно умирала. Легкое, совсем невесомое касание легло мне на плечи, окутывая тело приятным теплом. Я словно парила, была легче пера и даже летела.

Терпкий, но одновременно сладковато-древесный запах сандала проник в нос, возвращая меня в реальность.

Тело выгнулось дугой, а пальцы вцепились во что-то мягкое. Слабый стон сорвался с губ, и я стиснула зубы, чтобы только не закричать. Грудь жгло. Металл делал свое дело. Он отправлял мою кровь, как яд, выжигая все внутри.

– Борись.

Тихий голос проник в подсознание, и я ухватилась за него, как за спасительную соломинку. Крепко сжала руки, не выпуская, нить, что служила канатом, и стала карабкаться вверх. Каждое новое движение давалось труднее предыдущего. Ладони саднило, а тело казалось все тяжелее.

Я устала. Так устала, что проще отпустить. Зачем бороться за жизнь, которая причиняет всем неудобства?

– Я не смогу помочь, если ты не желаешь помогать сама себе. Борись.

Пф-ф.

Что за пафосные речи?

Я хмыкнула и открыла глаза. Руки все еще крепко сжимали тонкую, тускло светящуюся теплым оранжевым светом нить.

Подтянулась, поменяла руки, вновь подтянулась.

С каждой новой попыткой добраться до верха, где все должно закончиться, я уже начала отчаиваться. Может, я все-таки умерла и это своего рода пытка? Моя плата за все, что я сделала плохого в этом мире? За жизни, которые погубила?

Еще раз. Другой.

Рука соскользнула, и я стала падать.

***

Распахнув глаза, я резко села. К горлу тут же подкатила тошнота, а голова закружилась. Мне пришлось зажмуриться и стиснуть зубы, не желудок перестало крутить и грозить вывернуться наизнанку. Я вцепилась в холодные ткани и меня словно прошибло током. Вокруг царил полумрак. Паника подступила к горлу, и я часто задышала, не в силах сконцентрироваться.

В голове раз за разом прокручивала события, но не могла вспомнить ничего, кроме торчащей из груди стрелы.

Я резко коснулась ладонями того места, куда попала стрела, но ничего не обнаружила. Опустила голову и, нахмурив брови, пыталась отыскать отвратительную рваную рану и возможно саму стрелу. Но вместо этого я обнаружила, что нахожусь в ночной сорочке, а вдоль груди тянется еле заметная розовая полоса. Лоб покрыла испарина, а слабость навалилась с новой силой.

Секунды шли за секундой, когда я, наконец, оторвала взгляд от груди и подняла голову. Глаза уже стали привыкать к темноте, и я смогла разглядеть, где нахожусь. На темницу или комнату, в которой меня держал Альберт, это место не было похожим. Огромное панорамное окно, почти во всю боковую стену с распахнутыми тяжелыми портьерами, пропускали тусклый желтый свет луны. Широкий платяной шкаф с затейливым резным узором. В углу находился деревянный табурет, на котором стояло металлический тазик с водой. Треск поленьев в камине нарушал плотную тишину. Я повернула голову и уперлась в низкую тумбу, на которой стоял прозрачный графин с водой и высокий стакан.

Если это не аббатство и не темница, то где я нахожусь?

Игнорируя поступившую вновь тошноту и головокружение, я опустила босые ноги и замерла. Кожа коснулась мягкой ворсистой поверхности, утопая в ней, как в зыбучих песках. Ковер темно-синего оттенка, на всю длину широкой кровати, на которой я лежала был теплый. Оперевшись о тумбу, я встала и качнулась вместе с полом. С трудом переставляя ноги, я зашагала в сторону двери. Мне нужно было понять где я нахожусь.

Придерживаясь за бортики кровати, я остановилась и напряглась, когда услышала, как дернулась дверная ручка. В панике стала оглядывать помещение, в поисках хоть чего-нибудь, что могло послужить мне защитой. Или оружием.

Взгляд упал на свечу, стоявшую на выступе камина, в металлическом подсвечнике. Адреналин уже бил в ушах, притупляя все болевые ощущения. Я мчалась к камину, путаясь в ногах, но мне было все равно. Сердце бешено стучало о ребра, подгоняя меня.

Ручка дернулась еще раз, и я обхватила холодный подсвечник и бросилась к двери. В конце концов, замок поддался на упорные нажимы на ручку, и дверь аккуратно приоткрылась. Замахнувшись подсвечником, я бросилась на незнакомца, который вошел в комнату.

Удар не дошел до цели. Мою руку перехватили и вывернули запястье, так что я, вскрикнув от боли, выронила свое единственное оружие. Подсвечник с глухим стуком упал на пол, а я подняла взгляд на того, кто продолжал держать мою руку.

– И это твоя благодарность, за спасение? – надменный тон окутал меня, прорываясь сквозь купол звона в ушах. – Могла бы просто сказать спасибо, а не кидаться с подсвечниками.

Я покачнулась. Незнакомец, что помог мне в темнице Альберта, и сейчас – один и тот же фейри. Я смотрела в его холодные и надменные глаза, которые в которых плясал необузданный гнев.

Он злился? На меня?

Нахмурившись, я уже хотела ему ответить, но колени подкосились, и я стала падать.

Крепкие руки ловко подхватили меня под локти, и я ощутила невесомость. Он поднял меня и понес обратно к кровати. Сознание заволакивал туман, и, наверное, я стала брыкаться или кричать, потому что он сильней стиснул меня в объятиях и я уткнулась в его грудь лицом. Страх овладевал мной, как паразит, стремится отравить организм.

Я погрузилась в беспокойную дремоту, когда голова вновь коснулась мягких подушек.

Глава 8

Я вновь оказалась в ловушке. Заперта. Эта клетка давит, сжимает своими тисками, норовя расплющить. Вдох. Выдох.

Тьма терзала меня, кромсала на куски, заставляла вновь и вновь переживать те страшные моменты, случившиеся в его Дворе.